Глава 21

«Паскуды! Конченые паскуды! Поверить не могу… Как же вы посмели?»

Вадима трясло от ярости. От осознания произошедшего, которое пришло к нему далеко не сразу. Все казалось каким-то нереальным. Мозг отказывался воспринимать столь жуткие события за потенциально возможные. Но факты указывали на обратное. И теперь, когда пазл в голове Вадима окончательно сложился, он готов был растерзать бывших приятелей голыми руками.

За нож, воткнутый ему в спину по самую рукоять. За клевету в его адрес.

За предательство. Но в первую… в самую первую очередь… за Аню.

«Они сделали это! Они действительно сделали это! Разрушили могилу ее матери и намеренно причинили Ане боль! Много боли! А я… не защитил. Не предвидел. Не предотвратил. Еще и главным виновником оказался. Это какой же мразью я сейчас в глазах Ани и ее родных выгляжу? Твою мать! Как же так? Что делать? Что мне теперь делать? Как все исправить?»

Он не знал. Пока не знал. Но в одном был уверен наверняка:

«Ее слезы вам дорого обойдутся, уроды! Очень дорого!»

Да, Вадим не сумел защитить Аню. Но и сидеть сложа руки не собирался. Планировал отомстить ее обидчикам. Каждому из них. По отдельности. Изощренно и с особой жестокостью. Благо, ресурсы для этого у него были. Да и настоящими друзьями он их никогда не считал. Исключением для него всегда была лишь Ксюха. Остальных представителей их компании он воспринимал скорее как… группу поддержки. Как людей своего круга, не более. И тем не менее, такой откровенной подставы от них он никак не ожидал. А от Ксюхи – и подавно! Даже растерялся. От шока оцепенел. И до сих пор пребывал в этом странном полукоматозном состоянии. А еще он думал. Много думал. Постоянно прокручивал в памяти случившееся, поминутно восстанавливая сегодняшние события и анализируя каждую мелочь, в надежде ухватиться хоть за какую-то ниточку. Да тщетно все! Вадим даже сосредоточиться толком не мог. Почти в бешенство впадал при мыслях, что прямо сейчас Аню теряет. Стремительно теряет. От того и

в груди зияла огромная дыра. И нутро горело так, словно его черти в своем котле мордовали. От желания прикоснуться к ней, обнять, поцеловать, утешить, ум за разум заходил. Но…

«Невиновен – докажи! Докажи. ДОКАЖИ!»

Срывающийся от эмоций голос его девочки, пропитанный обидой, гневом и лютым презрением, непрестанно звенел у него в ушах. Сотрясал сознание. Задевал столь глубокие струны души, о существовании которых Вадим прежде и не догадывался. Он едва контролировал себя. Едва сдерживал эмоции и порывы. А так хотелось плюнуть на все и свершить возмездие. Громить все, что попадется под руку, сбивая костяшки в кровь. И орать, что есть мочи, доказывая свою невиновность. Лишь бы услышали. Лишь бы поверили. Но Вадим не тешил себя иллюзиями. Не взирая на растерянность, панику и почти шоковое состояние, мыслил он на удивление трезво. Достаточно трезво, чтобы понимать – нервными припадками делу не поможешь. Особенно, когда все… почти все против тебя. С одной стороны Вадима душила обида на Аню – она не выслушала его, даже шанса объясниться ему не дала. С другой, он прекрасно понимал, почему Аня ему не поверила. Он и сам не поверил бы, окажись на ее месте. Слишком детально все продумали те мрази, что подставили его. Кропотливую работу провели. Слишком личную, слишком сокровенную информацию раскопали и в ход пустили. И крыть Вадиму было нечем. А оправдываться он больше не собирался. Ему требовались доказательства своей невиновности. Хоть какие-то улики. Да только где их раздобыть? Без свидетелей. Без телефона.

