Глава 32
- Вадим? – тихо позвала Аня, цепляясь за его плечи, руки, шею. Стараясь прильнуть плотнее к его телу, к коже в поисках хоть капельки тепла.
- Да, малышка?
- Вадим… - судорожно, осипшим от холода и усталости голосом.
- Здесь я. Здесь.
- Обними меня.
- Обнимаю.
- Крепче обними!
- Крепче уже некуда, - тяжёлый вдох. – Раздавлю или сломаю.
Она и сама прекрасно это понимала. Да только инстинкт самосохранения, заглушивший голос разума, отчаянно протестовал. Требовал предпринять хоть что-то, чтобы немедленно согреться. Повинуясь ему, Аня вывернулась из объятий Вадима. Но уже в следующую секунду снова прильнула к нему. Забралась на руки, фактически оседлав парня, и уткнулась носом в изгиб его шеи. Вадим вздрогнул, но с готовностью прижал Аню к себе ещё плотнее. Едва ли это помогло им согреться. Оба были холодными, как ледышки. Оба продрогли до костей, но развести костёр им не позволяли погодные условия. В целом, путь до намеченной Вадимом цели оказался сложнее, чем они предполагали. И занял гораздо больше времени, чем они ожидали. Третьи сутки. В поисках спасения, в попытке выйти из леса они скитались уже третьи сутки. И если первые два дня прошли вполне себе сносно – они преодолели приличное расстояние и даже умудрились подкрепиться какими-то поздними ягодами, которые собрал Вадим, то на третий день удача от них отвернулась. Погода резко испортилась. С утра значительно похолодало, а ближе к обеду и вовсе пошёл дождь. Противный и затяжной. Вадим успел соорудить небольшой навес-укрытие, но от ветра он не защищал совершенно. А все попытки развести костёр сырыми дровами, под непрекращающимся дождём, терпели неудачу. Им не оставалось ничего, кроме как переждать непогоду, пытаясь согреться в объятиях друг друга. Но и этот способ в их случае не работал. Пока сооружали навес, они успели намокнуть. И теперь столкнулись с очень суровой реальностью, в которой буквально загибались от холода. В попытке согреть Аню, Вадим отдал ей свой пиджак, и готов был даже последнюю рубашку снять. Но она отговорила его. У неё сердце кровью обливалось при мысли, что он останется совсем голый в такую погоду. В результате уставшие, голодные, измотанные и продрогшие, они жались друг к другу все сильнее. Аню трясло буквально до икоты. И с каждой секундой пребывания здесь, в ее сердце угасала всякая надежда на спасение. С каждым новым днем, проведённым в лесных дебрях, крепла уверенность в том, что они с Вадимом останутся тут… навсегда. Тем не менее, Аня держала себя в руках. Ни словом, ни делом не показывала Вадиму, что находится в глубочайшем отчаянии. На грани нервного срыва. Всё чаще она думала о доме и своих родных. Знала наверняка, что они от беспокойства за неё места себе не находят. И от этого на душе становилось особенно гадко. В другие дни Аня гнала от себя упаднические настроения, но сегодня её выдержка дала сбой. Цепляясь за Вадима, как за единственный луч надежды в царстве мрака и холода, Аня была уже не в силах сдерживать эмоции. От бессилия и ощущения полнейшей безнадеги по её щекам стекали предательские слезы. Они же орошали шею Вадима, вынуждая того напряжённо хмуриться и глухо шептать ей на ухо:
- Ш-ш-ш! Все хорошо, Анют. Слышишь меня? Все будет хорошо! Я тебе обещаю!
Разумеется, Аня его слышала. Но верила в удачный исход для них все меньше и меньше. А потому шепнула в ответ срывающимся голосом:
- Ничего не говори. Не обещай. Просто обнимай меня крепче.
Некоторое время Вадим так и делал, а потом решительно ссадил Аню с себя.
- Нет! – воспротивилась она, наблюдая за тем, как он поднимается с настила, чтобы уйти. Ее пальцы мертвой хваткой вцепились в ткань его брюк. – Куда ты собрался? Не оставляй меня! Вернись! Согрей! Пожалуйста…
Не взирая на Анины мольбы, Збруев освободился от ее хватки.
- Я скоро вернусь, - заявил, ничего толком не объясняя.
- Я с тобой, - Аня попыталась подняться следом.
Но мгновенно была остановлена категоричным и суровым:
- Нет! Ты останешься здесь! Под навесом!
- Вадим, я…
- Я не ясно выразился? – рыкнул он таким тоном, что Аня изумленно вытаращилась на него. – Ты останешься в укрытии! В относительной защищенности! Не хрен мне тут под дождем шарахаться!
- А ты?
- А я доведу наше укрытие до ума. Доделаю то, что не успел.
