Глава 28
С трудом сообразив, чего она от него требует, Вадим повел в танце.
Сперва медленно, позволяя Ане подстроиться под него. Затем более уверенно. И все это время ему приходилось сдерживать свой гнев. Вадима безумно злил тот факт, что Аня игнорирует его существование. Смотрит, будто сквозь него. Как на пустое место. К такому обращению он не привык.
«Зато Архипу улыбаешься и в рот заглядываешь? Ну ты и… уф! Спокойно!»
- Потерпи немного, - усмехнулся он, пряча за издевкой горечь разочарования. – Танец не бесконечен. Скоро верну тебя твоему… новому кавалеру.
- Я-то потерплю, - Аня наконец посмотрела ему в глаза, - но потерпит ли твоя неизменная возлюбленная? Судя по тому, как сильно перекосило ее физиономию, тебя… после танца со мной… ждет очень серьезный разговор!
- Возлюбленная? – Вадим не смог сдержать иронии, сообразив, о чем она бормочет. – Ты что-то путаешь, милая. И все, что увидела, неверно поняла.
- Разве? – ее острые коготки впились в плечо, причиняя легкую боль даже сквозь ткань пиджака. – Хочешь сказать, что меня зрение подводит?
Пользуясь моментом, Вадим развернул Аню к себе спиной и шепнул на ухо:
- Еще как подводит, раз элементарных вещей не видишь! Ты играешь на публику с Архипом. А я проявляю дружелюбие к гостям. Только и всего.
- Угу! – прошипела Аня, вильнув бедрами. – По ушам ты ездишь виртуозно!
Вадим содрогнулся. Даже от мимолетного соприкосновения с ее ягодицами, вся кровь устремилась к паху. Голос сделался сиплым и скрипучим.
- А ты ревнуешь! - протянул заговорщицки. – Но никогда в этом не призна…
- Да, очень! С ума схожу! - отозвалась Аня, вынуждая Вадима сперва умолкнуть на середине фразы, а потом ошеломленно переспросить:
- Серьезно?
- Нет, конечно! – нервный смешок. – Уйми свою фантазию!
Раздраженно рыкнув, Вадим прижался к ней плотнее.
- Не могу! - признался вкрадчиво. – Фантазии мои контролю не поддаются. И уже очень давно. Желания тоже. И сейчас я очень хочу увезти тебя отсюда! Туда, где нет людей. Туда, где мы останемся наедине и сможем спокойно поговорить. Туда, где нас никто не найдет, и никто нам… не помешает.
Очередной разворот, твердый взгляд глаза в глаза и полное надежды:
- Понимаешь?
Аня предпочла промолчать, хоть и покраснела до кончиков ушей.
Она не могла не почувствовать, какую реакцию вызывает в нем ее близость.
Не могла не понимать, что откровенно провоцирует его, облизывая и покусывая эти свои… чертовы губы. И в какой-то момент выдержке Вадима пришел конец. Воздух комом встал у него в груди. В глазах помутнело. Отчета своим действиям он уже не отдавал. Пальцами одной руки удерживал Аню за талию. Другой – мягко пленил ее подбородок и подался вперед. Навстречу ее губам. А тот факт, что Аня не отшатнулась от него, а замерла в напряженном ожидании, окончательно лишил Вадима остатков самообладания. К счастью, Аня одумалась и не позволила им обоим опозориться. В последний момент она вывернулась из его объятий, маскируя свои движения под элементы танца. И почти в ту же секунду рядом с ними оказались Ольга Леонидовна и Пожарский. Первая мягко произнесла:
- Анюта, идем-ка со мной. Украду тебя буквально на пару слов.
Она отвела Аню в сторону и принялась что-то шептать ей на ухо.
Пожарский же, смерив Вадима задумчивым взглядом, сухо изрек:
- Ты компрометируешь ее своими действиями. Ладно хоть ваши обжимания среди толпы танцующих никто не заметил. Но поцелуй без внимания прессы не остался бы точно. А это уже проблема. Пришла на мероприятие она с одним парнем, целуется с другим. Да ее за подобную выходку с дерьмом смешают. Так нельзя! В каком свете ты ее выставляешь?!
