Глава 24

Вечер того же дня…

«Еще немного… чуть-чуть! Вот так… Да? Нет! Все... Больше не могу!»

Отчетливо понимая, что выложилась сегодня на максимум, Аня остановилась. Вжалась спиной в бортик, зажмурилась и запрокинула голову, пытаясь отдышаться. Легкие горели огнем. Ноги забились так, что она их попросту не чувствовала. Да и усталость давала о себе знать, ведь Аня себя не щадила. Ей хотелось прийти в форму, как можно скорее. Да, все эти годы она не давала себе спуска и полноценно тренировалась в спортзале. Оттачивала все элементы, которыми владела. Следила за растяжкой. Безусловно, сейчас это облегчало ей задачу. Но… тренировки на льду – совершенно иной уровень сложности. Особенно, если от них отвыкнуть.

И, собственно говоря, Аня отвыкла. А потому, в силу своего характера и вновь пробудившейся мотивации, фактически жила на катке. Приезжала рано утром, а возвращалась в их временное пристанище – квартиру, которую они с Машей и Олей сняли рядом с ледовым дворцом, уже затемно. Неделя жизни в таком бешеном ритме пролетела незаметно. Все дни были похожи один на другой. Ранний подъем, сборы. Тренировки в спортзале с проработкой основных элементов. Занятия с хореографом. Обед. Длительная ледовая тренировка под чутким руководством и контролем Пожарского. После он отпускал ее домой. Отдыхать и полноценно высыпаться. Вот только Аня отказывалась уходить. Оставалась еще на несколько часов, катаясь самостоятельно. Отчасти ее упорство являлось своеобразной защитной реакцией. Действенным способом ухода от реальности. От всего того ужаса, что творился вокруг ее семьи и… семей их врагов. Ей проще было стирать ноги до кровавых мозолей, раскатывая новые коньки, чем… думать. Вспоминать. Чувствовать. И задаваться единственным вопросом:

«Зачем же так жестоко?»

И тем не менее, совсем уж голову в песок Аня не прятала. Была в курсе действий Саши и Оли – они, не таясь обсуждали при них с Машкой дальнейшую стратегию холодной войны с мажорами и их защитниками.

Но всякий раз, когда речь заходила о Збруевых, ей становилось не по себе.

У нее нутро горело от обиды, унижения и боли. Она не хотела видеть Вадима. Не хотела его больше знать. И искренне не понимала, почему Оля встает на его защиту. Почему останавливает Сашу от мести и твердит:

- Он не признал свою вину. И к погрому на кладбище фактически не причастен. Его там не было. Собственными руками он ничего не крушил. А тот факт, что именно он руководил процессом на расстоянии нужно еще доказать. Или опровергнуть. Вот пусть сам он этим и занимается. Дадим парню чуть больше времени на поиск улик. Вдруг, его и правда подставили?

Всякий раз слыша это, Машка раздраженно цокала языком и уходила, осыпая проклятьями всю семейку Вадима. А Аня всем телом цепенела, искренне мечтая о том, чтобы Оля оказалась права. В глубине души… где-то там, за слоем праведного гнева и жаждой мщения, окутавших ее липкой паутиной, все еще жила надежда. И чувства к Вадиму, которые Аня так старательно пыталась заглушить, внушая себе, что люто ненавидит его… иногда прорывались наружу. Не в реальности. Во снах. В моменты, когда она не могла контролировать ни мысли свои, ни желания. Ей снились его объятия.

Его поцелуи. Будто наяву Аня чувствовала его запах и жар тела. Она пыталась обнять Вадима в ответ и… просыпалась, хватая руками один лишь воздух. Реальность в те секунды обрушивалась на нее тяжеленным булыжником. Била наотмашь. И Аня беззвучно ревела, уткнувшись лицом в подушку. А утром… тренировалась, как проклятая. Выматывала себя так, чтобы больше никаких снов с участием Збруева не видеть. И сегодняшняя тренировка выдалась как раз после такой ночи. Выжав из себя последние силы, Аня пришла к выводу, что и ее пора заканчивать. В комплексе к этому времени почти никого не осталось. Из девушек уж точно. Только парни-одиночники, которые брали вечерние подкатки, да их наставник. Даже Саша отлучился куда-то по своим делам, но обещал вернуться и отвезти их с Машкой домой. Да, сестра почти все свободное время проводила рядом с ней. Не на льду, разумеется. Облюбовав для себя уголок на трибуне, Машка обкладывалась книгами, лекциями и зубрила их. Зубрила с таким рвением, словно ее ботаник какой покусал. Тем не менее, Ане было спокойнее от того, что она… пусть и на расстоянии, но все же с ней. Однако сегодня Машка ничего не зубрила. Хмурая и раздраженная чем-то, она уткнулась в свой телефон. Недолго думая, Аня направилась прямиком к сестре.