- Но ты промокнешь! Насквозь! Или тебе дождь не…
- Я уже промок! – отрезал Вадим, вынуждая ее замолчать. – И не собираюсь сидеть и ждать, когда ты… когда мы оба склеим ласты от холода!
Аня поняла, что перечить ему в данный момент просто бесполезно. Она смиренно кивнула, провожая его взглядом. А после притянула колени к груди и плотнее укуталась в пиджак. Вадим же, невзирая ни на что, занялся делом. Сложно сказать, сколько времени у него ушло на то, чтобы увеличить сам навес и приделать к нему три стены – защиту от ветра. Но когда все было готово, Аня уже пребывала едва ли не в беспамятстве. Да, Вадим промок до нитки. Пальцы на его руках сделались красными, как вареный рак. Но он будто не замечал этого. Двигался к поставленной цели напролом, невзирая ни на что. Благодаря его целеустремленности, им таки удалось развести костер прямо под навесом. Отогревались и просушивали одежду они не менее часа.
А как только закончился дождь, двинулись в путь. И наконец-то дошли до места, которое изначально заприметил Вадим. Оно условно разделяло лесной массив на две части. Этим местом оказалась вовсе не дорога, как они надеялись, а река. И Аня сильно расстроилась такому повороту событий. Вадим же отрешенно пояснил:
- Если двигаться вдоль берега, рано или поздно можно выйти к людям. Наткнуться на какого-нибудь рыбака или на прибрежные поселения.
Не зная, что ответить, Аня смиренно кивнула. Она готова была идти, хоть к черту на куличики, лишь бы в конечном итоге вернуться домой. Выжить.
При мыслях о доме, она машинально потянулась к кулону на своей шее. И застыла на месте, точно вкопанная, не обнаружив его. Не веря в реальность происходящего, Аня огляделась вокруг. Но украшения в виде половинки сердца нигде не было. И внутри все оборвалось от страшного открытия:
«Я потеряла его! Мамин подарок… Потеряла!»
Сдержать эмоции Аня не смогла. Они ударили ее наотмашь. С губ сорвался сдавленный хрип. Из глаз хлынули слезы. Переполошившись, Вадим схватил ее за плечи и взволнованно поинтересовался, встряхнув, точно куклу:
- В чем дело? Что случилось? Тебе больно?
- Нет, - через силу отозвалась Аня. – Я кулон потеряла. Очень дорогой мне…
- Нашла из-за чего реветь! Я тебе новый куплю! Еще красивее и дороже!
- Это подарок. Мамин подарок нам с сестрой на шестнадцатилетие. Ее последний подарок! Одна половина сердца у Машки, а вторая была у меня…
- Мне жаль, Анют, - сокрушенно выдохнул Вадим, выдержав небольшую паузу. – Мне очень жаль. Я представляю, как много он для тебя значил.
- Я не расставалась с ним с тех пор, как мама застегнула его на моей шее, - тихонько всхлипнула Аня, практически не владея собственным голосом от горечи и сожаления. – Я срослась с ним. Он стал частью меня! А теперь…
Она замолчала, будучи не в силах закончить свою мысль. Слезы ее душили.
Молчал и Вадим. Не проронив более ни звука, он заключил Аню в объятия.
Напряженный, мрачный, взвинченный. Он успокаивающе поглаживал ее по спине, но сам при этом пребывал в глубокой задумчивости. Затем и вовсе отстранился, лишая Аню своего тепла. Огляделся вокруг и сухо заявил:
- Давай пройдем немного вдоль берега. Нужно выбрать место для ночлега.
Она смиренно кивнула, взывая к своей выдержке:
- Как скажешь…
Вадим вдруг резко приподнял пальцем ее подбородок, смахнул с щек соленую влагу и глухо пробормотал, прожигая Аню диким взглядом:
- И хватит мокроту разводить! Не выношу женские слезы. Особенно… твои!
- А я не выношу грубости и хамства, - парировала Аня. – Но ничего. Терплю.
Оба замолчали, напряженно уставившись друг на друга. Вадим оторопело провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе. Его дыхание потяжелело. Зрачки расширились так сильно, что заполнили радужку.
Мгновение, и он с утробным рыком набросился на ее губы.
Жадно. Властно. Отчаянно. Требуя немедленного подчинения и пылкого отклика. Отстранился Вадим столь же внезапно. И как раз в тот момент, когда у Ани от нехватки кислорода закружилась голова и ослабли колени.
Придерживая ее за талию, он произнес очень низким грудным голосом:
- Это вовсе не хамство. Это мой способ сказать тебе…
- Сказать что? – Аня провела кончиком языка по припухшим губам.
Вадим замялся. Отвел взгляд. Наконец, прочистив горло, выдал:
- Что я… что ты мне небезразлична. Слишком. Слишком небезразлична.