Вадим скривился, в глубине души признавая его правоту. Но произнести это вслух ему не позволяла гордость. А потому он лишь недовольно проворчал:
- Какой же ты занудный! И как только Аня тебя терпит? Ты хоть иногда расслабляешься? Вместо того, чтобы нотации мне читать, лучше бы пошел и… с именинницей потанцевал. Для нее танец с кумиром будет лучшим подарком. Она мечтает об этом, только сама пригласить тебя не решится. Ты же у нас знаменитость. К тебе же на сраной козе…
- Услышал я! – остановил его Пожарский. – Сделаю, что смогу. Порадую девочку. В конце концов, мечты должны сбываться в такой день. Но!
- Начинается! – Вадим закатил глаза. – Что? Заплатить тебе за это?
Никак не реагируя на его провокацию, Александр закончил мысль:
- Ты слово мне дашь, что не навредишь Аньке своим поведением. Если ее репутация пострадает по твоей вине, я займусь тобой лично. И тогда даже связи твоей семьи тебя не спасут. Я на долгие годы отравлю твою жизнь.
- Хорошо. По рукам.
- Я абсолютно серьезен!
- Я тоже. Можешь приступать.
Очевидно, продолжать диалог не горел желанием и Пожарский.
Отыскав взглядом Леську, он направился прямо к ней. А компанию Вадиму поспешил составить освободившийся из Леськиного плена Архип.
Едва он приблизился, Вадим гневно проскрежетал:
- Иуда!
- Ничего подобного, – невозмутимо возразил брат. – Я всего лишь выполняю поручение деда и спасаю свою карьеру. Репутацию. И если для этого нужно немного поиграть на публику, я готов. Не такая уж неподъемная цена.
- А посетить травматологию после праздника ты тоже готов? – Вадим зловеще оскалился. – Я с радостью тебе сотряс организую. Или перелом.
- Да, брось! – Архип хлопнул его по плечу. – Тебе не в чем меня упрекнуть!
- Ты прикасаешься к ней!
- Исключительно по-дружески.
- И тем не менее, ты к ней…
Вадим замолчал, увидев боковым зрением деда, поднимающегося на импровизированную сцену. Встав у микрофона, их старик произнес:
- Рад приветствовать всех вас, друзья! Спасибо, что разделили с нами такой важный и значимый день. Сегодня наша внучка вступает во взрослую жизнь, и пришло время поздравить ее с этим событием. На правах главы семьи, я открываю эту торжественную церемонию. Леся, жемчужина наша! Несмотря на новомодные тенденции, манифесты независимости, равноправия и самореализации, есть в мире кое-что основополагающее. Прописная истина, так сказать. И она гласит, что для женщины это все неважно, второстепенно. Для женщины самое главное… удачно выйти замуж. И процентов девяносто присутствующих здесь дам подтвердят тебе мои слова. А потому, как бы банально это ни звучало, мы решили обеспечить тебя достойным приданным. Долго совещались, взвешивали все плюсы и минусы. Но к общему знаменателю все же пришли. Итак, милая, мы скинулись всей семьей… кто сколько смог, и дарим тебе… контрольный пакет акций нашего завода!
В помещении повисла гробовая тишина. Народ опешил от услышанного, и Вадим не стал исключением. У него решение деда не укладывалось в голове. Ведь уже много лет контрольный пакет акций принадлежал его отцу. Он поднимал завод с колен. Он работал, как проклятый, выводя его из кризиса.
Он заслужил это право. А теперь… так легко расстается со своим детищем?
- Расслабься, - шепнул Архип, склонившись к его уху. – Это утка!
- Какая еще утка? – переспросил Вадим, слегка заторможенно.
Брат пояснил более доходчиво:
- Ну, план такой. Хитрость, которая заставит всех наших недругов выдать себя. Они ведь ни за что не допустят, чтобы Леська встала во главе компании. Им это совсем невыгодно. Ведь со сменой руководителя начнутся глобальные проверки на заводе и их махинации вскроются. Нет-нет-нет. Им придется ускорятся. Они попытаются завершить свое грязное дело в самое ближайшее время. Пока у руля твой отец. Пока у них все готово. И… у нас!