«Попадос! Без них Аня мне никогда не поверит. Я обязан их найти…»

Не замечая никого вокруг и никак не реагируя на внешние раздражители, Вадим уставился в одну точку потерянным ничего невидящим взглядом.

Казалось, его окружала пустота. Вакуум. И грязь. Сплошная грязь.

Липкая. Вязкая, как трясина. Просачивающаяся даже сквозь поры.

Он криво усмехнулся, продолжая внутренний монолог:

«Как отмываться от всего этого буду? И смогу ли?»

Разумеется, никто ему не ответил. Никто не пообещал, что все будет хорошо.

Зато Вадим отчетливо ощутил, что Ани рядом больше нет. Она вышла из кабинета в сопровождении родных, и в помещении стало холодно, как в склепе. Возможно, ему просто показалось. Да только кожа сплошь покрылась мурашками, а по телу прошла волна нервной дрожи. Вадим встрепенулся, зябко поежившись и огляделся по сторонам, внимательно оценивая обстановку. Полицейский сидел за общим столом и старательно записывал показания обвиняемых, которые, к слову, снова пошли в отказ. Вину свою массово отрицали и делали вид, что ничего не знают. Что оклеветали их, бедных. А отец и дядя Ярик с мрачными лицами наблюдали за входной дверью. Чего ждали – не понятно. Но вскоре эта самая дверь распахнулась и внутрь ввалился Пожарский. На его появление мгновенно отреагировал полицейский. Отложив авторучку, он сухо поинтересовался:

- Александр, куда подевались потерпевшие? Мне нужно переговорить с ними. Взять с них заявление. Зафиксировать показания.

Пожарский с ответом не торопился. Задумался над чем-то.

Поджал губы. Тяжело вздохнул и наконец произнес:

- Извини за беспокойство, капитан. Мы решили не спешить с подачей заявления. Подождем денек-другой. Посоветуемся с юристами. Как надумаем, сами до отделения доедем. А пока… девчонки не в состоянии. Им нужно в себя прийти. От потрясения оправиться. Сам понимаешь.

Полицейского не пришлось просить дважды. Наспех собравшись, он поспешил удалиться по своим делам. И едва за ним закрылась дверь, помещение наполнилось торжествующими смешками и облегченными возгласами. Вадим скривился при виде бывших приятелей, ликующих от своей безнаказанности. Окончательно осмелев, Ксюха бросила Пожарскому:

- Уже сдаетесь? Верно оценили свои шансы и решили с нами не тягаться?

- Само собой! - ехидно пролепетала Зоя, поддерживая ее. – Куда им?

И Вадим ни капли не удивился, когда взгляд Александра сделался ледяным.

Колючим. Полным чистейшего презрения и обещания неминуемой расплаты.

- Еще пару минут назад я всерьез сомневался в своем решении, – практически рыкнул он, брезгливо поморщившись. – А теперь вижу, что Оля права. С волками жить – по-волчьи выть. Иного вы просто не заслуживаете.

Безмятежность с их лиц мгновенно улетучилась. Повисла гробовая тишина.

Пользуясь всеобщим замешательством, Пожарский подошел к Вадиму и уселся на соседний стул. А когда их взгляды схлестнулись, произнес:

- Я не уверен на твой счет. В данной ситуации ты для меня – темная лошадка. И все же я допускаю мысль, что тебя вполне могли подставить. Ведь с такими друзьями и врагов не надо. Поэтому, я дам тебе шанс все исправить. Не ради тебя. Ради Ани. Принеси ей доказательства своей невиновности, и расплата за содеянное тебя не коснется. Слово даю. У тебя два дня. Действуй. Потом… остановить эту колесницу на ходу я уже не смогу. Всех зацепит.

- О чем это ты? – нахмурился Вадим, пытаясь собрать мысли в кучу.

Но тратить время на объяснения Пожарский явно не собирался.

Поднявшись со своего места он отрывисто повторил:

- Два. Дня.

После чего просто вышел, громко хлобыстнув дверью напоследок.

