Глава 33
- Ну, конечно! – смущенно растерев по щекам соленую влагу, Аня склонилась над ним. Погладила по щетинистой щеке. Взъерошила его темные жесткие волосы. – Что еще я тебе должна?
Вадим улыбнулся. Вернее, попытался. Уголки его рта еле заметно дрогнули.
- Дай-ка подумать… - начал он заторможенно, но фразу не закончил. Уснул.
На сей раз тормошить его Аня не стала. Просто ждала, надеялась и верила, что Вадим сам заговорит с ней, когда ему станет хоть капельку легче.
Так и вышло, но ждать пришлось долго. До глубокой ночи. Аня не спала. Прислушивалась к дыханию Вадима, отслеживала его температуру, которая и не думала спадать. А еще Ане приходилось следить за костром.
В очередной раз приблизившись к нему, чтобы подкинуть дров, она услышала слабый, но требовательный голос Збруева:
- Анют?
- Я здесь…
- Иди ко мне!
Она поспешила вернуться к нему. На небольшой настил из веток и листьев, который осилила соорудить для них, пока Вадим пребывал в небытие.
Едва она улеглась рядом с ним, он притянул ее к себе со словами:
- Хоть согрею тебя нормально, пока температурю.
- Сомнительный источник тепла, - улыбнулась Аня, наслаждаясь его близостью, кожей впитывая его запах, прижимаясь щекой к его щеке.
- Уж какой есть, - измученно выдохнул Вадим, мазнув губами по ее виску. – Извлекай максимум пользы из сложившейся ситуации. И далеко не уходи в следующий раз. Мне неспокойно. Я должен тебя видеть и чувствовать.
- Хорошо.
- Ань?
- М-м-м?
Шумно сглотнув, Вадим облизал губы. Выдержал паузу, собираясь с силами. А потом произнес то, от чего ее сердце зашлось в болезненной агонии.
- Если я не выкарабкаюсь…
Она сама не поняла, как прижала заледеневшую ладонь к его рту.
- Не говори так! – проблеяла срывающимся голосом. – Выкарабкаешься!
Поцеловав ее пальцы, Вадим отвел их от своего лица.
- И все же будем реалистами – я могу не справиться. Мы в сложной ситуации. И если вдруг ты останешься одна…
- Вадим, пожалуйста! Хватит!
- Ни в коем случае не сдавайся, - продолжал он, никак не реагируя на ее мольбы. – Даже без меня у тебя есть шансы выжить. Слушай. Слушай внимательно! Без еды ты продержишься до месяца. Без воды – считанные дни. Рядом река, но пить из нее нельзя. Только после кипячения. Но у нас есть бутылка. В нее можно собирать дождевую воду. Как строить укрытия, ты видела. Костер развести тоже в состоянии. В этом плане я могу за тебя не переживать. А вот маршрут… ты плохо ориентируешься на местности. Поэтому очень прошу тебя – никуда не сворачивай. Даже за дровами вглубь леса не ходи. Двигайся строго вдоль реки, и однажды выйдешь к людям.
- Я поняла! – отмахнулась Аня, желая как можно скорее закончить этот разговор. Ее сводила с ума даже вероятность такого жуткого исхода.
- Моя умненькая девочка, - Вадим поощрил ее легким шлепком по заду.
А потом вдруг сделался еще более уставшим и серьезным.
- И это, Ань… - начал неуверенно. Осекся, но продолжил. – Когда выберешься, встреться с моим дедом, ладно? История с твоей матерью… не хочу, чтобы у тебя остались сомнения на мой счет. А дед как раз ведет свое расследование и сможет предоставить тебе доказательства моей невино…
Аня снова заткнула ему рот. На этот раз своим собственным ртом.
На поцелуй Вадим ответил очень пылко, но вскоре отстранился.
- Мне не нужны доказательства, - призналась Аня, озвучив наконец то, что так долго терзало ее. – В глубине души, на каком-то интуитивном уровне я верила тебе, вопреки всему. Но мне хотелось, чтобы и мои близкие поверили. Чтобы простили и приняли тебя. А им одних твоих слов маловато будет.
- Я понимаю. Потому и прошу с моим дедом пообщаться после возвращения.
- Мы вернемся домой вместе!
- Это на случай, если я… останусь здесь.
- Я даже представлять такой случай не хочу!