- Что смотришь? – устало выдохнула, присаживаясь рядом.

Вздрогнув от неожиданности, Машка произнесла не самым радужным тоном:

- Новости последние изучаю. Занятное чтиво, я тебе скажу.

- И что же в нем занятного?

- А ты свой телефон включи, да сама почитай! – проворчала сестра. - Сколько будешь его в сумке для красоты таскать?

- Не хочу, - сухо откликнулась Аня.

Она и впрямь практически перестала пользоваться мобильником. Включала его только тогда, когда возникала необходимость кому-нибудь позвонить.

Окинув ее долгим взглядом, Машка все же сдалась.

- Сегодня СМИ выкатили статьи и обличающие репортажи про Збруевых, - проинформировала угрюмым тоном. – Последний козырь пущен в ход…

Аня от ее слов сплошь покрылась мурашками. По спине промчался холодок, а с губ слетело изумленное:

- Но… как же это? Почему нас не поставили в известность?

На что Машка лишь пожала плечами:

- Сама ничего не понимаю. Почему Оля передумала?

- Хороший вопрос. Вернемся домой и выяс… эй, ты чего?

Сестра проморгалась, торопливо смахивая слезы.

- Ничего-ничего! – затараторила, улыбаясь через силу. – Все нормально. Все идет по плану. Так им всем и надо, сволочам! Просто… неужели это конец?

- Конец чему?

Машка ничего не ответила. Глупо хихикнула и попыталась перевести тему:

- Кстати! Твои фанаты не дремлют. Такое видео про тебя сварганили!

Она всучила ей свой телефон и запустила воспроизведение ролика.

И у Ани возникло очень двоякое впечатление от увиденного. Но поделиться мыслями с сестрой она не успела – к ним бодрой поступью приблизился Пожарский. Похлопав Аню по плечу, он иронично хмыкнул:

- Ну, что? На сегодня все? Довела себя до предобморочного состояния?

- Не ворчи! – беззлобно огрызнулась она. – Окажись ты на моем месте, разве вел бы себя иначе? Щадил бы себя?

Саша понимающе улыбнулся:

- Нет. Потому и не отговариваю. Знаю, что это бесполезно.

- Именно.

- Домой готовы ехать?

Аня отрицательно махнула головой:

- Сперва мне нужно в душ. А еще я хотела бы поговорить с тобой.

- Ну, говори. Я слушаю тебя.

- Нет, это мы хотим послушать! – встряла Машка. – Почему вы с Олей не предупредили нас о своих планах? Почему мы из новостей узнаем о…

- Если ты о Збруевых, - Саша сделался серьезным, - то к сегодняшним статьям о них мы не имеем никакого отношения. Они вышли не с нашей подачи.

- А с чьей же тогда? – оторопело уточнила Аня.

- Не знаю, - задумчиво отозвался Пожарский, поглаживая подбородок. – Похоже, мы разворошили осиное гнездо. И теперь эти осы жалят сами себя.

У Машки зазвонил телефон, и она отошла в сторону, чтобы спокойно поговорить.

Саша тем временем торжественно сообщил:

- На днях приедет дизайнер. Костюмы для тебя она готова пошить вне очереди. Переговоры о постановке твоих новых программ тоже идут полным ходом. Ты большая умничка. Очень быстро восстанавливаешь прежние навыки. О прыжках пока речи не ведем, но если все пойдет…

- Как раз об этом я и хотела с тобой поговорить! – перебила его Аня, сканируя пристальным внимательным взглядом. – А-то восстановлюсь – вопрос времени. Но не торопишь ли ты события? И вообще, откуда деньги? Профессиональные коньки, новые костюмы, программы, фанатские видео, снятые явно профессионалами – я прекрасно знаю, сколько все это стоит! Да, ты обещал найти мне спонсоров. Но… неужели ты нашел их… за неделю?

