Глава 22

«Хреново! Все очень хреново!»

Вадиму хватило доли секунды, чтобы это понять. Под свинцовым взглядом деда внутри него все сжалось в тугую колючую спираль. А ноги, казалось, приросли к полу. Тем не менее, делая над собой усилие, Вадим прошел внутрь комнаты и устало опустился в свободное кресло. Не проронив ни звука, выжидающе уставился на родственников. Те в свою очередь внимательно разглядывали его. Помятого. Взъерошенного. Обросшего. Наконец, дед не выдержал. Осуждающе покачав головой, поинтересовался:

- Тебе плохо? Ты болен?

- С утра был здоров, - равнодушно отозвался Вадим.

- В таком случае ступай и приведи себя в порядок! – голос деда был полон раздражения. - Мужчина не должен так выглядеть даже на смертном одре!

С его утверждением Вадим согласился. Мысленно. Вслух же произнес:

- Не хочу.

Дед замолчал, озадаченный и явно встревоженный его безразличным ответом. Но довольно быстро взял себя в руки и строго велел:

- Посмотри на меня и скажи, что не имеешь никакого отношения к этой грязи! Что ты не пал так низко! Что тебя просто оклеветали и подставили!

Он впихнул ему в руки свой планшет. И Вадим покрылся холодным потом, листая его содержимое. Видеорепортажи о случившемся. Разгромные статьи с кричащими заголовками. С подробным описанием произошедшего.

С ним и его семьей в главной роли. От досады Вадим заскрежетал зубами.

- Все считают меня главным зачинщиком, дед, - горько усмехнулся. – Главным кукловодом. И я не знаю, как доказать обратное.

- Придется узнать, - прилетело в ответ. – Очистить свое имя, а заодно и отмыть это клеймо позора с нашей фамилии. Надеюсь, цель тебе ясна?

- Она всем нам предельно ясна, - включился в разговор отец, перетягивая внимание деда на себя. – Ребята у меня хоть и проверенные, но с задачей не справились. Что-то упустили. Прорабатывают новые версии произошедшего. Заново перелопачивают уже добытую информацию. Нужно больше времени.

- Его-то у нас и нет, - задумчиво протянул дядя Ярик, хранивший молчание до этого момента. – Ситуация сегодня… очень серьезно усложнилась.

Дед от услышанного откровенно расхохотался. А отец настороженно прищурился, сканируя старшего брата крайне тяжелым взглядом.

- Куда уж сложнее? – изрек сухо. – Есть что-то такое, чего мы не знаем?

Дядя Ярик нехотя кивнул:

- Есть.

После его слов на несколько мгновений в помещении повисла тишина.

Давящая и зловещая. А потом отец взорвался, что было для него редкостью.

- Какого хера ты молчишь?! – рявкнул он на дядю Ярика. – Какого хера, Яр?

Вадим невольно поморщился. Не привык к таким эмоциональным выпадам со стороны родителя. Что бы не случилось, тот всегда оставался холоден, собран, рассудителен. Не рубил с плеча. Действовал осмотрительно. Просчитывал риски. Но не в этот раз. Судя по всему, нервы сдавали и у него.

Очевидно, почувствовав это столь же отчетливо, вмешался дед.

- Держи себя в руках, Лев! – холодно отчеканил он. – Сейчас все на взводе, но это не повод о манерах забывать. А ты, Ярослав… не видишь разве, что творится? Не испытывай на прочность наше терпение. Говори, раз начал!

Тяжело вздохнув, тот поднялся со своего места и подошел к окну.

Разглядывая что-то сквозь шторы, отрешенно произнес:

- Я был в институте с утра. Не собирался сегодня на работу, но пришлось заехать за кое-какими документами. В приемной столкнулся со Стекловыми.

Вадим вскочил со своего места, как ужаленный. Даже голова закружилась.

- Они в универе сейчас? – уточнил сипло. - Аня с ними?

Дядя удостоил его долгим, лишенным эмоций взглядом. После чего медленно покачал головой, убивая в нем едва зародившуюся надежду:

- Нет. Уже нет. Написали заявления и уехали.

Ощущая предательскую нервную дрожь во всем теле, Вадим подошел ближе к нему. Однако и рта раскрыть не успел – отец его опередил.

- Какие еще заявления? – отразился от стен его требовательный голос.

На что дядя Ярик раздраженно вскинул подбородок и гневно выплюнул:

- Ольга решила уволиться. Анна и Мария – перевестись на заочку.

- Нет, – нервно рассмеялся Вадим, не в силах ни понять, ни принять, ни смириться с услышанным. – Этого не может быть! Ты что-то не так понял!