Вадим же, воодушевленный его словами, вскочил на ноги и заметался по комнате, бессвязно бормоча себе под нос:

- Телефон. Мне нужен мой телефон.

- Ты разве не понимаешь, что не найдешь его уже никогда? – устало выдохнул отец, преграждая ему дорогу. – Его наверняка уничтожили, как улику. Должны быть другие зацепки. Шевели давай своим сизым веществом!

Слова родителя подействовали на него отрезвляюще. Игнорируя дико ревущий пульс и, почти маниакальное желание размозжить кому-нибудь череп, Вадим медленно развернулся к дружкам-предателям. Притихшие, они настороженно наблюдали за его действиями. Словно чувствовали, что он готов прикончить любого из них. Вадим зловеще улыбнулся и прохрипел:

- Так говорите, я с вами на кладбище был? Видео снимал? Ане отправлял?

- Вадюша, - начала Ксюха, но притихла, когда он взревел:

- Прикуси свой лживый язык, пока я его тебе не вырвал! Как ты могла, Ксю? Как ты могла? Вы все… как вы посмели приблизиться к могиле Аниной матери?! Как вам такое в голову пришло, имбецилы? Думаете, вам сойдет это с рук? Ну, нет! Я лично… лично займусь каждым из вас! И мало вам точно не покажется. Потому что, я знаю о вас такое, о чем принято молчать. К примеру, ты, Зоя. Что ты будешь делать, если завтра твои родители узнают о твоей… самой постыдной тайне? Или ты, Никитос? Как расскажешь предкам о своих пристрастиях? Запомните этот день, уроды! Хорошенько запомните!

От его гневной тирады Зоя вдруг расплакалась и на эмоциях закричала:

- Почему ты нас оскорбляешь? Почему на нас кричишь? Почему делаешь вид, что не при чем? Мы ведь сделали ровно то, о чем ты нас просил!

Подлетев к столу, Вадим яростно шибанул кулаками по столешнице.

- Я тебя сейчас ударю! - пригрозил, глядя ей в глаза. – За твою брехню!

- Никакая это не брехня, - встала на защиту подруги Марта. – Ты всем нам инструкции прислал. В общем чате рассылку сделал. Геолокацию скинул. Перечень инструментов, которые нужно было с собой взять. И как действовать в случае, если дело приобретет серьезный оборот, тоже расписал. Обещал взять всю вину на себя и обезопасить нас при необходимости. Говорил валить все на тебя, а сам теперь в отказную?

- Телефоны на стол! – вмешался дядя Ярик, пока Вадим переваривал услышанное. – Все. Живо. Открываем чат и показываем переписку!

Перечить ректору студенты не посмели. И уже спустя несколько мгновений Вадим собственными глазами видел подтверждение их слов. В ту секунду у него словно бездна разверзлась под ногами. Он понял с предельной четкостью, что никаких доказательств своей невиновности не отыщет.

Что… сам того не ведая, все же стал организатором… преступления.

- Ну, допустим! – негодующе процедил сквозь зубы дядя Ярик. – Допустим, что Вадим действительно сделал эту рассылку, дал вам ценные указания и попросил разрушить чью-то могилу. И что с того? Вы здравомыслящие люди или стадо баранов? Ни у кого из вас даже крохотных сомнений на счет этой затеи не было? Вместо того, чтобы включить мозги и отказаться, вы с радостью побежали выполнять его просьбу? Неужели, у вас даже мысли не возникло, что это неправильно? Что это преступление? Вы могли послать Вадима к черту с его планами! Тем более, что силой он вас на кладбище не тащил! Но, нет же. Вы решили пойти у него на поводу и поразвлечься. Мало того, что воплотили в жизнь его просьбу, так еще и виноватыми себя не ощущаете, как я погляжу? Решили всю вину на него спихнуть, а сами вроде как не при делах? Не хочу вас расстраивать, весельчаки, но… это работает немного иначе. И ответственности с вас не снимает. Вы были на кладбище, а не он. Вы осквернили чужую могилу. И совсем неважно, по своей воле вы это сделали или же по чьей-то указке. Факт остается фактом: все вы -соучастники преступления. Все, до единого, подельники! Приказал он им, видите ли! А вы настолько безвольные и безропотные, что возразить не в состоянии? Готовы любую прихоть моего племянника выполнить?