Пожарский замолчал, обдумывая услышанное. Затем тихо произнес:

- Не забивай голову всякой ерундой. Предоставь это мне. Просто тренируйся.

- Никакая это не ерунда! По крайней мере, для меня! Я хочу знать, кому и чем обязана. Хочу быть уверена, что с меня потом не потребуют…

- Не потребуют, - Саша мягко сжал ее ладони в своих. – Поверь мне – никто и ничего с тебя не потребует. Ни возмещения денег, ни…

- Откуда такая уверенность?

- Все просто. Официально твоим спонсором выступаю я.

- А не официально?

С ответом он не торопился. Задумался над чем-то.

- Давай присядем, - увлек ее на ближайшие кресла и снова замолчал.

- Саша? – Аня робко позвала его, начиная всерьез волноваться.

Наконец, устало потерев переносицу, Пожарский заговорил:

- Я знал, что рано или поздно у тебя возникнут вопросы. Но всего сказать не могу. Да и тебе ни к чему лишняя информация. Все, что тебе нужно знать – деньги на твою раскрутку у нас есть. Спонсор у тебя есть. Этот человек, он… давний друг твоей матери. Однажды она спасла ему жизнь. В прямом смысле этого слова. И теперь он собирается вернуть ей должок. Через тебя. Да, звучит странно. Но схема вполне себе рабочая. Если ты вернешь себе былую славу, то пред тобой откроются любые двери. Призовые с соревнований, участие в различных шоу, передачах, рекламные контракты. Ты сможешь обеспечить достойное существование своей семье. Себе. Сестре. Он и Машку проспонсировал бы, но она ведь все еще в поисках себя. У нее душа ни к чему конкретному не лежит. А если бы она решила реализовать себя в какой-нибудь сфере… В общем, не задавай лишних вопросов. Дают – бери!

Сцепив пальцы в замок, Аня заглянула Саше прямо в глаза.

- Легко сказать! А ты уверен, что ему можно доверять? Этому человеку?

Пожарский кивнул:

- Более, чем.

- Но… почему мы ничего об этом друге не знаем? Почему он объявился только сейчас? Почему не связался с нами раньше и не предложил помощь?

- Значит на то были причины, Аня. Значит раньше он не мог. Не рисковал.

- А какой тут может быть риск? – она с подозрением уставилась на Пожарского. – Разве что, я не оправдаю возложенных на меня надежд?

- Как раз в тебе никто не сомневается.

- Хорошо, раз так. Ты познакомишь меня с ним?

Саша рассмеялся:

- Нет. Это невозможно. Мы контактируем строго через посредников.

- Тогда о каком доверии может идти речь? – ужаснулась Аня. – Ты не знаком с ним лично! Ты его не знаешь!

- И тем не менее, он помог мне, - Пожарский вновь посерьезнел. – Очень помог. Причем, безвозмездно.

- О чем ты говоришь?

После непродолжительной паузы Саша признался:

- Мой сын. За его жизнь мы боролись несколько лет. На его лечение и реабилитацию нужна была космическая сумма. У меня столько денег не было. Мои запасы иссякли уже к концу первого года. Тогда друг твоей матери вышел на меня. Сам. Прислал ко мне своего человека и предложил сделку. Он помогает мне поставить на ноги моего ребенка, а я… сделаю все, чтобы помочь встать на ноги детям его погибшей подруги. Как ты понимаешь, речь шла о вас. Я согласился без раздумий. Ведь вы – моя вторая семья. Я и без этой сделки собирался еще побороться за тебя. За твое возвращение на лед. Да, было бы сложнее. Поиск спонсоров занял бы гораздо больше времени. А тут… само собой все сложилось. Причем, очень удачно. Так что, не терзай себя глупыми вопросами. Просто доверься мне. Хорошо?

Поразмыслив немного, Аня пришла к выводу, что особого выбора у нее нет.

Да и какая собственно разница? Разве поймешь этих толстосумов?

Спонсор, он и в Африке спонсор. Хочет сорить деньгами направо и налево – флаг ему в руки. Придя к такому выводу, Аня прошептала одними губами:

- Ладно. Давай попробуем.

- И о разговоре нашем не распространяйся, - предостерег ее Пожарский. – Для всех твои спонсоры – я и наша спортивная федерация.