- Я не знаю, как тут нужно думать, чтобы не так понять! – взорвался дядя. – Они прямо сказали, что работать и учиться бок о бок со своими идейными врагами не собираются. Требуют вашего отчисления. На принцип пошли.

- Это не принцип, - устало выдохнул отец. – Это шикарнейшая стратегия.

- Да, - согласился дядя Ярик. – И она уже приносит свои плоды. Первокурсники, которых курирует Оля, впали в истерику, когда узнали, что она уходит. Собираются коллективное письмо президенту писать, лишь бы удержать свою любимицу. А одногруппники Марии, узнав о ее решении, заявили мне прямым текстом, что готовы всей группой последовать за ней, если ее обидчики не будут наказаны и отчислены. Про поддержку, которую студенты готовы оказать Ане я вообще молчу. Ее чуть ли ни в культ возвели. Как лидера сопротивления зажравшимся мажорам. И это я сейчас цитирую то, что сам лично слышал. В общем, Стекловых нельзя отпускать. Ни в коем случае нельзя. Иначе общественность нас просто растерзает. Особенно после выхода сегодняшних статей и репортажей о… подвигах Вадима. Все решат, будто мы намерено выжили девчонок в отместку за эту публичную огласку.

- Этой огласки вообще не должно было произойти! – произнес отец странной интонацией. – Ты ведь договаривался с ней! С ними. Разве, нет?

Дядя кивнул:

- Дополнительное время нам обещали. Но слово почему-то не сдержали.

- Погодите-ка, - насторожился Вадим. – Хотите сказать…

Ему пришлось замолчать, так как раздался деликатный стук в дверь.

Все рефлекторно обернулись на звук и выжидающе уставились на посетителя. Сказать, что Вадим удивился, увидев на пороге Токарева – ничего не сказать. Его внешний вид вызывал не меньше вопросов. Генка выглядел потерянным, подавленным, напряженным и крайне взволнованным чем-то. Оглядев присутствующих, он выпалил на автомате:

- Привет!

Но тут же исправился:

- Ой! То есть, доброе… хотя какое оно… в общем, здравствуйте!

Старшие поприветствовали парня кивком головы.

Вадим же пожал ему руку и коротко сообщил:

- Ты не вовремя. Я сейчас немного занят. Подожди меня…

- Я не к тебе! – прозвучало неожиданно.

- Нет? – насторожился Вадим. – А к кому?

Вместо ответа Генка вперился странным взглядом в его отца.

- Лев Сергеевич? – произнес тихо, но твердо. – Мы можем поговорить? Наедине?

Его просьба озадачила и отца. Не скрывая удивления, он сухо уточнил:

- Со мной?

- Да. С вами. И прямо сейчас.

- Если ты не заметил, прямо сейчас мы немного заняты!

- Я понимаю, - ничуть не смутился Генка. – В курсе сегодняшних событий. И как раз поэтому пришел. Я располагаю некоторой информацией. Важной. Но просто так делиться ей не стану. У меня есть условия. Условия лично для вас.

- Для… меня? – переспросил отец погрубевшим голосом.

На что Токарев лишь кивнул, пряча ладони в карманах брюк.

- Что происходит? – не выдержал Вадим, напирая на него. – Генок, если тебе есть, что рассказать нам – так говори. При всех. К чему эта…

На сей раз закончить фразу ему не позволил отец.

В спешке покидая гостиную, он бросил Генке:

- Ну, идем. Посмотрим, что там у тебя за условия.

Оба вышли, оставив всех в полнейшем недоумении. В повисшей тишине оживший мобильник деда ощущался громовыми раскатами.

- Да, Григорий Иваныч? – он поспешил взять трубку. – Просил. А ты уже все подготовил? Вот за это тебя и ценю – что времени даром не теряешь. Да, конечно. Неси! А то я как узнал, к детям сорвался. Совсем не подготовился. Никакой информацией не располагаю. Давай-давай. Безмерно благодарен!

Едва дед отключился, в гостиную фактически влетели запыхавшиеся Архип и Леська. И оба накинулись на Вадима с расспросами и претензиями.

- Это что за фигня?! – возмущался брат. – Ты в своем уме, творить такую дичь?

- Скажи, что ты здесь не причем! – умоляла сестра, глядя на него краснющими глазами. – Я не верю, что ты мог так поступить! Не верю!

- А-ну, успокоились оба! – шикнул на своих детей дядя Ярик.

