Глава 17

Весь оставшийся путь я молчала, не в силах думать ни о чем другом кроме как о своей судьбе, которая изменилась так быстро и так решительно….Неожиданно полил дождь, как будто небеса плакали вместе со мной. Запахло сыростью и мокрой листвой, я всегда любила дождь, но сейчас он нагонял на меня еще большую тоску. В окне проносились деревья с желто – багряной листвой, осень полностью вступала в свои права.

– Что будет теперь с моими слугами, с Мартой и Савелием? Тихо спросила я, так и не повернув к нему головы. Смотреть противно, рвотные спазмы к горлу подступают и хочется заорать от отчаяния.

– Мне следовало бы их наказать за то, что помогали вам и покрывали, а не сообщили немедленно мне, продать бы их какому-нибудь проходимцу за гроши. Но я буду великодушен, они приедут к вам, но после нашей свадьбы. И, конечно же, если вы будете хорошо себя вести. А насчет вашего воздыхателя не беспокойтесь. Никто его не тронул. Пусть выздоравливает и убирается восвояси, думаю, после вашего письма это произойдет довольно быстро. Да и вряд ли он будет искать с вами встречи, после всего, что вы ему написали.

Я вскочила, и бросилась к князю, мне безумно захотелось расцарапать ему лицо, впиться в его наглые рыбьи глаза. Он, разрушил все мои мечты, втоптал их в грязь, сломал мою жизнь, потрепал мою гордость.

Князь силой толкнул меня на сиденье.

– Но-но, успокойтесь, моя дикая кошечка. Не то я быстро вам обломаю ногти. Я не учтив, как ваш офицер, могу усмирить вас и кнутом тоже.

– Вы самый подлый и самый низкий из всех людей, что я знала, вы и ваш отец! Вы негодяи! В вас нет ничего человеческого!

– Спасибо, моя дорогая, в ваших устах это звучит как комплимент.

Николай сжимал мою руку чуть повыше локтя и тащил меня к дому, хотя я и не сопротивлялась. Будь это при других обстоятельствах, наверняка восхитилась бы поместьем Потоцких. Все из белого камня с величественными белыми колоннами, лепкой по периметру всего здания. Такой дом не стыдно было иметь даже царю. Впрочем, когда-то так оно и было. Сам Петр Великий подарил этот дом деду Петра Потоцкого за военные подвиги. Но у меня не было желания восхищаться великолепным зданием. Это была тюрьма, в которую меня заточат на всю жизнь.

Двое слуг в белых ливреях, с нарядными галунами вышли навстречу князю, что бы распахнуть перед ним резные двери и склониться в поклоне. Николай не обратил на них внимания и втащил меня в дом, затем грубо толкнул на середину залы прямо к своему отцу, величественно восседавшему на кушетке и курящему трубку. В зале разожгли камин, и огненные блики бросали причудливые тени на мраморный пол. Зала поражала напускным вычурным великолепием, видно было, что хозяева кичились своим богатством.

– Здравствуй, племянник, что за грубость я вижу? Екатерина Павловна вы ужасно бледны, присядьте, а ты, мальчишка, повежливей обращайся с женщиной.

От звука его голоса, в огромной, словно королевской, зале разнеслось эхо.

– Повежливей, говоришь? – В этот момент весь гнев обманутого жениха выплеснулся наружу как огненная лавина.

– Она хотела сбежать, эта дрянь! Опозорить нас, нашу семью, оставить меня рогоносцем, смыться с любовником, грязная потаскуха.

– Колька! Не сметь так, разговаривать в этом доме и в моем присутствии. Мы не в борделе.

– Эта..эта…дрянь, приютила в моем доме Никитина…да дядя, именно Никитина, у них, видите ли, роман, любовь, черт подери, и они решили вместе бежать. Он – забыв о долге перед родиной, а она об обещании, данном нам, о свадьбе и о нашем добром имени.

Брови старого князя сошлись на переносице, а рука сжалась в кулак.

– Это правда? Ответь мне, Катерина, Николай говорит правду?

– Да, это правда.– Ответила, гордо вскинув голову – это правда, зато все, что вы сказали о Никитине, сударь это ложь, он благородный и честный дворянин и всегда служит Родине! Я не знаю кого-то честнее его!

– Благородный говоришь?– Николай подскочил ко мне, весь красный от ярости от чего его следы от оспы стали похожи на бордовые дырки, – А я? Я спас тебя, вытащил с монастыря, с каторги, я устроил твой побег, а ты неблагодарная дрянь.

Подонок замахнулся, что бы ударить меня.