Вадим горько ухмыльнулся, мысленно благодаря дядю за поддержку.

Но напрягся гораздо сильнее, когда Ксюха посмотрела на него странным долгим взглядом и уверенно произнесла:

- Так и есть, Ярослав Маркович! Так и есть! Нет ничего удивительного в случившемся. Ведь слово Вадима для нас с ребятами – закон. А я, так вообще, люблю вашего племянника! Очень сильно люблю! И не смотря на все трудности, через которые сейчас проходят наши с ним отношения, наша многолетняя дружба… я готова ради него на все. На любые безумства! И плевать мне на последствия, если он меня о чем-то просит! Я сделаю это. В лепешку расшибусь, но сделаю. Как и наши с ним друзья. Так ведь, народ?

Все синхронно закивали, пробуждая в душе Вадима новую волну раздражения и злости. От слова «друзья» в их адрес его откровенно коробило. Усмехнулся и отец, внезапно прокомментировав услышанное:

- Столько громких и пустых слов. А истина-то в другом. Если в следующий раз мой сын попросит вас… кого-нибудь убить? Вы тоже согласитесь?

Ксюха растерялась. Не нашлась с ответом. Тогда отец грозно пробасил:

- Пошли вон! Все!

Вадим не шелохнулся. Прекрасно понимал, что к нему это не относится.

Зато остальные выскочили из ректорского кабинета, как ошпаренные.

Когда за последним студентом захлопнулась дверь, воцарилась тишина.

Никто не решался заговорить первым в течении нескольких минут. Каждый думал о своем. Наконец, собравшись с духом, Вадим посмотрел на отца.

- Если и ты мне не веришь… - начал с досадой в голосе.

Но был остановлен коротким:

- Я верю.

- Мы верим, - добавил дядя Ярик, тяжело вздохнув. – Но это не облегчает нам задачу. Влип ты, племяш. И влип серьезно. На кону репутация семьи.

Вадим лишь усилием воли сдержал предательский стон.

Он не подумал об этом. Совсем не подумал.

- Не нагнетай, Яр! – ощетинился отец. – И так тошно от всей этой мерзости!

- Ладно, ты прав. Давайте успокоимся и попробуем во всем разобраться.

И вновь тишина. И вновь воспоминания, от которых хотелось выть в голос.

- Ну, с телефоном все понятно, - задумчиво протянул отец. – Умыкнули, взломали, сделали рассылку. Скоординировали действия. Дождались видеоотчета с кладбища, переслали его Ане и все. Уничтожили улику, чтобы не оставлять цифровых следов.

- Если это так, то ловить нам нечего, - напряженно выдал дядя Ярик. – Ни хрена не найдем!

- Ну, почему же? – снова отец. – Сам факт кражи мог попасть на университетские камеры. Маленький, но шанс найти вора. Или чьего-то тайного сообщника. А там, глядишь, и распутаем клубок. Вадим?

- Да?

- О каком сюрпризе ты намекал Ане?

- Мы с ней имели в виду совершенно разные сюрпризы, - с горечью произнес Вадим, уставившись пустым взглядом в одну точку. – Я собирался свозить ее на этих выходных к термальным источникам. Тур вчера заказал. Сегодня утром ей должны были доставить посылку курьером: два билета и купальник, который в воде становится прозрачным. Но… что-то видимо пошло не так. Она решила, что оскверненная могила ее матери – и есть мой сюрприз.

- Кстати, о могиле, - дядя Ярик напряженно сжал переносицу. – Тот, кто скинул в чат геолокацию, точно знал, где эта могила расположена.

