Глава 16
Я была настолько счастлива, что мне стал совершенно безразличен Потоцкий, да кто он в сравнении с моим возлюбленным? Который, защитит меня хоть от самого дьявола. Такой храбрый, такой сильный. Мне хотелось немедленно уехать из этого дома, забыть о ненавистной помолвке….Я вихрем ворвалась в комнату Марты. Няня сидела в плетеном кресле у окна и вышивала.
– Собирайся, Марта мы уезжаем. Бери только самое необходимое.
От неожиданности, женщина укололась иголкой и громко ойкнула.
– С ума сошла, что ли, куда уезжаем?
–-Мы бежим из этого проклятого дома! Быстрей же, у нас совсем мало времени, прикажи девкам вещи складывать!
– А как же свадьба? – Марта была в ужасе. Она отложила пяльцы на стол, вскочила с кресла.
– К черту свадьбу, ее не будет! – Я нервно выглянула в окно, затем задернула занавеску из белого шелка и повернулась к няне.
– Ну и куда мы побежим, глупая, власти найдут тебя везде. Да и нет у нас никого…куда бежать-то?
– Это у тебя нет, а у меня есть любимый и долгожданный.
И наконец, до Марты дошло, она возмущенно всплеснула руками.
– Бежать с любовником? Совсем с ума сошла? Ты в своем уме? Позорница! Срам то какой!
– Замолчи, Марта, не смей так говорить, что ты знаешь? Он предложил мне стать его женой. Собирайся, черт возьми, я еду с тобой или без тебя, решать только тебе.
– Это что за… Женщина не на шутку разозлилась, и грозно двинулась к воспитаннице.
– Не время для поучений, если вы с Савелием не соберетесь, я поеду без вас и никому меня не остановить. Я иду в конюшню, пусть готовят лошадей. Мой моряк сумеет меня защитить!
– Хотелось бы в это верить, сумасбродная девчонка, он тебя погубит!
Но я уже выбежала из комнаты, оставив ошарашенную Марту, а сама стремглав бросилась в конюшню.
Каждое утро Савелий с любовью чистил княжеских скакунов, я знала, что непременно найду его там. Отворила тяжелую деревянную дверь, в нос ударил запах сена и конского навоза, но я любила этот запах, в отличие от других знатных особ своего возраста. С лошадьми я провела почти все свое детство, наблюдая, как Савелий ухаживает за ними, как подковывает строптивых жеребцов. Савелия в конюшне не оказалось, и Васька прохвост, где то подевался, пятнадцатилетний сын стряпухи Евдокии, помогал Савелию в уходе за лошадьми.
Я подошла к Ветру, жеребцу Григория, погладила вороного по гриве, тот пошевелил ушами и довольно фыркнул. Красавец, бока лоснятся, блестят, грива густая, буйная. Я услышала за спиной движение. Наверняка конюх растяпа вернулся.
– Васька, ты здесь? Запрягай лошадей и готовь карету. Мы уезжаем немедленно. Да поживей! Где ты там?
– Далеко ли это вы собрались, сударыня?
От звука этого голоса я вскрикнула и резко обернулась. Николай Потоцкий стоял у меня за спиной и с ним трое вооруженных до зубов людей. Колька демонстративно положил руку на эфес своей шпаги. Его лицо было перекошено от злости, правый глаз нервно подрагивал, а на скулах играли желваки. Каким-то десятым чувством я поняла, что мой жених все знает.
– Куда это вы собрались моя милая, надеюсь меня навестить?
Я с трудом уняла дрожь в своем теле. Терять мне уже было нечего. Наверняка его ищейка не уехал, а все здесь пронюхал еще вчера днем.
– Нет, не вас, я уезжаю из этого дома и расторгаю наш с вами договор!
Николай нехорошо улыбнулся и приказал закрыть дверь конюшни на засов изнутри. Его слуги тут же исполнили просьбу. Я попятилась спиной к стогу сена.