- И не нужно. Просто сделай то, о чем я тебя прошу, если все в итоге закончится хреново. А еще, отцу моему передай…
Вадим вдруг замолчал. Его взгляд наполнился откровенной болью.
- Что? – уточнила Аня, когда тишина стала просто невыносимой. – Что ему передать?
- Ничего, - прозвучало угрюмо. – Вряд ли он теперь захочет слышать обо мне хоть что-то. Я умер для него, как сын. И умер еще до нашего похищения.
- Что ты такое говоришь?
- Правду, Анют. Суровую правду.
Аня задумалась:
- А эта твоя правда… как-то связана с нашим недавним разговором? Помнишь, ты спрашивал, останусь ли я с тобой если у тебя ничего не…
- Да. Связана.
- Ясно. Приставать с расспросами не буду, но если захочешь рассказать…
- Мы поругались. Я унизил его. Оскорбил. Он таких вещей не прощает.
- Ну что ты такое говоришь? – Аня потерлась лбом о его колючий подбородок. – Что значит, не прощает? Он – твой отец, а ты – его сын. Между родными людьми всякое бывает. Но когда случается что-то действительно серьезное, все обиды забываются. Лев Сергеевич – прекрасный отец. Да, строгий. Но ты всегда можешь на него положиться. Неужели ты думаешь, что из-за какой-то глупой ссоры он от тебя…
- Из-за глупой ссоры может и нет, - Вадим напрягся всем телом. – Но у нас случилось кое-что посерьезнее. И я… в меня будто дьявол вселился. Я осатанел от злости. Мне хотелось сделать ему больнее, чем мне было в тот момент. Так паршиво осознавать, что те слова… могут стать последним, что я вообще сказал своему отцу. И ведь не исправить уже ничего. Не изменить.
- Во-первых, не хорони нас раньше времени! – искренне возмутилась Аня. – А во-вторых, что же такого страшного ты ему наговорил?
Вадим ответил не сразу. Ане даже показалось, что он снова уснул.
Однако, спустя пару минут она услышала пропитанное горечью:
- То, что близкие люди никогда не должны говорить друг другу. Я сказал отцу, что ненавижу его. Что презираю. Что не хочу иметь с ним ничего общего. Что собираюсь уйти из дома и отказаться от его фамилии. И все в этом духе. А потом, спустя каких-то десять минут, нас с тобой похитили. Я не успел остыть. Я не успел извиниться. Я… ни хрена не успел, Ань! И теперь так на душе хреново. Я перегнул палку. Действительно перегнул. Сам знаю. И очень сожалею о некоторых словах. Не о всех! Что-то нужно было сказать ему уже давно. А что-то… говорить вообще не стоило. Не стоило!
Он замолчал. Притихла и Аня, не зная, как реагировать на услышанное.
Но Вадим ждал от нее этой самой реакции. Очень сильно ждал – она чувствовала. А потому, аккуратно подбирая слова, уточнила:
- Должно быть, случилось что-то из ряда вон… раз ты так взбесился?
Вадим поджал губы.
- Угу, - отозвался странной интонацией. – Я уважаю своего отца. С ним бывает непросто, но он мне очень дорог. И я ему счастья желаю. Но есть вещи, принять которые просто не могу. Это выше моего понимания и сил.
- О чем речь?
- А ты не догадываешься? – Вадим криво ухмыльнулся, чем всерьез озадачил ее. Насторожившись, Аня протянула:
- А должна?
- Зависит от того, насколько откровенна с тобой твоя сестра.
- Машка? Максимально откровенна. Как и я с ней. У нас друг от друга…
- И как ты относишься к этому? – перебил ее Вадим, сверля остекленевшим взглядом. – Как отреагировала бы, окажись на моем месте?
- Да на что?
- Если бы твоя мать связалась с парнем, который младше тебя, как бы ты отреагировала на эту новость? Как повела бы себя, застукав их в туалете?
- Ты совсем уже? – фыркнула Аня, покрутив пальцем у виска для наглядности. – Да моя мама никогда в жизни бы…
Она вдруг осеклась, осознав кое-что. И сокрушенно выдохнула:
- Господи! Так вот в чем дело! Ты застукал их - своего отца и Машку? Вышел из себя и наговорил гадости им обоим? Поэтому Машка плакала на банкете?
Вадим ничего не ответил, лишь взгляд отвел и задумался над чем-то. Но Аня погладила его по щеке, вновь вынуждая сосредоточить внимание на ней.