- Да, - согласился Вадим. – И это удивительно. Я сам был там всего один раз. Вчера. И толком дорогу-то не запомнил. Не говоря уже о…

- Дело дрянь! - перебил его Бондарев, не спуская глаз со своего младшего брата. – Ни улик. Ни доказательств. Ни версий. Ничего, что могло бы помочь Вадиму и нам очиститься от этой грязи. А отмыться нужно, Лев! Нужно! Не знаю, как ты, а я не смогу спокойно есть, спать, жить, пока Оля… пока все Стекловы считают нас виновными. Пусть косвенно, но причастными к этому беспределу. Ты видел, как она… как они смотрели на нас? Видел?

- Видел, - угрюмо согласился отец, на мгновение прикрыв потяжелевшие веки. – И вряд ли этот взгляд когда-нибудь забуду. Не говоря уже о словах.

- В таком случае, какого черта мы тут сидим?

- Предлагаешь полежать? Или попрыгать?

- Действовать я предлагаю! - голос дяди приобрел стальные нотки. – Действовать. Причем, незамедлительно и на опережение. Нужно спецов привлекать. И прямо сейчас. Сами мы за два дня никак не справимся, Лев!

Отец кивнул, соглашаясь с ним:

- Если Пожарский сдержит слово, а он его сдержит – парень серьезный, я его пробивал, то активно действовать он начнет как раз через два дня. А значит, у нас каждая минута на счету. И если не успеем, если он все же начнет свою «охоту на ведьм», мало никому не покажется. Мы его… уже не остановим.

- И не нужно! - скрипнул зубами Вадим. – Пусть он накажет всех виновных!

- Ты же среди них и окажешься, - просветил его дядя Ярик. - В самую первую очередь. Если, конечно, мы доказательства твоей невиновности не отыщем.

Он собирался добавить что-то еще, но в дверь громко постучали. А спустя секунду в помещение ввалилась бригада скорой помощи. Бондарев объяснил им, что в их услугах уже никто не нуждается. Но внезапно передумал.

- У вас успокоительное есть? – поинтересовался вкрадчиво.

- Разумеется! – прилетело в ответ.

Тогда дядя демонстративно закатал рукава рубашки и смиренно произнес:

- Колите!

- Кому?

- Всем троим! А лично мне… двойную дозу.

Неделю спустя…

Противный звук клаксона резанул по ушам, вынуждая Вадима рефлекторно вздрогнуть. Дернуться и спешно разлепить глаза. Игнорируя беснующийся пульс, он огляделся по сторонам. И тихонько застонал осознав, что всю ночь провел в машине. У дома Стекловых. Снова. Отсутствие комфортного сна ощущалось очень остро. В теле с непривычки ныла каждая мышца.

Голова гудела. Конечности затекли. Онемели. Паршиво! Что тут скажешь?

Но иначе Вадим не мог. Испытывал нечто схожее с наркотической ломкой.

Готов был сутками оббивать порог этого дома, лишь бы увидеть ее. Аню.

Просто увидеть, черт подери! Прижать к себе так сильно, чтобы захрустели ее косточки. Чтобы она начала задыхаться от недостатка кислорода. Уткнуться носом в ее волосы, шею. И дышать, дурея от одного лишь ее запаха. И целовать до умопомрачения. Но он лишен был даже такой малости.