– Расторгаете, значит? А вы хорошо подумали, прежде чем принять такое опрометчивое решение? Вы знаете, что вас ждет в этом случае? Вы уйдете ни с чем. Здесь все мое! Все! Вы забыли, у вас ничего нет, моя милая! Даже имени!!! Вы можете убраться отсюда босиком, в том, в чем пришли, в тюремной робе!
– Да хоть голая пойду, босиком, по снегу. Без копейки, без гроша. А вы меня не пугайте, не из пугливых, за меня есть, кому постоять, а ваших жалких подарках я не нуждалась, и нуждаться никогда не буду.
С этими словами я сорвала с пальца кольцо, которое он мне подарил, и бросила ему в лицо.
– Я расторгаю нашу помолвку, и пусть ваши люди будут тому свидетелями!
Я с ненавистью смотрела на своего жениха, на его некрасивое искаженное гневом лицо. Осмотрелась, выискивая пути к отступлению, или какое либо оружие, но кроме конских сбруй и уздечек в конюшне ничего не было.
– Я выхожу замуж за другого… – я не успела договорить, князь подскочил ко мне и наотмашь ударил по лицу. У меня загудело в голове, а во рту появился соленый привкус крови. Я прижала руку к разбитой губе.
– Прекратить немедленно! – рявкнул Потоцкий – Значит так! Я прекрасно знаю, кто прячется в этом доме, и на чью помощь вы рассчитываете и если вы хотите ему смерти, то продолжайте в том же духе!
Я побледнела, попятилась назад и упала в мягкое сено, голова стремительно кружилась, и ноги отказывались подчиняться.
– Неужели ты думала, что я позволю тебе добровольно сделать из меня посмешище? О нет, моя милая, за дверью комнаты, где ты прячешь этого подлеца стоят мои люди, и они растерзают его на куски стоит мне приказать. И никто меня за это не осудит. Ты этого хочешь? Он здесь один и он ранен, мои люди выпустят ему кишки как свинье на бойне!!! Если ты не поедешь со мной! А что бы исключить погоню и всякое преследование со стороны твоего любовника, ты напишешь ему записку. Напишешь, что все, что было это ложь, что ты просто его обманула из кокетства или из-за чего угодно, а теперь ты едешь к своему жениху, которого любишь, а ему желаешь счастья. Ясно? Или не важно, что ты там напишешь, главное, что бы он в это поверил, а затем мы уедем, и ты будешь дожидаться свадьбы в моем доме!
– Я не буду этого писать.
Я с ужасом представила, что теперь будет, как жестоко со мной разделается Николай, когда я окажусь в его власти. Но еще больше – как сильно возненавидит меня Гриша.
Потоцкий кивнул своим людям и те пошли к выходу из конюшни, на ходу заряжая револьверы.
– Нет, нет, я сделаю все, что вы хотите, все что хотите, прикажите им остановиться! – Я в отчаянье обхватила голову руками.
Потоцкий махнул рукой и трое головорезов стали как вкопанные.
– Бумагу и чернила, Яшка.
Долговязый и худой, как щепка, слуга кинулся выполнять поручение.
– Я буду писать прямо здесь?
– А что ты думала я дам тебе возможность войти в дом? Нет, ты теперь ни на шаг от меня не отойдешь. А письменные принадлежности я всегда вожу с собой. Вместе с доской для письма. Иногда мне приходиться много времени проводить в седле, и я вынужден писать прямо в дороге.
Яшка появился через несколько минут и притащил с собой все, о чем просил князь.
«Дорогой Григорий Сергеевич, простите если обидела Вас, дав ложную надежду, но то лишь была моя Вам благодарность за то, что Вы спасли мне жизнь. Не держите зла на меня, может, не ведала что творю, но на миг мне показалось, что я могу быть с Вами. Но это лишь на миг. Я вынуждена уехать, что бы сохранить верность возлюбленному жениху моему и венчаться с ним в срок. Еще раз искренне прошу Вас простить меня. Поправляйте свое здоровье в моем имении столько, сколько потребуется, мои люди в Вашем распоряжении. Думаю и жених мой не стал бы возражать, тем более после того что Вы для меня сделали, буду рада ему о Вас поведать и о вашей чести, и благородстве. Низкий поклон Вам.