Не зная, как реагировать на услышанное, Аня кокетливо уточнила:
- Небезразлична, значит? И насколько, по шкале от одного до десяти?
- От тысячи до бесконечности.
- Серьезно?
- Серьезнее, чем ты можешь себе представить! – прилетело в ответ.
- Хорошо. Я учту это. На будущее.
- Обязательно учти, - Вадим провел носом по ее щеке. – А чтобы это будущее наступило, нам нужно двигаться вперед. Ты отдохнула? Готова идти дальше?
Разумеется, Аня не была готова к новому рывку. Но сообщать об этом Вадиму не собиралась. Строить из себя кисейную барышню, тоже.
А потому, собрав волю в кулак, улыбнулась:
- Конечно. Пойдем.
Двигаться вдоль реки было гораздо проще, чем продираться сквозь лесные дебри. Но и здесь имелись свои минусы. Из-за высокой влажности воздух казался прохладнее. Поэтому место для ночлега Вадим выбрал метрах в пятидесяти от берега. В сооружении очередного временного пристанища Аня принимала непосредственное участие. Когда с шалашом было покончено, Вадим отправился на поиски возможного пропитания для них. Он поступал так каждый день, но крайне редко возвращался с добычей. Несмотря на это, Вадим решил попытать удачу и сегодня. Аня же осталась следить за костром. Збруев отсутствовал около часа и заставил ее всерьез поволноваться. Зато вернулся не с пустыми руками. Обнаженный по пояс, он нес что-то в своей рубашке, которую использовал в качестве мешка. Увидев, что он раздобыл, Аня с радостным визгом кинулась к нему на шею. Их ждал вкусный ужин – Вадим нашел съедобные грибы. Воодушевленные его находкой, они хорошенько промыли их в реке, нанизали на сырые прутики и обжарили на костре до готовности. И Ане казалось в тот миг, что ничего вкуснее в своей жизни она еще не ела. В благодарность за еду, она постирала в реке рубашку Вадима, высушила ее у костра и даже помогла ему застегнуть все пуговицы.
Боже, как он смотрел на нее в тот момент! С жаждой. С немым обожанием. От его взгляда у нее руки затряслись и сердце сорвалось в галоп.
Вадим же заторможенно произнес:
- Никто еще… ради меня… не стирал мои вещи руками.
- Так и ради меня никто не строил убежище под проливным дождем, - тихонько прошелестела Аня. – И по лесу не рыскал в поисках пропитания.
- А у нас неплохо получается, да?
- Что именно?
- Быть вместе. Делить трудности. Поддерживать друг друга.
- Как… пара?
- Угу, - Вадим подхватил ее на руки и понес в шалаш. Бережно укладывая Аню на настил и припадая губами к ее шее, едва слышно пробормотал:
- Или даже как семья…
Она не знала, что за магия заключалась в этих словах, но подействовали они на нее гипнотически.
И в душе что-то оттаяло. Перевернулось. Той ночью они с Вадимом опять почти не спали. Наслаждались друг другом, а в перерывах болтали о всякой ерунде. Как могли создавали иллюзию того, что все нормально. Что они вовсе не находятся в смертельной опасности. Что просто… выехали на пикник. Но утро безжалостно вернуло их в суровые реалии. У Вадима начался сильный жар – на руке воспалилась рана.
Аня далеко не сразу узнала об этом – Вадим до последнего геройствовал и скрывал от нее правду о своем самочувствии. Настаивал на том, чтобы они продолжали свой путь, во что бы то ни стало. Но в какой-то момент силы покинули его. Он споткнулся обо что-то буквально на ровном месте и с большим трудом удержал равновесие. Сделал пару неуверенных шагов вперед, схватился за ближайшее дерево и крепко зажмурился, прислонившись лбом к шершавому стволу. Не на шутку всполошившись, Аня оказалась рядом в считанные секунды. Схватила его за плечи, чтобы поддержать, случайно задела место ранения и резко отдернула руки, услышав, как Вадим скрипнул зубами от боли. А еще машинально отметила, как сильно он побледнел. Да и в целом выглядел Збруев так, будто вот-вот свалится в обморок. Дыхание вырывалось из его груди короткими частыми хрипами. На лбу и висках выступила испарина. Вдобавок ко всему, его откровенно лихорадило. Прямо трясло. Аня нервно сглотнула, всем нутром леденея от ужаса. В глубине души она начинала понимать, что происходит.
«Инфекция. Кажется, он занес в рану инфекцию. И вдобавок простудился!»
Ерунда, казалось бы. В повседневной жизни - пожалуй. Но… конкретно в их ситуации состояние Вадима становилось даже не проблемой, а самой настоящей катастрофой. Аня и близко не представляла, как помочь ему.
Но четко осознавала, что без медикаментов в его случае не обойтись.