Аня в буквальном смысле слова игнорировала его существование. Вадим купил новый телефон и восстановил свой прежний номер. Но… Аня не отвечала ни на его звонки, ни на сообщения. Неделю. Вадим не видел ее уже целую гребанную неделю! С того жуткого дня ни она, ни ее родные так ни разу и не появились в университете. Да что там, в университете? Они и дома-то не появлялись, как выяснилось! В отчаянной попытке добраться до Ани, Вадим фактически обезумел. Не смотря на запреты и предостережения семьи, регулярно наведывался к Стекловым. Каждый день. Сперва шел в институт, надеясь встретить там свою девочку. А когда понимал, что она и сегодня пропустит занятия, прыгал в машину и ехал к ней домой. Чтобы раз за разом целовать запертые на массивный замок ворота. М-да. Это угнетало. Не давало покоя. Пожирало его изнутри. Вадим довел себя до такого отчаяния, что готов был вломиться в дом Ани, подобно вору. Одно лишь останавливало – понимал, что никого там не встретит. Начал догадываться, что в данный момент все Стекловы проживают где-то в другом месте. Что они временно переехали для своего спокойствия. Но куда? Ответа не было.

А Вадим хотел его узнать. Очень хотел. Потому и провел последние две ночи под окнами их дома. Без отдыха. Караулил, пока не засыпал от усталости.

Да только все его жертвы оказались напрасными. Впрочем, как и попытки отыскать доказательства своей невиновности. Нанятые отцом специалисты не справились с поставленной задачей. Они не нашли ничего нового.

Разве что, потенциального вора вычислили. Изучив камеры видеонаблюдения, выяснили, что только один человек покидал в тот день здание универа. В страшной спешке. В самом разгаре первой пары. Им оказался одногруппник Вадима – тихий скромный паренек из не самой благополучной семьи. Все указывало на то, что именно он умыкнул у него телефон и явно передал кому-то. Но допросить его не удалось. Он будто сквозь землю провалился. А вероятнее всего, просто залег на дно. На этом все поиски разом прекратились - если верить специалистам, без мобильника Вадима они стали бессмысленными. Особенно на фоне тех улик, которые свидетельствовали против него. В общем, с поиском доказательств в два дня спецы не уложились. А на третий… Пожарский, как и обещал, сделал свой ход.

***

Приветствую, мои хорошие! Как вы знаете, с загрузкой последних глав у меня большая проблема из-за аудиоверсии книги. Файлы аудио не грузятся, из-за этого не сохраняется и текст. Как оказалось, такая проблема коснулась не только меня. На сайте поломка. Но не переживайте, над ее решением активно работают. Публикую сейчас небольшой кусочек. Для проверки, можно сказать. Продолжить его планирую послезавтра. Рисковать не буду, попробую подгрузить новый текст вот прямо в этот файл. Посмотрим, что из этого выйдет. Если не получится, то придется ждать, пока сайт устранит поломку. А пока... всем приятного прочтения!

***

И все перевернулось с ног на голову. Аукнулось всем участникам конфликта такими последствиями, что мало не показалось никому. Очевидно, посоветовавшись с очень толковыми юристами, под чутким руководством Пожарского, Стекловы таки подали заявление в полицию. Запросили с виновников возмещение ущерба, публичные извинения и внушительную денежную компенсацию. На этом все могло бы и закончится. Примирение сторон, все дела. Но, судя по всему, Пожарский прекрасно понимал, с кем имеет дело. И просчитал своих противников очень хорошо. Каким-то образом он догадался, что авторитетные родители, представляющие местную верхушку, не станут платить за своих «невиновных» отпрысков. Им куда проще будет воспользоваться связями, подергать за ниточки и полностью обелить своих чад перед лицом закона. Так и вышло. Действуя по привычной им схеме, представители почти всех семей, задействованных в произошедшем, начали оказывать давление на полицию. Причем, очень серьезное давление. Казалось, только этого Пожарский и ждал. В тот же день новость о кучке зажравшихся мажоров, ради забавы осквернивших могилу известного всему миру тренера по фигурному катанию… прогремела на всю страну. Во всех грязных подробностях. Не обделили вниманием и беспринципных родителей этих самых мажоров, прилагающих неимоверные усилия, чтобы огородить детишек от ответственности за содеянное.