- Как я могу успокоиться, отец? - огрызнулся Архип. – Мне все утро названивают со спортивной федерации и требуют объяснений! Очень хотят знать, причастен ли я к делишкам своего брата? А я ни сном, ни духом! Что мне делать? Как оправдываться? Моя спортивная карьера висит на волоске!

- Тебе ведь ясно сказали, - сурово отчеканил дед, - в первую очередь прекрати истерику! Присядь. Выдохни. Приведи мысли в порядок.

Но едва ли Архип его услышал. Подлетев к Вадиму, он воскликнул:

- Ты знаешь, как долго я к пьедесталу шел? Знаешь, каких трудов мне это стоило? Если из-за твоих выкрутасов я лишусь места в сборной…

- Ты скорее брата лишишься! - процедил сквозь зубы Вадим, сверля Архипа взглядом, полным разочарования. – Если веришь всем, кроме меня, то…

- Стоп! – Леська торопливо вклинилась между ними. – Довольно! Отец прав. И дедушка тоже. Нам всем нужно остыть и во всем спокойно разобраться.

- Вот и разбирайтесь, сколько влезет! - ощетинился Вадим, будучи уже не в силах контролировать эмоции. – А я никому и ничего доказывать не буду! Если считаете, что я на такое способен, то говорить мне с вами… не о чем!

Архип замолчал. Шумно выдохнул. А потом плюхнулся на диван и схватился за голову. Леська осталась рядом с Вадимом. Обняв его, нежно прошептала:

- Нет. Ты не поступил бы с ней так. Ты знаешь, каково это – терять близких.

- Жаль, что даже не все родные это понимают, - горько усмехнулся Вадим, игнорируя болезненный комок в горле. – Что уж о чужих говорить?

- Извини, - шумно выдохнул Архип. – Я просто… в гребанном шоке!

- Как и все мы, - ободряюще похлопал его по плечу дядя Ярик.

Леська медленно отстранилась от Вадима.

- Почему ты никогда не говорил, что учишься в одном ВУЗе с самой Стальной Бабочкой? Она же – мой кумир! Я даже состою в ее фан-клубе!

При одном упоминании об Ане Вадима кинуло в дрожь. Перед мысленным взором ожил ее нежный образ. И мгновения, проведенные рядом с ней.

В ней. Он тосковал по Ане. Так дико тосковал, что самого себя силой этих чувств пугал. Ни к кому и никогда он не испытывал ничего подобного.

Тем больнее было осознавать, какая пропасть разверзлась между ними. Стиснув кулаки до онемения пальцев, Вадим отрешенно ответил Леське:

- Я и сам не знал. Это Архип всех нас просветил, когда увидел Аню в нашем универе. А до этого момента я считал ее… я очень плохо с ней обращался. В основном бездействовал. Позволял другим унижать их с Машкой, а сам просто наблюдал. А иногда… и себе лишнего позволял. Теперь жалею.

Леська проморгалась, борясь с подступающими слезами:

- Поэтому они тебе не поверили, да?

Вадим кивнул:

- По большей части.

- А если… - она осеклась, когда в гостиной стало на два человека больше.

Вернулись отец и Генка. И Вадиму хватило одного взгляда на своего старика, чтобы прийти к закономерному выводу – все еще хуже, чем им казалось.

На нем не было лица. И он даже не пытался скрыть свои эмоции за маской холодного безразличия. Его буквально раздирало от ярости и сожаления.

Устало выдохнув, отец велел Генке тоном, не терпящим возражений:

- Расскажи им все, что рассказал мне.

Покорно кивнув, тот отыскал взглядом Вадима.

- Ты должен знать, что я тебя не подставлял, - начал, осторожно подбирая слова. – Я вообще не при делах. Я не был в курсе того, что случилось на кладбище. Никаких рассылок, никаких инструкций не получал. Меня тупо удалили из нашего общего чата в то утро. Но я не сразу это заметил…

- Ближе к делу! – поторопил его отец.

Генка снова кивнул и продолжил:

- Я чувствую себя предателем, рассказывая это. Но поступить иначе не могу. Потому что ненавижу человеческую подлость. И то, что творится сейчас, мне совсем не нравится. На днях я… случайно стал свидетелем одного события. Вернее, собрания, которое мой отец проводил у нас дома. А гости – родители наших друзей, Вадим. И именно тех, кто был на кладбище и принимал непосредственное участие в осквернении могилы. Тех, кого уже СМИ обработали по полной программе. Отец думал, что меня дома нет. Поэтому они открыто обсуждали некоторые вопросы. Жаль, я не сразу догадался включить диктофон. Но и из того, что услышал, сделал определенные выводы. Во-первых, к сегодняшним статьям о вас Стекловы не имеют никакого отношения. Репортажи заказные. Состряпанные не столичными СМИ, а нашей местной прессой. Просто всем пострадавшим показалось странным и несправедливым, что по их семьям и детям проехались, как катком, что они лишились большинства связей и знатно подмочили свою репутацию, а о семье главного зачинщика в СМИ даже не упомянули. Эту оплошность они решили исправить своими силами. Вот и… исправили. Во-вторых, они решили объединиться и попытаться отжать у вас завод. Лишить вас главного источника дохода. А, в-третьих, доказательства невиновности Вадима вы скорее всего не найдете - ваших спецов кто-то перекупил за более внушительную сумму. Причем, в первый же день. Даже если они и нарыли что-то, то наверняка сразу уничтожили. А теперь просто резину тянут. Видимость работы создают. Можете не верить мне, но я говорю правду. И запись части разговора скинул Льву Сергеевичу. Больше я ничего не знаю.

Когда он закончил, в комнате стало тихо, словно в морге. А Вадиму захотелось приложиться головой о ближайшую стену. С одной стороны его радовал тот факт, что Стекловы непричастны к сегодняшним событиям.

С другой – даже близко не представлял, как теперь выбираться из этой трясины. У него одна надежда была – на отцовских специалистов. Но…

- Спасибо за предупреждение, Гена, - нарушил молчание дед максимально ровным тоном. – Если это все, что ты хотел сказать, то более мы тебя не задерживаем. Леся, будь так любезна - проводи нашего гостя.

Они удалились, не проронив больше ни звука.

И едва за ними захлопнулась дверь, дядя Ярик озадаченно нахмурился.

- Ладно, с прессой все понятно, - произнес, сжав переносицу. – С заводом тоже. Но… как они узнали, с какими именно спецами мы сотрудничаем? Это что-то из области фантастики. Этими данными никто чужой не располагал!

- Чужой и не располагал, - согласился отец, разминая затекшую шею. – А вот кое-кто из ближайшего окружения… знал их наверняка. В лицо.

- Кто? – снова дядя.

- Тот, кто этих ребят и порекомендовал мне однажды. По-дружески.

- И кто же наш советчик? – не сдержал злой иронии Вадим.

Он начинал догадываться, и хотел удостовериться в своей правоте. Но отец ничего не ответил. Лишь уставился озверевшим взглядом в одну точку.

Зато соловьем залился дед:

- Теперь ты понимаешь, о чем я твердил вам с братом всю вашу жизнь? Нет ничего важнее семьи! Нет ничего дороже родственных связей! А друзья…

- Сергей Юрьевич, не помешаю?

По ту сторону распахнутой двери в нерешительности замер статный седовласый мужчина – бессменный начбез деда уже много-много лет.

- Проходи, Григорий Иваныч! – произнес тот, приветствуя его теплой улыбкой. – Есть для меня что важное? Интересное?

- Само собой! – он протянул ему папку с документами. – Все, как просил.

Усевшись поудобнее, дед принялся тщательно изучать ее содержимое.

А потом вдруг нахмурился. Побледнел. Дрожащими пальцами отмотал назад несколько страниц. Отцепил фотографию. Затем в его руках оказалось еще две. Он разместил их поверх папки и стал внимательно разглядывать.

Ведомый нездоровым любопытством, Вадим подошел ближе, но ничего ужасающего не увидел. Фото, как фото. С них на него смотрели Аня, Маша и их покойная мать. Как раз ее изображение дед рассматривал дольше всего.

А потом, мельком взглянув на Машку, уставился на Аню. Но вскоре отложил все в сторону и вскочил на ноги. Сперва ослабил галстук, а потом и вовсе раздраженно сорвал его с себя. Наблюдая за этой сценой, Вадим впал в ступор. Таким взволнованным он видел их деда впервые. И похоже, не только он. Насторожился и отец, и дядя Ярик, и даже Архип. Лишь дедовский начбез держался невозмутимо. Спросил только:

- Какой уровень опасности, Сергей Юрьевич?

- Максимальный, Григорий Иваныч, - отозвался дед, тяжело дыша. – Максимальный. Я только сейчас понял, в какой переплет мы попали.

- Усиливаем охрану? На сколько единиц? Для всех членов семьи?

На что дед лишь покачал головой:

- Не суетись, Гриша. Его это не остановит, если он решит прийти за нами.

- Кого, его?