- Я поняла.

- А раз поняла, то шуруй уже в душ! - беззлобно прикрикнул он на нее. – Я буду ждать вас с Машкой в машине. Пока собираетесь, сделаю пару звонков.

Ее не пришлось просить дважды. Подав сигнал сестре, Аня направилась в женскую раздевалку. Мария медленно поплелась следом за ней.

- О чем так мило ворковали? – поинтересовалась, едва они остались наедине.

- Да, так, - отмахнулась Аня. – Рабочие моменты.

Без стеснения скинув одежду, она укуталась в полотенце, вооружилась средствами гигиены и потопала в смежное с раздевалкой помещение, где располагались душевые. Прежде, чем скрыться за дверью, крикнула сестре:

- Не скучай! Я быстро!

- Угу, - промямлила та, вновь утыкаясь в телефон.

Аня же, на всю открутив краны, встала под обжигающе горячие струи.

И тихонько застонала от блаженства, ибо в теле ныла каждая мышца.

Сейчас, в это самое мгновение на задний план отошли все тревожные мысли и переживания. Только релакс. Только единение с самой собой. Правда длилось оно совсем недолго. В какой-то момент сквозь журчание воды Ане послышался какой-то шум, доносящийся из раздевалки. Ей показалось, словно Машка с кем-то ругалась. Но происходило это во время телефонного разговора или же сестра сцепилась с кем-то вживую, она наверняка не знала.

Потому и замерла, прислушиваясь. Но посторонние звуки внезапно стихли.

Действуя интуитивно, Аня потянулась к крану, собираясь выключить воду для лучшей слышимости. Вот только сделать ничего не успела. Испуганно взвизгнула, когда дверь душевой внезапно распахнулась. Когда на пороге увидела… застывшего Вадима. Причем, узнала его Аня далеко не сразу. Осунувшийся. Обросший. С пылающими откровенным безумием глазами.

«Господи! Это и правда он!»

Аня была столь ошарашена появлением Збруева, что просто оцепенела.

Не то от шока, не то от страха. И даже мысли прикрыться не возникло в ее опустевшей голове. Вадим же смотрел на нее. Неотрывно. Не мигая. Его все сильнее била нервная дрожь. И дыхание тяжелело с каждой новой секундой.

- Ка… какого черта? – кое-как промямлила Аня, все еще сомневаясь в реальности происходящего. – Ты что себе…

Он не дал ей договорить. Сорвавшись с места, впечатал ее в кафельную стену собственным телом. Не замечая того факта, что встал под струи воды прямо в одежде, он прохрипел что-то невнятное и ураганом обрушился на ее губы.

- М-м-м… - протестующе промычала Аня, упираясь ладонями в его грудь.

Не отталкивала. Всего лишь пыталась отвоевать хоть капельку личного пространства. Но Вадим был сильнее. И очевидно, злее. Отступать он никуда не собирался. Напротив, прижался к Ане еще плотнее. И поцелуй углубил. Его ладони, грубые и дрожащие, собственнически заскользили по ее обнаженной влажной коже. Его прикосновения, откровенные и смелые ласки… все это туманило разум. Сбивало с толку. Погружало в пучину таких страстей и эмоций, контролировать которые Аня оказалась не в состоянии. У нее в прямом смысле слова колени подкашивались. А сердце грохотало так сильно, что уши закладывало. Не могла. Ни думать, ни сопротивляться, ни здраво оценивать происходящее в данный момент Аня просто не могла. Она ощущала себя натянутой от напряжения струной. Полыхающее огнем тело превратилось в сплошной комок оголенных нервов. Любое прикосновение к коже ощущалось маленьким взрывом в груди.

Отзывалось мелкой дрожью в мышцах и мощной пульсацией между ног.

Аня даже не сразу заметила, что в какой-то момент поддалась этому безумию. Что пылко отвечает Вадиму. Что больше не выстраивает преграды между ними, а совсем напротив, сама льнет к нему. Цепляется за шею, плечи.

«Ой, мамочки! Что творю? Что же я творю?»

Крупицы здравого смысла как вспыхнули в сознании, так и погасли под напором Вадима. Он терзал ее рот с таким остервенением, с таким отчаянием и голодом, что временами становилось больно. Збруев будто специально ее наказывал. Или же… сам никак насытиться не мог. Потому и силу свою не рассчитывал. И стискивал Аню так яростно, что наверняка отметины на коже от своих пальцев оставлял. Забылся. В ощущениях растворился. Большего хотел.