Реакция на речь деда не заставила себя ждать. Народ оправился от шока и каждый продолжил играть свою роль. В помещении сперва раздались редкие неуверенные аплодисменты, а потом зал взорвался от оваций и всеобщего… лицемерного ликования. Вадим поморщился, лишь чудом не стерев зубы в порошок. Наблюдать за этой картиной ему было тошно. Но еще противнее было слушать очередные сладкие речи гостей, поднимающихся на сцену, чтобы выделиться из толпы и публично поздравить Леську. Чего ей только не желали, увидев в ней весьма и весьма выгодную партию для своих чад.
- Ну, все, – усмехнулся Архип, наблюдая за происходящим. – У нашей сестры теперь прибавится поклонников. Сила больших денег в действии.
Вадим вынужден был согласиться:
- Охота за Леськиным приданным началась.
- И те, кто хочет прибрать к рукам наш завод тоже это понимают. Начнут действовать. Причем проявят себя очень скоро. Тут-то мы их и прижмем.
- Угу. Красивый развод. Дед может собой гордиться.
- Я и горжусь, - раздался вдруг его голос за их спинами.
Поравнявшись с ними, дед выразительно посмотрел на Архипа:
- А вот кое-кто, как я погляжу, рано расслабился. Где ты должен быть?
- Но Аня сейчас…
- Иди. Будь рядом с ней. Охраняй.
Вадим встрепенулся.
- Я справлюсь с этой задачей лучше!
На что дед недовольно скривился:
- Я давал тебе шанс. Ты его просрал.
- В смысле, просрал? Я ничего такого не сде…
- Тебе помешали. Благодари ее тетушку. Не дала тебе опозориться.
- Дед…
- Все, я сказал! – прозвучало непреклонно. – До конца торжества ты к ней не подходишь. Займись лучше чем-нибудь действительно полезным.
- Например?
- С гостями пообщайся. Обстановку разведай.
- Ты серьезно, что ли?
Дед ничего не ответил. Дождавшись, когда Архип уйдет, хлопнул Вадима по плечу и тоже удалился. Вернулся к бабушке. Но и Вадиму не пришлось искать себе компанию. Она сама его нашла. В лице Ксюхи и ее матери.
- Как же так, Вадим? – сокрушалась Вера Константиновна. – Милый мой мальчик, как они могли так поступить с тобой? Поверить не могу! Нет. Я ни в коем случае не оспариваю сейчас решение твоего деда, но… это же крайне неразумно. Лев – его родной сын! Его плоть и кровь! Как и ты – единственный родной внук. Вы – прямые наследники. Кровные. Продолжители рода. Фамилии. Завод должен перейти к тебе по праву рождения! А Сергей Юрьевич делает выбор в пользу пасынка и его детей. Разве это справедливо? Более того, он фактически отдает ваш завод вообще в чужие руки! Будущему избраннику Олеси! Вадим, ты не должен молчать. Ты имеешь полное право, оспорить решение деда. Мы готовы помочь тебе в…
- Вера Константиновна, - Вадим тихонько сжал ее ладонь, вынуждая замолчать. – Спасибо вам за поддержку, но… я ничего не собираюсь оспаривать. Вы разве не слышали, что сказал мой дед? Леськин подарок — это наше общее семейное решение. Мы посовещались и пришли к…
- Но это же глупо! – искренне возмутилась Ксюха. – Неужели ты не понимаешь, что тебя хотят оставить ни с чем?
- Нет, - Вадим елейно улыбнулся, после чего грубо отрезал. – Но очень хочу, чтобы меня оставили в покое! Особенно с этим вопросом!
- Вадюша…
- Пойдем, милая, - Вера Константиновна потянула ее за собой. – Пойдем!
К счастью, она увела ее. Не допустила дальнейшей перепалки.
А их место вскоре занял дядя Ярик. Нервный и раздраженный, он смерил Вадима нечитаемым взглядом и устало поинтересовался:
- Где твой отец?
На что тот лишь безразлично пожал плечами:
- Где-то здесь. Среди танцующих.
- Не вижу.
Теперь пришла очередь Вадима пристально разглядывать дядю.