- Вадим, - пробормотала, грустно улыбнувшись. – Ну, почему ты у меня такой? Почему сперва делаешь, а потом думаешь? Ну, зачем? Зачем ты к ним полез? Это не наше дело! Это их личная жизнь! Сами разберутся! Но…
- Но? – повторил он, прикрыв потяжелевшие веки.
- Мне понятна твоя реакция, - искренне поддержала его Аня. – Окажись на твоем месте, я бы тоже разозлилась. Представляю маму в подобной ситуации и прямо кровь от негодования закипает. И дело даже не в ревности, не в эгоизме. Просто… я всегда считала ее идеальной. Я гордилась ей. Я равнялась на нее. А подобная ситуация разрушила бы этот идеальный образ в моей голове. Мне было бы больно. Я бы, наверное, разочаровалась в ней. Но это лишь первая реакция. А потом, когда эмоции поутихнут, я взглянула бы на ситуацию непредвзято. И если бы увидела, что мама счастлива с этим человеком, что у них все серьезно… я бы приняла их отношения и порадовалась за них. Но это я. А как поступить тебе, ты должен решить сам.
И вновь Вадим никак ее слова не прокомментировал. Судя по всему, опять отключился. По крайней мере с закрытыми глазами лежал и дышал беспокойно. Временами сильно вздрагивал. А когда проснулся в следующий раз, вел себя, будто в бреду. Рассказывал бессвязные истории без начала и конца. Смеялся невпопад. И просто что-то неразборчиво бормотал. В такие моменты Аня осыпала поцелуями его лицо и обещала, что все будет хорошо.
А потом Вадим резко распахнул глаза, схватил ее за подбородок и прохрипел, сверкая абсолютно диким и безумным взглядом:
- Я знаю. Знаю, почему Ксюха цеплялась к тебе все время. Она чувствовала! Как я хочу ТЕБЯ, чувствовала! Видела, как реагирую на тебя. Как взглядом в толпе ищу. Она ревновала, но сцены не закатывала. Выбрала другую тактику. Тебя провоцировала, а меня хитростью вынуждала причинять тебе боль. Она хорошо постаралась. Сделала все, чтобы мы с тобой презирали друг друга. Идиот! И почему я раньше этого не замечал? Почему к себе не прислушивался? Я ведь… бредил тобой! С самого начала, Аня!
- Да, брось! – глупо хихикнула она. – Ты терпеть меня не…
- Я внушал это себе. Внушал до тех пор, пока сам не поверил.
- Но зачем?
- Чтобы не чувствовать вину перед Ксюхой за то, что мечтаю о другой.
- Странный метод.
- Но действенный, - Вадим скривился. – Ненавидеть то, что тебе по какой-то причине недоступно, не так уж и сложно. Гораздо сложнее признать, что все совсем наоборот. Теперь я это понимаю. А еще так четко помню момент, когда впервые тебя увидел, будто это было вчера. И ощущения те прекрасно помню. Эйфория. Наверное, так это называется. Я чувствовал себя пьяным и взгляд от тебя отвести не мог. Обычная вроде. Хорошенькая, но ничего выдающегося - полный универ таких. Но меня так жестко припечатало, когда ты наконец на меня посмотрела… я от собственных мыслей и эмоций охренел. Это не объяснить словами. Это что-то на уровне инстинктов. Мне захотелось присвоить тебя! Своей сделать! Я уже тогда тебя выбрал. Нутром. Жаль только, что с влечением своим боролся. Жаль, что столько времени мы упустили. Мало, Ань! Ты была моей слишком мало! Я не готов тебя терять!
Аня сглотнула, пытаясь избавиться от комка в горле. Ее до дрожи пробрало от его слов. От отчаяния, которым они были пропитаны. Ей хотелось реветь. Хотелось зацеловать Вадима до обморока и пообещать, что он никогда ее не потеряет. Но… в их ситуации «никогда» могло оказаться слишком коротким. И о клятвах речи идти просто не могло. Зато шутить им никто не запрещал. Надеясь раскрепостить гнетущую обстановку, Аня рассмеялась через силу:
- Не готов терять – женись!
- Жениться? – Вадим расплылся в измученной улыбке. – И ты согласишься?
- После того, сколько раз ты меня… крутил и вертел на своем достоинстве? Пф! Конечно, соглашусь! Даже фамилией с тобой поделюсь, раз уж тебе своя разонравилась. Представь только – Стеклов Вадим Львович. Звучит-то как!