Да что там, хотел? Откровенно намекал и фактически требовал!

Все чаще терся о ее живот своим каменным стояком. Все откровеннее.

- Стой, - Аня попыталась перехватить его ладонь в районе лобка.

- Не… могу… - хрипло отозвался Вадим, прикоснувшись к ее разгоряченным влажным складкам. – Я слишком сильно тебя… О! Девочка моя! Малышка!

- Боже, что ты… - ее тихий шепот закончился всхлипом. Или все же стоном?

Аня сама не поняла. Ее словно током шарахнуло в тот момент, когда Вадим принялся ласкать ее там. Во рту сразу пересохло. В висках дико загрохотало.

И тем не менее, Аня нашла в себе силы бессвязно пробормотать:

- Нет. Прекрати. Так нельзя. Не одни. Там… в раздевалке Машка.

Вадим отозвался не менее сбивчиво, чередуя слова с поцелуями:

- Вышвырнул. За дверь. Дуру. Заперся изнутри. Здесь только ты… и я.

Пожирая Аню одичалым взглядом, он усилил нажим и темп скольжения, вынуждая ее сдавленно мычать ему в плечо от удовольствия. Сам же рычал:

- Ну и стерва же ты! Настоящая стерва! Не выслушала. Не поверила. Спряталась. Заставила с ума сходить. А ведь я скучал! Так сильно скучал!

Аня буквально оцепенела от его слов. Вспомнила вдруг, почему все это с ними произошло. По чьей вине. И застыла от ужаса в руках Збруева, словно каменная статуя. Теплая вода, мощным напором льющаяся на их головы, теперь ощущалась родниковой. Ледяной. Отрезвляющей и очень бодрящей.

«О, нет! Я же… прямо сейчас… готова перед ним ноги раздвинуть! И это несмотря на… После всего, что он… Черт подери! Что со мной не так?»

Возвращение к реальности оказалось болезненным.

В глазах защипало от бессилия перед Вадимом и злости. Примитивнейшей злости на саму себя.

- Нет! – гневно выплюнула Аня, стремительно отталкивая его руку. – Ты совсем охренел? Что ты творишь? Не прикасайся ко мне! Не смей!

- Хочу, - выдохнул Вадим ей прямо в ухо. – И буду. Ты все еще моя!

- Я была тво…

- Есть и будешь! - перебил он ее, мазнув губами по щеке. – Я никому тебя не отдам. И не мечтай даже. Я пришел… поговорить. И вернуть тебя. Себе.

Сперва Аня взбесилась. Гнев ошпарил нутро, словно кипятком.

А потом… потом ее сердце дрогнуло от вполне очевидной догадки:

«Он нашел их? Нашел доказательства своей невиновности? О, Господи! Конечно, нашел! Иначе не заявился бы сюда. И не вел бы себя… вот так!»

Цепляясь за крохотную надежду, ожившую в груди, Аня робко уточнила:

- Поговорить? О чем? Неужели, ты нашел…

- Потом все разговоры, - Вадим вновь потянулся к ее губам. – Потом все новости. Не могу думать ни о чем, кроме тебя. Не могу, Аня. Иди ко мне!

И она почти сдалась. Почти пошла у него на поводу, словно овца безвольная.

Да, почти…

В последний момент Аня услышала шум, доносящийся из раздевалки и наваждение с нее, как ветром сдуло. Очевидно, услышал его и Вадим. И сразу же сделался хмурым и сосредоточенным. Встрепенувшись, он выключил воду. Огляделся в поисках чего-то и почти угрожающе прошипел:

- Где твоя одежда? Где она?

- Вон там… на вешалке, - Аня указала ему нужное направление. Вадим метнулся к той самой вешалке и едва ли не сорвал ни в чем неповинные вещи с крючка. После чего протянул их Ане со словами:

- Прикройся чем-нибудь. Живее.

Прекрасно понимая, что одеться попросту не успеет, Аня укуталась в полотенце.

И весьма своевременно. Спустя секунду-другую в душевую ворвалась разгневанная Машка. Причем, не одна. Ее сопровождали охранник комплекса и Пожарский.