Он явно пребывал на взводе и никак не мог успокоиться.
От него разило алкоголем и сигаретами. И очень сильно разило.
Насторожившись, Вадим осторожно поинтересовался:
- На тебе лица нет. Что-то случилось?
Бондарев ответил не сразу. Завис на несколько секунд, уставившись сквозь расстояние на Ольгу Леонидовну. Затем тряхнул головой и глухо произнес:
- Устал я, племяш. Смертельно устал… бороться с самим собой.
- Понимаю.
- Едва ли, - он рассмеялся. После чего протянул Вадиму резную металлическую зажигалку и почти пустую пачку сигарет.
- На. Забери это у меня. А то не остановлюсь.
- Так просто выброси их. В чем проблема?
- Э, нет! – дядя Ярик горько усмехнулся. – Это подарок. Единственный.
- Ладно. Как скажешь.
Недолго думая, Вадим распихал его вещи по своим карманам.
Вскоре к ним присоединилась тетя Нина, бабушка и дед.
Между ними завязалась ничего не значащая семейная беседа.
Но Вадим даже не прислушивался к ним. Был слишком сильно поглощен своими мыслями. Переживаниями. А еще, не мог оторвать взгляд от Ани и Архипа. Словно хищник какой, следил за тем, чтобы брат не позволял себе лишнего в отношении нее. Но ревность, один черт, затмевала разум.
И в глазах от ярости темнело, когда Аня отвечала улыбкой на его улыбки. Когда смеялась над шутками. Принимала угощения из рук Архипа.
В такие моменты Вадиму хотелось кричать, надрывая глотку:
«На его месте должен быть я! Я!»
Но он тут же ловил на себе предостерегающий взгляд деда и вспоминал про их уговор. А ради доказательств своей невиновности он готов был и потерпеть. Вот только с каждой минутой терпения оставалось все меньше и меньше. Зато вокруг царило веселье и безмятежность. Леська развлекалась в компании Пожарского. Трещала о чем-то без умолку, заваливая бедолагу бесконечными вопросами. Ольге Леонидовне было некогда даже передохнуть. Ее то и дело приглашали танцевать. Бывшие друзья скучковались в сторонке, но приближаться к Вадиму не решались.
А отец… Вадим насторожился, осознав, что не видел его уже длительное время. При мыслях о нем в груди шевельнулась тревога. Да и как иначе? Кругом одни предатели, а он исчез со всех радаров. Поразмыслив немного, Вадим отправился на его поиски. Но сперва ему предстояло изучить план здания. Для празднования Леськиного юбилея они выбрали самый престижный банкетный зал в городе. Он представлял собой огромное отдельно стоящее двухэтажное здание, построенное еще в позапрошлом веке. Кроме основного помещения, где происходили сами торжества, в особняке имелись и комнаты для всего обслуживающего персонала. Среди всех этих коридоров несложно было и заблудиться. Что ж… Вадим исследовал их. Но никого не обнаружил. Туалеты тоже оказались пусты. Отец, как в воду канул. Тревога начинала перерастать в панику. Ведь осталось всего одно место, которое Вадим еще не проверил – уборные для персонала. Добравшись до них, он решительно распахнул дверь и… застыл, точно парализованный. Увиденное повергло его в шок. Нет, в ужас. Отца он нашел. И не одного, а в компании Машки. Взъерошенные, растрепанные, они даже не заметили, что больше не одни. Их тяжелые вздохи и стоны резали по ушам. Эти двое цеплялись друг за друга, как одержимые. Машкино платье было спущено до ребер и… задрано до талии. А отцовская рубашка, выдернутая из брюк и расстегнутая, обнажала плечи и половину спины. На коже виднелись красные борозды от ногтей. Отец держал Машку навису и не то активно терся об нее, заставляя стонать, не то уже… полноценно трахал. Вадим не знал и не хотел знать. Ему стало слишком мерзко от увиденного. До тошнотворных позывов. А еще, больно. Где-то там, в глубине души. Так больно, словно ему кишки на живую выдирают. Без наркоза. Он ощутил себя преданным. А память матери… его любимой матери… оскверненной. Он давно догадывался, что между этими двумя происходит что-то неладное, но даже не предполагал, что его отец способен пасть так низко. Вадим схватился за стену одной рукой, а за живот – другой. Ему казалось, что его сейчас просто вывернет наизнанку. Его жестко колошматило. А в глазах жгло, как каленым железом. А эти двое… продолжали свои мерзкие лобзания, не замечая ничего вокруг. Тогда Вадим набрал воздуха в грудь и проревел разъяренным зверем:
-Отец! Ты совсем охренел?!