Вадим рассмеялся. Тихо, но искренне и задорно.
- Нет, уж! – шепнул ей на ухо, вынуждая покрыться чувственными мурашками. – У тебя будет моя фамилия! И только моя!
- В современном мире живем. Как на счет двойной?
- Моя-я-я-я! – настойчиво повторил Збруев, порывисто целуя ее в шею.
А потом оторвал тонкий прутик из настила и скрутил из него колечко.
Аня с удовольствием втянулась в эту игру и ждала его дальнейших действий.
- Как там обычно говорят? – произнес Вадим зомбирующим шепотом. – И в печали, и в радости? Пока смерть не разлучит нас?
- Скучно и банально, - подначивала его Аня. – Подумай лучше! Предложение-то… так себе. На троечку. И давай обойдемся без смертей?
- А, давай! – ему было очень сложно, но он принял сидячее положение.
Отзеркалив его движение, Аня тоже села. И пусть предложение Вадима было шуточным, сердце в груди замирало от волнения очень даже по-настоящему.
- Я хочу быть твоим мужем, - заявил он со свойственной ему надменностью, сверля ее абсолютно непроницаемым взглядом. – Хочу жениться на тебе. Защищать и оберегать. А также регулярно крутить и вертеть на своем достоинстве, пока Паркинсон и простатит не настигнут меня. Ты согласна?
Аня заливисто рассмеялась. Все страхи и проблемы временно отошли на второй план. И ей хотелось продлить этот миг, эти ощущения как можно дольше. Она с готовностью протянула Вадиму правую руку и кивнула:
- Какая дура откажется? Нет, уж! Это слишком заманчиво звучит!
Вадиму такой ответ понравился. Он хищно оскалился и медленно, чертовски медленно надел самодельное кольцо ей на палец. При этом смотрел на Аню так, что ее в жар кинуло от его взгляда. А еще возникло стойкое ощущение, что никакая это ни шутка. Что все всерьез и по-настоящему. И деревянное колечко-прутик на безымянном пальце жгло кожу, точно раскаленное золото. Пребывая в смешанных чувствах и действуя словно под гипнозом, Аня проделала все тоже самое. Взяла другой прутик, скрутила из него кольцо и продемонстрировала его Збруеву. Увлажнив пересохшие губы, пролепетала:
- Готов?
- Да.
- Еще не поздно передумать.
- Надевай!
- Уверен?
- Не… дразни меня!
- Ладно. Давай сюда свою лапищу.
Вадим протянул ей правую руку. От слабости его пальцы дрожали.
Но Аня не спешила завершать их шуточную церемонию бракосочетания.
Посмотрев на парня с хитрым прищуром, заговорщицки шепнула:
- И не страшно тебе?
- Страшно, - сипло отозвался Вадим. - Очень страшно!
- Почему?
- В отличие от тебя… я не играю.
Она застыла, оглушенная ревом своего пульса. Зажмурилась на миг.
А когда вновь распахнула веки, наткнулась на решительный взгляд Збруева.
- Давай! – услышала сквозь гул в ушах и уже не посмела ослушаться.
Практически под его руководством надела кольцо ему на палец.
- Ты даже не представляешь, на что подписался! – глупо хихикнула Аня, перебираясь на колени к Вадиму. – Теперь ты мой! От пяток до макушки. Каждый сантиметр твоей кожи, каждый волосок на твоем теле – это все мое!
Он невероятно сильно (для своего состояния) стиснул ее талию.
- Аналогично, Анюта! – прозвучало, как приговор. – Аналогично! Но одним телом я не ограничусь. Твои мысли. Желания. Чувства. Мне нужно все!
- Зачем?
- Хочу!
- И это, конечно же, аргумент?
- Неоспоримый! – ухмыльнулся Вадим, обессиленно укладываясь на настил. – Как на счет первой брачной ночи? Готова исполнять супружеский долг?
Аня приложила ладонь к его огненному лбу и беззлобно фыркнула:
- Спи уже, болезный. Долги ночью не отдают.
Он не стал спорить, но настоял на том, чтобы и она легла тоже.