– Бейте, вы же благородный, вот уж не знала, что благородство заключается в том, что бы шантажом вынудить женщину на брак, и тумаками заставить покориться!

Николай опустил руку и быстрыми шагами направился к шкафчику у камина, чтобы налить себе водки.

Его руки тряслись, и он пролил жидкость на пол.

Петр посмотрел на меня и поджал губы.

– Наша экономка Анна отведет вас в комнату для гостей, все это время она будет с вами, что бы вы ни в чем не нуждались, а заодно и не наделали глупостей. Мы поговорим о вашем поведении позже. А ты, Колька, успокойся и присядь нам очень многое надо обсудить. Если посыльный не прибыл по назначению! Ты меня понимаешь?

Николай даже не обернулся, а налил себе очередную рюмку водки.

Князь позвонил в серебряный колокольчик, и в залу вошла женщина лет сорока. Видно, что крепостная, в белом накрахмаленном переднике и таком же белом кокошнике в волосах. В этом доме все отдавало педантизмом, а все слуги казались безмолвными и послушными, словно немыми.

–Анна, проводи эту девушку в комнату для гостей, и оставайся рядом пока я не прикажу тебе удалиться. На нее внимания не обращай, не разговаривай. Просто следи, что бы ее светлость Екатерина Павловна себе не навредили. Отвечаешь за ее здоровье своей головой. Присматривай как за балованным ребенком. Ступайте с Анной, сударыня, и отдохните.

***

Как только обе женщины удалились, князь подошел к племяннику и забрал из его рук рюмку и бутылку.

– Успокойся, Коля, какая муха тебя укусила?

– Какая муха? Она хотела сбежать с этим солдафоном, черт бы его побрал. А как же я? Я мечтал о ней, как дурак, покупал ей подарки, дни считал до нашей свадьбы.

– Но она не сбежала и сейчас она здесь, с тобой в твоем доме, и скоро станет твоей женой. Не волнуйся, она перебесится. Все бабы такие. Я так понимаю, что ты больше не думаешь о вашем с ней договоре?

– Какой к черту договор? Она будет моей. И плевать я на все хотел.

– Вот и успокойся. Ночью награди парой тумаков, что бы посговорчивей была, а затем такой лаской, что бы искры с глаз посыпались, что бы забыла своего офицера, что б рабой твоей была. Запомни, женщины любят кнут и пряник. А теперь поговорим о более важных вещах. Значит, этот Никитин и есть пропавший посыльный? Значит, письмо по назначению не прибыло. А что если нам перенести твою свадьбу на более ранний срок? Нужно действовать быстрее, есть соображения, что именно могло быть в этом письме?

– Даже не знаю, вряд ли кому-то известно, что именно мы планируем, скорей всего поручено просто усилить охрану или перевезти ЕГО в другое место.

– Тогда нужно торопиться, просить ее Величество ускорить дату свадьбы, нам нужно, что бы в этот день все были у нас под носом, расслабленные и пьяные. Особенно Розумовский и Шувалов, наши люди должны следить за каждым кто будет входить в дом, а когда известие все же просочиться, ОН будет в надежном месте!

Николай усмехнулся.

–Это довольно неплохая идея, Мировича уже перевели в Смоленский полк, неделю назад он со своей командой отбыл в крепость, он готов и ждет наших дальнейших указаний. С ним тридцать восемь преданных нам солдат.

Они переглянулись.

– Я лично поеду к царице, а ты, Колька, займись своей невестой, куй железо пока горячо.

– Я поеду к Кузнецовым, пусть пока успокоиться. Вечером с ней разберусь!

Потоцкий младший уехал. А старший допил из рюмки и двинулся в сторону комнат для гостей. Пора приструнить маленькую гадину, что б знала свое место и какая великая честь досталась дочери беглого французского шпиона. Благо дело об этих подробностях никто не знает. А ведь он может и рассказать что дочь Соболевского вовсе ему не дочь, а так маленький ублюдок плод адюльтера с беглым французом. А у него, у Потоцкого, есть тому доказательства. Письма Дарьи, которые он когда-то выкрал у своего друга. Что и говорить компромат против лисы Соболевского совсем ему бы не помешал. А вот теперь и после смерти Павла тоже пригодиться, что бы держать его дочь в узде.

Петр без стука вошел в комнату для гостей и от неожиданности обе женщины вскочили с кресел. Князь кивнул служанке на дверь и та бесшумно удалилась.

– Я к вам, Катерина Павловна, разговорчик имеется.

– Да уж как без него?