Наконец-то они его заметили. И шарахнулись друг от друга, как прокаженные. Машка испуганно взвизгнула. Спрятавшись за отца, начала спешно поправляться. Тот, в свою очередь, громко чертыхнувшись, тоже принялся торопливо приводить себя в порядок. Стало ясно, что дальше прелюдий у них дело не зашло. Но легче от этого Вадиму не становилось.
Наблюдая за всем происходящим, он с большим трудом себя контролировал.
И лишь сильнее взбесился, услышав от отца до крайности раздраженное:
- Выйди!
- Ты не в том положении, чтобы указывать мне! – отозвался он его же тоном.
Отец зыркнул на него так, словно готов был свернуть ему шею.
- Я сказал: выйди! – процедил сквозь зубы, чеканя каждое слово.
Напрасно. Вадима передернуло. Последняя струна самообладания сперва надорвалась, а потом и лопнула, больно хлестанув по оголенным нервам.
Он во все глаза смотрел на своего родителя, но… не узнавал его.
- Ты в своем уме, отец? – на эмоциях Вадим повысил голос. – Что ты творишь? Другой кандидатуры для случайного перепихона не нашлось?
- Следи за языком, дружочек! – услышал в ответ. – И не суй нос не в свои дела! Я не собираюсь и не обязан перед тобой отчитываться о…
- Вот ты как заговорил?! – прохрипел Вадим, содрогаясь от ярости. – А как же твоя хваленая мораль? Или на тебя она не распространяется?
- Вадим… - предостерегающий рык.
- Ты хоть понимаешь, как мерзко и отвратительно выглядишь со стороны? – он не позволил ему заткнуть себя. – Хочешь очередного скандала? Очередного позора? С кем ты связался? Она же младше меня, черт подери!
- Я повторяю…
- Да плевать мне, что ты там повторяешь! – Вадим уже откровенно орал, пытаясь заглушить ту разрушительную боль, что пожирала его изнутри. – Ты только что извалял в грязи и себя, и меня, и… светлую память моей матери!
Отец дернулся, как от увесистой пощечины. Но самообладания не потерял.
Чего не сказать о Машке. Она выглядела бледной. Ее губы дрожали.
Выглянув из-за отцовской спины, она судорожно проблеяла:
- Все… все не так, Вадим. Это случайность. То, что ты сейчас увидел – одно большое недоразумение. Я… ничего между нами не было! Ни разу!
- Не разговаривай со мной! – смерив ее презрительным взглядом, он произнес с обманчивой нежностью. – Мне противен даже звук твоего голоса!
- Но я говорю правду! – отчаянный вскрик. - Я не сплю с твоим отцом!
Вадим угрожающе шагнул вперед. А когда отец преградил ему дорогу, загораживая Машку собственным телом, протянул с издевкой:
- Конечно, не спишь. Спят же в постели. В открытую. Не таясь. А ты… так. Очередная девочка для забав. Его-то еще можно понять. Смазливое личико, молодое тело. Но ты… что тобой движет? Неужели тебе так сильно деньги нужны, что ты на все готова? Даже число туалетных шлюшек пополнить?
- Довольно, Вадим! – взревел отец, зыркая на него озверевшим взглядом. – Ты уже все границы переходишь! Не смей разговаривать с ней в подобном тоне! Ты не будешь ее оскорблять! Я не позволю! Немедленно извинись!
Машка же уставилась на него с округлившимися от ужаса глазами.
И судя по тому, как неестественно они блестели, она едва сдерживала слезы.
- Как? – прошептала одними губами, – Как ты меня назвал?
- Повторить?
- Моей сестре ты также говоришь, когда зажимаешь ее, где придется?