Ведь организм, ослабленный стрессом, голодом, холодом и длительными скитаниями по лесу едва ли способен справиться с болезнью самостоятельно. В надежде опровергнуть свои догадки, Аня прижала ладонь ко лбу Вадима.
И судорожно втянула воздух носом. Сердце болезненно сжалось в груди.
Он был не просто горячий. Он был огненный. Но каким-то чудом еще на ногах держался.
Вздрогнул и покрылся мурашками от ее прикосновения.
- Все нормально, - клятвенно заверил, с трудом разлепив веки.
На что Аня мягко возразила:
- У тебя температура. Очень-очень высокая температура.
- Ерунда. Устал просто. Сейчас отдохну немного и дальше пойдем.
- Вадим…
- Я знаю, что ты хочешь сказать. Не надо. Не спорь. Лучше обними меня.
Она выполнила его просьбу. Вцепилась в него так сильно, как только смогла.
- Тебе бы отлежаться, – промычала, уткнувшись носом в его мощную тяжело вздымающуюся грудь. – Может хватит с нас на сегодня? Прошли уже прилично. Можно и расслабиться разок. Давай прямо здесь лагерь разобьем?
Но Вадим сразу же отмел ее предложение. Едва ворочая языком, пояснил:
- Нельзя нам расслабляться. У нас на счету не то, что каждый день – каждый час! Сама видишь - погода ухудшается. Холодает. Если начнутся морозы… костер нас не спасет, Ань. Силы на исходе и твои, и мои. И восполнять их нечем. Еды нет. Вода заканчивается. А мы до сих пор не вышли к людям!
- Если ты не побережешь себя, мы лишимся даже мизерного шанса выйти к ним! – возразила Аня. – Пойдем. Устроим привал. Соберем ветки для…
Вадим резко отстранил ее от себя и прошагал мимо еще до того, как она закончила фразу. Вот только упрямства ему было не занимать. Ее уговоры на него не подействовали. Он продолжил путь, не смотря на свое состояние.
- Ты там корни что ли пустила? – бросил ей через плечо. – Идем уже!
Осознав, что спорить с Вадимом бесполезно, Аня медленно поплелась за ним. А спустя несколько часов сильно пожалела, что не настояла на своем.
Его самочувствие ухудшилось. Стремительно. В какой-то момент, прислонившись спиной к дереву, дабы передохнуть и отдышаться, Вадим сполз по нему вниз. Буквально рухнул на землю, так как ноги его уже не держали. И к величайшему Аниному ужасу, подняться обратно он уже не смог. Ни самостоятельно, ни с ее помощью. Она умоляла его. Тормошила. Даже била. Но в ответ слышала лишь тяжелое рваное дыхание.
- Пожалуйста, - в отчаянии шептала, прижимаясь щекой к его груди. – Не пугай меня. Я прошу тебя. Умоляю! Открой глаза. Посмотри на меня!
Он явно слышал ее. Его веки трепетали, но оставались сомкнутыми.
С пересохших губ слетали частые короткие вдохи. Поглаживая Вадима по голове, Аня осыпала порывистыми поцелуями его щеки. Глаза. Лоб.
- Поговори со мной, - повторяла, точно одержимая. – Скажи хоть что-нибудь!
И чуть не умерла от облегчения, услышав короткое обессиленное:
- Пить…
Не раздумывая, она вцепилась в бутылку и приложила ее горлышко к губам Вадима.
А после влила ему в рот остатки воды. Все до последней капли.
Проглотив спасительную жидкость, Збруев снова впал в беспамятство.
Ослабленный и еще более горячий, чем прежде. Обняв его, как можно крепче, Аня задумалась о грядущей ночи, которую им предстояло провести без укрытия. Сама она без помощи Вадима могла только костер развести.
Собственно, этим ей и пришлось заняться, когда начало темнеть и холодать.
Пусть они остались без крыши над головой, но все еще могли согреться.
Разместив костер рядом с Вадимом, Аня тоже уселась возле него. Думать о том, что ждет их в ближайшие дни совсем не хотелось. И все же отмахнуться от тягостных мыслей было не так-то просто. Воображение оживляло в сознании такие сцены, от которых сердце на части рвалось. Страшные. Жуткие. И весьма реалистичные. Там не было надежды. Только смерть.
В какой-то момент, не выдержав напряжения, Аня беззвучно заплакала.
- Неужели ты оставишь меня? – прокаркала, глядя на Вадима сквозь пелену слез, застилающую глаза. – Неужели бросишь здесь совсем одну?
- Не планировал, - раздался вдруг тихий рокочущий голос Збруева.
Он все еще лежал у нее на коленях с закрытыми глазами, и говорил с большим трудом.
Но все же откликался. Признаки жизни подавал.
- И на счет слез тебя предупреждал, - тем временем продолжал Вадим. – Не могу и не хочу их видеть. У тебя красивая улыбка. Ты должна улыбаться.