Девушка снова села в кресло и отвернулась от гостя всем своим видом давая понять, что ей совершенно безразлично мнение старого князя.

– А ты не ершись, я к тебе по-доброму.

– Впрочем, как всегда.

Их глаза встретились, и князь с удивлением отметил, что в глазах строптивой девчонки нет ни капли страха.

– Мой племянник тебя любит, и теперь это дело не только в выгоде, а еще и в чувствах моего мальчика.

– Конечно, он хочет недоступную игрушку, почему бы не доставить ему удовольствие любой ценой.

– О какой цене ты говоришь! Кто ты? Ты никто! Если бы не я и не мой Колька гнить тебе в каторге безымянной ссыльной. Ты даже не дочь своего подлеца отца, а так прижитое дитя разврата от беглого шпиона. А Николай даст тебе все, бросит титул к твоим ногам, земли и богатства, у твоих детей будет имя. Неужели ты дура, не понимаешь этого? Утешь его, одари любовью, от тебя не убудет, да и Колька наш не пальцем деланый, полдвора по нему сохнут так и лезут на шею.

– Чего бы не лезть коли не бедствуете и хоромы такие шикарные и в золоте все. Мне все равно! Мне на все плевать! Вы можете говорить что угодно! Я люблю другого!

Катя закрыла лицо руками, что бы князь не видел ее отчаянья.

– Ты эти глупости выкинь из головы! Твоя мать такой же глупой была. Не повторяй ее ошибок. Люби она своего мужа, как положено жене, была бы и жива и дочь от любовника на свет бы не родила. Да и ты не осталась бы сиротой. Ну, провела пару ночей с французом и забыла бы. Нет, надо было семью, и опозорить, и разрушить. И ты туда же? Люби своего лейтенанта, кто тебе запрещает, только издалека, а про мужа не забывай, и будешь кататься как сыр в масле. Я Кольку хорошо знаю, он все к твоим ногам бросит или изобьет до полусмерти, нрав у него как у деда, груб он с бабами.. А ты выбирай, что лучше ласка или побои. А то и снасильничает, за ним станется. Жаль мне тебя не смиришься – пропадешь!

Князь подошел к ней ближе.

– Вот смотрю на тебя. Строптивая, упрямая и такая красавица. Понимаю Кольку, будь я годков на десять помоложе и сам бы голову потерял. Ты даже не ведаешь, как высоко можешь подняться? Впрочем, тебе решать.

***

Князь ушел, хлопнув дверью, не попрощавшись, а я так осталась сидеть в кресле у окна с резными решетками снаружи.

Я хорошо понимала, что старый Потоцкий, несомненно, прав. И не будь мое сердце так отчаянно занято Никитиным, то я, несомненно, воспользовалась бы этой ситуацией. И нет… я не дура. Просто теперь себе не принадлежу. Прислушалась бы я к голосу разума, но сердце побеждало, слишком оно кровоточило, что бы думать о выгоде.

Я услышала, как вернулась моя тюремщица Анна. Она снова села в свое кресло и принялась монотонно стучать спицами.

– Ты! Анна! Я есть хочу! Позаботься, что бы меня покормили.

Женщина посмотрела на нее своими небольшими глазками глазами из-под белого накрахмаленного чепчика и невозмутимо сказала.

– Обед будет подан в два тридцать, сударыня.

«Ах ты, мерзкая старая ведьма, ты у меня еще попляшешь»

– А я хочу, есть сейчас. Принеси мне фрукты и воды немедленно, плевать я хотела, во сколько вы тут едите. Я голодна.

– Мне приказали отсюда не выходить.

– Ты наверняка знаешь кто я? Так вот, через пару недель я буду женой князя, и я именно я стану отдавать в этом доме приказания.

Женщина даже не шелохнулась

– Эй ты, старая корова, подними свой жирный зад и скажи князю, что я голодна, или кликни слуг.

Служанка встала, смерила меня негодующим взглядом и позвонила в колокольчик, немедленно явилась молодая девушка в таком же чепце и фартуке.

– Любка, поди, на кухню и принеси барыне фруктов и воды. Да и еще фрукты порежь сама, нож сюда не тащи, и столовый прибор тоже. Захвати салфеток.

«Вот карга, догадалась видно, что я задумала» Я надеялась, что мне принесут маленький ножичек. Он бы совсем не помешал сегодня вечером, когда князь явится в мою комнату. Через пару минут мне принесли блюдо с самыми разнообразными фруктами и свежими и сушенными. Я едва прикоснулась к ним. А вот воды попила у меня жутко сушило горло. Потом прилегла на кушетку. Уже смеркалось, и нужно было отдохнуть, кто знает, что ждет меня этой ночью.