- Твою сестру я люблю! – отрезал Вадим, даже близко не собираясь щадить ее чувства. – И не скрываю этого. А вы? Рискнете появиться на публике, как пара? Так, вперед! Хватайтесь за руки и бегите к гостям! Чего же вы ждете? Догадываетесь, какой фурор произведете? А может дело в другом? Может твоему любовнику просто стыдно появляться с тобой на публике? Мало того, что ты ему в дочери годишься, так еще и теряешься на фоне его покойной…
Машка выбежала из помещения до того, как он закончил фразу.
- Постой! - отец ринулся было за ней, но Вадим решительно преградил ему дорогу. И почти в ту же секунду оказался жестко припечатан к стене.
- А не слишком ли много ты на себя берешь? – ледяным тоном отчеканил родитель, угрожающе нависая над ним. – Кем ты себя возомнил? Кто ты такой, чтобы указывать мне? Чтобы так по-хамски себя со мной вести?
- А ты? – горько усмехнулся Вадим, глядя ему прямо в глаза. – Кто ты…
- Я – твой отец! – он фактически оглушил его своим ревом, и стиснул кулаки на его пиджаке так сильно, что затрещала ткань. – И ты будешь относиться ко мне и к моей личной жизни с должным уважением! Это ясно?
- Уважение, папа, нужно еще заслужить!
- А я его не заслужил? – отец хищно оскалился. – Ни капли? Я всю свою молодость положил на алтарь семейного бизнеса. Я работал, как проклятый и спал по четыре часа в сутки, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась. Все, что ты имеешь… все, чем ты гордишься… все, что у тебя есть… дал тебе я! Без меня ты никто, и сам прекрасно это понимаешь! А значит, закроешь свой рот и будешь делать то, что я скажу! Сейчас ты пойдешь и извинишься…
Вадим и сам не понял, как это произошло. Его обуял неконтролируемый гнев. Откуда только силы взялись, одному Богу известно. Он просто оттолкнул отца от себя, но… тот отлетел на несколько метров, будто ничего не весил. Равновесие удержал, но замер на месте, взирая на него не верящим взглядом. Вадим же истерически загоготал. После чего горько усмехнулся:
- Отец, говоришь? Ну, конечно! А ничего, что в моей жизни ты участия почти не принимал? Меня растила мама! Она мне заменяла обоих родителей, пока ты работал! А потом ее не стало, и я почувствовал себя круглой сиротой! Потому что мой отец… почти не появлялся дома, работая еще усерднее. А когда появлялся, сводил все наше общение к воспитанию и бесконечным нравоучениям. Хоть раз за эти годы ты спросил, как мне живется? Как я себя чувствую? Как мои дела? Ни разу! Ты можешь только отчитывать меня, как сраного школьника, угрожать и морали учить! А теперь у нас новая фишка, да? Теперь ты меня каждой копейкой попрекать будешь? Каждым куском хлеба? И из-за чего? Из-за какой-то девки, с которой я тебе потрахаться помешал? Ты серьезно готов меня на нее променять? В таком случае, забери! Забери у меня все, что ты мне дал! Мне ничего твоего не нужно! Машину, деньги, шмотки. Спасибо, возвращаю! Проживу как-нибудь на средства, оставшиеся мне от матери. Но молча наблюдать за тем, как ты уничтожаешь память о ней, я не собираюсь. И в твой дом я тоже не вернусь. Перееду в мамину квартиру. И фамилию ее возьму в самое ближайшее время. Не хочу, чтобы меня связывало с тобой хоть что-то. Я ведь без тебя никто. Пыль у твоих ног. Да-да. Именно эти слова я и ожидал услышать от отца, которого всегда считал образцом для подражания. Своей защитой и опорой.
- Вадим…
- Знал бы ты только, как я презираю тебя в эту секунду! – гневно бросил он напоследок, и покинул уборную, шарахнув дверью так, что грохот эхом разнесся по пустынным коридорам. Вадиму было хреново. И морально, и физически. Столь жесткая стычка с отцом произошла у него впервые.
Оттого и на душе было тошно. Оттого и за ребрами все больнее ныло и жгло. Вадим шел вперед, не разбирая дороги. Мысли путались в голове.