Что ж… такого поворота никто не ожидал. Не предполагали они, что противозаконные «забавы» их кровинушек вскоре станут достоянием общественности. И что эта самая общественность так взбунтуется, что готова будет схватится за вилы, тоже не ожидали. А, зря! Уже на следующее утро их городок наводнили журналисты и репортеры. Не местные. Столичные. Те, которые ничего не боятся. Те, которые имеют неприкосновенность и свободу слова. Те, которых ничем не заткнуть и не подкупить. Они-то и смешали с грязью все фамилии, фигурирующие в деле. Капитально подпортили репутации семей, оказывающих давление на полицию. А в качестве бонуса нарыли на них много чего интересного и ославили на всю страну. Как ни странно, Вадима и его родных этот акт возмездия до сих пор не коснулся. Толи Пожарский ему без доказательств поверил, толи на их семью ничего аморального и противозаконного нарыть не смогли, толи… просто оставили расправу над ними на десерт. Вадим не знал наверняка. Но очень остро ощущал непонимание и лютую злость бывших приятелей в свой адрес.

Ведь они отгребали по полной, в отличие от него. И порой даже спокойно из дома выйти не могли - их на каждом шагу поджидали журналисты. Мастера пера демонстративно преследовали всех участников кладбищенского беспредела и с ходу начинали заваливать их вопросами. Провокационными. Скользкими. Неудобными. Тем не менее, жалости к своему бывшему окружению Вадим не испытывал. Напротив, он ликовал и злорадствовал при мысли, что Аня наконец-то отомщена. Ведь даже в институте все ополчились против их компании, встав на защиту Стекловых. Те, кто еще недавно заговорить с ними боялся, теперь смело выказывал им свое пренебрежение. Вадима не трогали. Побаивались. Предпочитали обходить стороной и игнорировать. Но остальных… открыто оскорбляли. Провоцировали. Ни во что не ставили и откровенно надсмехались. Привыкшая к совершенно другому отношению, женская часть их компании все чаще и чаще впадала в истерику. Не в восторге пребывали и парни. В конечном итоге, чтобы не сойти с ума от накала страстей, почти все бывшие приятели Вадима вынуждены были перейти на дистанционное обучение. Временно. Пока народные волнения не утихнут. Только сам Вадим и Генка продолжали посещать занятия, как ни в чем небывало. И оба они преследовали похожую цель. Токарев надеялся встретить там Машку, а Вадим… Аню. Но пока не посчастливилось ни одному из них. И если Генка терпеливо ждал, то Вадим… уже места себе не находил от тоски по ней и безнадеги. Вот и кидало его в крайности, вроде ночевок у ее дома. Да, он вел себя странно. Временами не совсем адекватно. Но так ему было хоть чуточку легче.

«Да, уж! Легче!»

Горько усмехнувшись, Вадим взъерошил волосы и посмотрелся в зеркало.

Уставший, осунувшийся, с отросшей щетиной и синими кругами под глазами он выглядел старше своих лет. Но в данный момент его это мало заботило.

Все мысли крутились вокруг Ани. Вот где она сейчас? С кем?

Настойчивое дребезжание мобильника стремительно вернуло Вадима к реальности. Увидев на экране номер отца, он ответил незамедлительно.

И услышал то, от чего кровь заледенела в жилах:

- Где бы ты не был, возвращайся домой. Немедленно.

- Зачем? – отозвался он хриплым спросонья голосом. – Что-то случилось?

- И до нас дошла очередь, Вадим, - послышался в динамике тяжелый отцовский вдох. –Нужно все обсудить и согласовать наши дальнейшие действия. Это важно. Все бросай и приезжай. Мы ждем тебя.

Он отключился не прощаясь. И Вадиму не оставалось ничего, кроме как, подчиниться. С четким ощущением надвигающейся бури, он перешагнул порог родного дома спустя пятнадцать-двадцать минут после отцовского звонка. На одеревеневших конечностях доковылял до гостиной и замер в дверях, разглядывая присутствующих. Удобно устроившись на диване и креслах, его поджидали отец, дядя Ярик и… дед. Собственной персоной. И все трое были мрачнее тучи.