Я проснулась внезапно, с ужасом подскочила на кушетке. Я была в комнате одна, кто-то зажег свечи и оставил ужин на подносе. Постель была застелена, а у большого круглого зеркала стоял чан с водой. Я подошла к трюмо и посмотрела на свое отражение. На меня смотрела испуганная маленькая девочка, с бледным лицом и растрепанными волосами. Вздрогнула, услышав шаги за дверью, повернулся со скрипом ключ в замке. Зажмурилась мысленно помолилась и решительно повернулась к двери, но к своему удивлению увидела Анну. Та приложила палец к губам и тихо зашла.

– Я знаю, кто вы. Вы – Екатерина Павловна Соболевская, я хорошо знала вашу семью и хорошо знала Марту. Меня продал Потоцкому ваш батюшка, много лет назад, но я помню вас совсем маленькой. Эти золотые волосы невозможно забыть. Я такие больше ни у кого не видела.

Я с недоумением смотрела на служанку, от былого высокомерного равнодушия не осталось и следа. И теперь она больше не казалась мне старой ведьмой.

– Крепитесь, моя милая, вы попали в волчье логово, хотя все могло быть и хуже.

– Куда уж хуже? Хуже уже не бывает.

Я в отчаянье закрыла лицо руками.

– Бывает, конечно, бывает. Я помогу вам, чем смогу. Молодой князь уже вернулся и он мертвецки пьян. А когда он пьян, то способен на все, уж вы мне поверьте, я знаю. Возьмите…

Анна протянула мне нож…тот самый маленький для резки фруктов.

– Это конечно не бог весть что, но вам пригодиться, если он будет зверствовать. Пусть вас Бог хранит от этого тирана.

Я взяла спицу у служанки, а Анна перекрестила меня и ушла, снова щелкнув ключом в замке. Что ж, хоть кто-то в этом доме на моей стороне. Я спрятала ножичек в рукав платья, и едва успела это сделать, как послышались тяжелые шаги за дверью.

В который раз заскрипел замок и от удара чьей-то ноги та с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Николай, чуть пошатываясь, его длинные светлые волосы были растрёпаны, а мутные глаза налились кровью, одежда была в беспорядке рубашка полностью распахнута, под ней виднелась смуглая кожа худощавого торса с впалой грудью. Выглядел он устрашающе, и я замерла от страха. Не будет мне от него пощады, япостаралась справиться с паникой. Но мне не удалось унять дрожь, я заметила в его руке плеть. Мои глаза расширились от ужаса, князь захлопнул дверь ногой и запер изнутри на ключ.

– Ну что поговорим?!– Спросил он охрипшим голосом.

– Поговорим! Почему бы и нет.– я старалась выглядеть спокойной.

Он приблизился к ней и я отшатнулась. Стараясь держаться от него подальше. Запах спиртного забивался в ноздри и вызывал рвотные позывы.

– Будешь корчить из себя недотрогу, тебе же хуже.

Сказал Николай, угрожающе щелкнув плетью.

– Вы можете меня избить, я в вашей власти, но тогда я вряд ли так скоро смогу выйти за вас замуж, на мне останутся следы.

– А кто вам сказал, что я буду бить вас по лицу. Все следы можно скрыть под одеждой.

Он оскалился и двинулся на меня.

– Хотя мы можем этого избежать, если ты будешь посговорчивей.

– Нет! – я попятилась назад.

– Нет?!

Его глаза горели огнем, безумием. Я читала в них приговор себе, хотела метнуться в другой угол комнаты, но не успела, он схватил меня за руку и дернул к себе.

– С ним, небось, ты была посговорчивей.

Николай требовательно сжал меня в объятиях, я хотела вырваться, но в него словно черт вселился. Князь заломил мне руку за спину, и впился губами в мои губы, я сильно его укусила. Но обезумевшего жениха это не остановило, он продолжал с остервенением целовать, грубо и жадно. Я чувствовала во рту привкус его крови и меня выворачивало от отвращения и тошноты. Я поняла, что он настолько возбужден и обозлен что его сейчас ничто не остановит разве что….

Изловчилась, сильно толкнула его в грудь и быстрым движением достала нож из рукава и приставила к своему горлу.

– Одно движение, князь, и я убью себя, клянусь!

Он вначале не обратил внимание, снова попытался схватить, но я сильнее надавила острием на горло ровно настолько, что показалась кровь

– Мне нечего терять, я уже все потеряла. Я убью себя сейчас же, если вы не оставите меня.