Воздуха не хватало. Стены давили. Единственным его желанием было, поскорее покинуть это место. Но… Аня. Здесь его держала только Аня.
Однако, вернувшись в банкетный зал, Вадим ее среди гостей не обнаружил.
Поэтому, недолго думая, направился прямиком на улицу. Проветрить мозги, обдумать произошедшее и остудить кровь было для него сейчас жизненно необходимо. Ибо делать вид, что все прекрасно, поддерживать светские беседы и улыбаться окружающим, как ни в чем небывало, он уже не мог. Никак не реагируя на оклики родственников, Вадим торопливо вышел во двор. Сентябрь еще баловал их хорошей и теплой погодой, но ночами становилось по-осеннему прохладно. Втянув воздух полной грудью, Вадим зажмурился. Перед мысленным взором почему-то вспыхнул образ Машки.
Это ее бледное лицо. Эти глаза, округлившиеся от ужаса. Интуиция подсказывала ему, что в отношении нее он сильно перегнул палку.
Что таких жестоких слов в свой адрес она не заслужила. Но признать этот факт, и извиниться было архисложно. Особенно сейчас. Когда эмоции бушевали и брали верх над разумом. И Вадим знал только один способ, успокоить их – намотать пару кругов по городу. Достав из заднего кармана ключи от своей тачки, он собирался осуществить задуманное. Однако его планы резко поменялись, когда он увидел Аню. Выйдя из особняка, она зашагала прямиком к нему. И ее внешний вид не сулил ничего хорошего.
Его девочка пребывала в ярости, и даже не скрывала этого.
- Ты! – гневно прошипела она, когда их разделяло около метра. – Что ты наговорил моей сестре?
Вадим неопределенно пожал плечами:
- У нее и спроси. В подробностях расскажет.
- Я бы с радостью, - Аня скрестила руки на груди, вперившись в него испытывающим взглядом. – Да только она двух слов связать не может. Рыдает. И имя твое повторяет. И ни я, ни Оля, не в состоянии ее успокоить.
- Понимаю. Я и сам сейчас немного не…
- Ни черта ты не понимаешь! – Аня решительно вторглась в его личное пространство, вынуждая напряженно сглотнуть, шалея от ее близости. – Одно дело я и наши с тобой… разногласия. Но я не позволю тебе безнаказанно оскорблять мою сестру! И до слез ее доводить тоже не позволю! Теперь придется тебе… хорошенько извиниться. Идем!
Вцепившись в его руку, Аня потянула Вадима за собой. Но он не сдвинулся с места. Встретив сопротивление, она по инерции полетела в его объятия. Но Вадим не стал ее удерживать. Даже к себе не привлек. Вместо этого навис над Аней и пожирая ее голодным взглядом заговорщицки прошептал:
- Обними меня. Поцелуй. Сама. И я… сделаю все, о чем ты меня попросишь.
Аня судорожно вздохнула, всерьез обдумывая его предложение.
- Все-все? – уточнила, наконец.
- Все из того, что мне по силам.
Ее руки заскользили по его торсу. Груди. Плечам. Обвились вокруг шеи.
- Ты извинишься перед Машкой, - выдохнула Аня Вадиму прямо в губы, вынуждая его вибрировать от предвкушения. – И сделаешь это так искренне, чтобы она поверила в твое раскаяние! И обязательно простила тебя! Идет?
- Угу, - промычал Вадим, пленяя ее талию. Прижав ладонь к его щеке, Аня зажмурилась.
Затем привстала на носочки, потянулась к нему и… отпрянула в последний момент.
И лишь спустя мгновение, он понял, почему.
У него за спиной раздался незнакомый мужской голос:
- Молодежь, у вас огоньку не найдется?
- Мы не курим! – отрезал Вадим, даже не оборачиваясь.
- Это хорошо, - прозвучало в ответ. – Это очень хорошо.
А потом все тело пронзил сильнейший и чертовски болезненный электрический импульс и сознание поглотила кромешная тьма. Последнее, что Вадим услышал, проваливаясь в пустоту – приглушенный Анин крик.