- Отца этих девочек, - прозвучало, подобно выстрелу в голову. – А он обязательно придет, если узнает, что кучка мажоров… во главе с моим внуком… сравняла с землей могилу его покойной жены. И не станет разбираться, кто кого оклеветал. Полетят головы. Нельзя этого допустить, Гриша. На других мне плевать, но семью мою нужно обезопасить по всем фронтам. Займись-ка ты местными СМИ. Все статьи, все репортажи, в которых фигурируют мои родные должны быть зачищены и удалены в ближайшее время. В крайнем случае, добейся от них хотя бы опровержения.

- Уже делаю, Сергей Юрьевич.

- С Богом!

Они распрощались, а Вадим ошарашенно произнес:

- Дед, а ты ничего не хочешь нам объяснить?

Он пожал плечами:

- А каких именно объяснений вы ждете?

- Ты знаешь… отца девочек? – явно сомневаясь, уточнил дядя Ярик.

- Знаю. И родителей его знал.

- Ты уверен? – присоеденился отец. – Ничего не путаешь?

- Да что тут спутать-то можно? – хрипло рассмеялся дед, демонстрируя им фото Ани. – Девчонка – его копия. Копия! Только… в женском теле. И мать их я вспомнил. Фамилия подзабылась уже, но внешность…

- Даже если ты его знаешь, чего так переполошился? – снова дядя Ярик.

- Потому что, в отличие от вас, понимаю, с кем имею дело! – отрезал дед.

- И с кем же? – продолжал допытываться Вадим.

- Будем надеяться, что вы никогда этого не узнаете, дети мои!

- Ну, серьезно, бать! – не выдержал отец. – Перестань. Путаешь ты что-то. Я всю их семью досконально проверял. Ну, какая еще могила покойной жены? Елена Стеклова никогда в жизни замужем не была. Одна поднимала детей. Девочки росли без отца. Они вообще ничего о нем не слышали! А теперь вдруг он объявится и начнет крошить в фарш всех их обидчиков? Бред! Что же он в таком случае раньше не объявился? Почему не помогал им? Не защищал? Финансово не поддерживал? Где был, когда их мать убили? Почему не задействовал свои связи, чтобы найти убийцу?

Дед смерил его непроницаемым взглядом и холодно произнес:

- Ты глупец, Лев. Настоящий глупец, если думаешь, что он его не нашел. Нашел. Давно нашел. Я в этом больше, чем уверен. И именно поэтому следственные органы не найдут настоящего убийцу Лены уже никогда.

- Он что, бандит? - уточнил Архип, хранивший молчание все это время.

-- Бандит? – дед рассмеялся. – Н-е-е-е-т. Совсем наоборот. Он на госслужбе. В столице. В крайне серьезной структуре. Высоко. Очень высоко. Его возможности практически не ограничены. Но… иметь семью, жену, детей – чревато последствиями. Любая мразь в попытке повлиять на него, может им навредить. Я убежден, что за детьми он наблюдал со стороны. Без вмешательства в их жизнь. Чтобы риску дочек не подвергать. Особенно после того, как родителей его убили – вышли на них каким-то образом. По той же причине Елена могла ничего девочкам про отца не рассказывать. Не удивлюсь, если и от сестры свою связь с ним скрывала. Но они точно были вместе до последнего. В официальном браке может и не состояли, но что-то их определенно связывало. Как еще объяснить тот факт, что красивая известная молодая женщина сознательно избегала отношений с кем-либо, отвергала любые ухаживания? Еще и в нашем захолустье прозябала, хотя вполне могла перебраться в столицу. Да все тут предельно ясно! Встречались тайно. Были крайне осторожны. И финансово он ее наверняка поддерживал. Глупо предполагать, что Елена справлялась со всем сама. Зарплата у тренеров, даже у всемирно известных, в нашем городке оставляет желать лучшего. А она не только себя обеспечивать умудрялась. Двое маленьких детей, плюс осиротевшая сестра. Нет-нет. Поддержка однозначно была. Но прекратилась после смерти Елены, насколько я понимаю. Ведь сейчас ее родные совсем не шикуют. Здесь напрашивается только один вывод – через регулярные финансовые операции на один и тот же счет, его враги могли и вычислить Елену. Понять, что эта женщина ему дорога и убрать, соответственно. Поэтому он и прикрыл лавочку. Чтобы до детей не добрались. Но… если до него дойдет информация о произошедшем… К девочкам своим он вряд ли рискнет приблизиться. И уж точно правду о их родственных связях не откроет. А вот виновников и зачинщиков происшествия с могилой его любимой женщины вполне может отыскать и покарать. И нашей семьи списке виновных быть не должно! Поэтому…