Князь, казалось, немного протрезвел и отступил, он с недоумением смотрел на меня.

– Вы мне отвратительны, омерзительны настолько, что я готова умереть лишь бы вы снова ко мне не прикоснулись.

Николай стоял в полной нерешительности. Его руки опустились. Он смотрел на меня и в его взгляде, наконец, появилась осмысленность, он протрезвел окончательно.

– Хорошо…успокойтесь я вас не трону.

Он сделал шаг в мою сторону.

– Не приближайтесь!

– Я не приближаюсь. Я все понял, вы презираете меня, я вам противен. Но вам придется рано или поздно смириться с моим присутствием, вы станете моей женой всего лишь через пару недель. А если покончите с собой, что станет с вашей Мартой и Савелием, кому нужны ваши старые слуги, неужели вы бросите их на произвол судьбы? Я так не думаю.

– Ни шагу…

– Я не приближаюсь. Успокойтесь. Я не хочу вашей смерти. Неужели вы не понимаете, что за вашу любовь я готов душу дьяволу продать? Что я мечтаю о вас с той самой первой минуты, как только увидел. Я буду за вас бороться, я не сдамся и никому вас не уступлю. И вы станете моей женой, нравится вам это или нет. Пусть это займет чуть больше времени. Вы сделали из меня ревнивца и безумца, я даже готов пойти на убийство.

– Уходите. Мы поговорим с вами завтра, когда вы протрезвеете, и оставьте мне ключи от комнаты.

– Я пришлю к вам Анну.

Я убрала руку с ножом от своего горла, Николай больше не был мне страшен.

Просто в нем горел тот же безумный огонь, что и во мне. Он любил меня и в этом я больше не сомневалась.

– Мне нужно время, князь, может вы, и привыкли вести себя с женщинами иначе, но не со мной. Дайте мне время или отпустите.

– Отпустить?…Я дам вам время, Екатерина Павловна, столько времени, сколько нужно, но не отпущу так и знайте.

Он ушел и не запер за собой дверь. Впрочем, этого можно было не делать, с самого начала я бы больше не смогла вернуться в тот дом, да и расторгнуть помолвку с Потоцким без покровительства Гриши тоже не могла.

Я с шумом выдохнула. Ноги тряслись от напряжения. Но я выиграла это сражение, не стоит, конечно, расслабляться, но сегодня все же победила. С Потоцким нужно быть очень осторожной, он ужасно непредсказуем и опасен. Как долго мне удастся его сдерживать одному богу известно.

Дверь тихонько отворилась, и Анна зашла в комнату. Я бросилась к ней как к своему спасенью и расплакалась. Впервые за все это время.

–Он не обидел вас, сударыня?

–Нет, твоя спица мне помогла, но надолго ли?

–Утрите слезы мне нужно вам рассказать что-то очень важное. Я слышала как они говорили между собой, про того мужчину с которым вы хотели сбежать. Он важный гонец, бумаги вез какие-то. При вашем венчании что-то должно случиться. Не иначе как тут пахнет заговором, задумали они что-то. Только что не знаю.

Чтож вполне возможно, что помимо всего прочего вокруг меня завязалась политическая интрига. Грише угрожала опасность, я это еще тогда поняла, когда отряд черных всадников рыскал по моему саду. Но как все это может быть связано с моей свадьбой я понять не могла. Да от политики я была слишком далека. Значит я просто пешка в чье-то игре, и дело было даже не просто в моих землях. Но в чьей игре? Что затеял этот старый лис Потоцкий, а в том, что это его затея я даже не сомневалась.

Что ж в любом случае я на стороне Гриши. И нужно его предупредить пусть уезжает из дома на озере.

– Анна, милая, помоги мне я напишу письмо, найди гонца, который сможет доставить его в дом на озере. То, что ты мне рассказала очень важно для одного человека, возможно это может стоить ему жизни. Он должен знать, что ему угрожает опасность.

– Да вы влюблены, моя деточка, вон как глазки заблестели и щечки разрумянились. Я сделаю, что вы просите, пишите письмо, я сейчас же сына Семена пошлю в дом на озере.

Я сжала руки служанки в своих. Как же иногда бывает, что помощь приходит оттуда, откуда ее совсем не ждешь.

– Как мне благодарить тебя? У меня пока что ничего нет, но я..

– Старой Марте я много чем обязана, так что ничего мне не нужно, может когда-нибудь…. Я принесу вам бумагу и чернила.