Прощайте.
Екатерина Павловна Соболевская».
Дрожащей рукой подала письмо князю. И, кажется, сердце на части порвалось, кровью истекло, я буквально чувствую, как она капает внутри и обжигает глаза слезами. Тот вырвал у меня бумажку и жадно пробежался по ней глазами. Затем злобно ухмыльнулся.
– Вы великая актриса Екатерина Павловна, от кого это в вас? Наверняка от папаши – француза, ваша маменька явно большим умом не обладала.Ты, Яшка снеси записку Марте, домоправительнице и вели передать графу,…затем нас догонишь.
Николай больно схватил меня под локоть и потащил за собой.
– Идемте, сударыня, нам пора, у ворот с другой стороны, нас ждет моя карета.
Я хотела вырвать руку, но князь сжал ее еще сильнее, и девушка закусила губу от боли. Во дворе я хотела обернуться на окна дома, но князь толкнул меня вперед к карете. Я села на роскошные белые сиденья и Николай напротив. Я стиснула зубы так крепко, что стало больно, чтобы не зарыдать от отчаяния. Ну вот и все! Теперь, правда, все кончено. Никитин никогда ей больше не поверит особенно после этого письма, а через несколько недель состоится венчание с Потоцким. И тогда Гриша будет утерян для меня навсегда. События развернулись столь стремительно, что мне казалось все дурным сном ведь каких то полчаса назад я целовала моего Гришу, как оказалось на прощанье… В последний раз…..А теперь я в карете с ненавистным князем, который с триумфом смотрел на меня сидя напротив. Нет, я не заплачу, не доставлю ему такого удовольствия. Как только мне удастся остаться одной я убью себя, но этому гаду не достанусь никогда. Я с ужасом представляла себе, что меня ждет в доме князя, нисколько не сомневаясь, что все правила будут уничтожены и сегодня же ночью он предъявит свои права на меня что бы сломить мою волю. Заставит жестоко расплатиться за свое унижение. Князь видимо прочел мои мысли.
– Если вы думаете, что вам удастся покончить с собой, вы ошибаетесь. В моем доме на всех окнах решетки, а вас будут стеречь мои люди, так что эту глупость можете выкинуть из головы. Скоро мы поженимся, и клянусь, я сумею вас привести в чувство.
С этими словами он достал из кармана своего камзола батистовый платочек и, смочив его водой, из фляги хотел стереть кровь с моей разбитой губы. Но я грубо и с отвращением оттолкнула его руку.
– Напрасно ты себя так ведешь. Ведь я могу быть нежным и внимательным. Хотя брыкайся, сколько хочешь, я имею полное право принудить тебя. И не буду с тобой особо церемонится, тебе же хуже, если не хочешь по-хорошему.
Я бросила на него взгляд полный презрения.
– Только силой ты и можешь, по-другому, такие, как ты, не умеют.
Князь засмеялся ей в лицо.
– С тобой нет! А зачем мне стараться, думаю, ты уже не девственница чего ж мне нежиться с тобой? Хотя судя по ужасу на твоем лице, смею предположить, что я все еще могу быть первым.
– Да, он не такой как вы. Но сейчас я очень об этом жалею.
Князь метнул на меня взгляд полный злобы, казалось, он снова может меня ударить, но он сдержался.
– Ну и глупец твой граф! Я бы на его месте воспользовался маленькой наивной дурочкой!
– Как же я вас презираю!– Мне хотелось плюнуть ему в лицо
– Ну и что, презирайте, сколько хотите, сегодня ночью вы будете принадлежать мне, нравится вам это или нет.
– Ни за что, лучше смерть!
Он снова мерзко засмеялся.
– Вы не умрете, моя дорогая, я не позволю. Может, когда надоедите мне.
Я отвернулась к окну. Какая теперь разница что именно с произойдет, если Гриша потерян для меня навсегда. Он никогда не поверит мне и не выслушает, да и скорей всего, когда мы встретимся, я уже буду княгиней Потоцкой. И откуда ему знать, что его жизнь стоила мне свободы.