Придвинувшись ближе к костру, они прижались друг к другу и уснули. Остаток ночи прошел без происшествий, но к утру стало холодно, когда дрова прогорели. Вадим по-прежнему температурил, но утверждал, что чувствует себя лучше и сможет идти. И разубеждать его в этом было бесполезно. Особенно после того, как он понял, что вода у них закончилась. Была слабая надежда на дождь, с помощью которого они могли пополнить запасы, но утро встретило их прекрасной солнечной погодой. Пользуясь этим, они выдвинулись в путь довольно рано. И то, что произошло между ними ночью, не обсуждали. Шли медленно (а по факту едва плелись) они не только из-за Вадима. Аня тоже сдавала позиции. Чувство голода, как ни странно, притупилось. Но жажда… жажда сводила с ума. Сердце надрывно колотилось в груди. Голова кружилась. В ушах стоял страшный гул. И тем не менее, стиснув зубы, Аня заставляла себя переставлять ноги. Левая. Правая. Снова левая. И так до бесконечности. Вадима вообще шатало, но он, как главный первопроходец, упрямо двигался вперед. А потом вдруг остановился. Резко, без предупреждения. Просто замер, глядя в одну точку.
- В чем дело? – переполошилась Аня, озадаченная его поведением. – Тебе нехорошо? Хуже стало?
Но Вадим ничего не ответил. Задумчиво нахмурился и попятился назад.
Отступив на пару метров, он уставился на противоположный берег.
А потом Аня услышала удивленное:
- Тропинка?
- Что? – она не сразу поняла, о чем идет речь. – Какая еще тропи…
- Вон, смотри. На том берегу.
Куда смотреть, Аня не знала. Тогда Вадим развернул ее голову в нужном направлении. Приглядевшись, она действительно увидела узкую тропку – спуск к воде на пологом участке берега. А это говорило лишь об одном – здесь бывают люди. И Вадим подтвердил ее догадки, заявив категорично:
- Нам нужно на тот берег!
Аня и сама это прекрасно понимала. И все же зачем-то уточнила:
- Ты уверен?
Ответ был вполне ожидаем:
- Да. За все время пребывания в этом гребанном лесу мы впервые наталкиваемся на следы других людей. Тропинка – как красный флаг. Она может вывести нас к какой-нибудь деревне. Мы должны это проверить.
- Хорошо. Но как мы попадем на другую сторону?
Аню неожиданно заинтересовал этот вопрос.
Ответ Вадима подтвердил ее худшие опасения:
- Вплавь.
- Но у тебя температура! Да и я не горю желанием, лезть в ледяную…
- А у нас есть выбор? – остановил он ее стенания, параллельно подыскивая место, где можно безопаснее всего спуститься к воде. – Доберемся до поселения и все проблемы решатся одним махом. И отогреемся, и вылечимся. А вдобавок еще накормят, напоят и родственникам нашим о нас сообщат. Разве это не стоит всех наших мучений?
- А если до поселения далеко? – все еще сомневалась Аня.
- Значит, разведем костер и согреемся.
- А если…
Вадим рывком притянул Аню к себе, заставляя умолкнуть.
- Не бойся! – произнес твердо, чеканя каждое слово. – Идем!
Переправа на тот берег заняла у них не так много времени, но далась Ане очень непросто. От холода и усталости ее ни руки, ни ноги не слушались.
К счастью, Вадим был рядом. И похоже, у него открылось второе дыхание.
Он помог ей выбраться на берег. Крепко обняв ее, пробормотал:
- Все. Все! Ты большая умничка. Сейчас согреемся. Сейчас костер разведем.
Они отцепились друг от друга и двинулись по тропинке в поисках дров.
Но вскоре оба застыли, увидев перед собой… вовсе не поселение. Среди деревьев, укрытый от любопытных глаз, стоял небольшой бревенчатый домик. А рядом с ним еще две постройки неясного назначения. Стуча зубами от холода, Аня покосилась на Вадима. Он молчал, но внимательно разглядывал сооружение, подойти вплотную к которому они не решались.
Аня прочистила горло:
- Это… что это?
Вадим неопределенно пожал плечами:
- Не знаю. Что-то вроде сторожки лесника, наверное. Пойдем, проверим.
- Стой! – Аня схватила его за руку. – Не надо! Ты что, сказку «Гензель и Гретель» не читал?
- Нет, - Вадим настойчиво потянул ее за собой. – Зато в свое время раз сто посмотрел «Морозко». И не собираюсь дожидаться воспаления легких где-нибудь под ёлочкой. Из крыши труба торчит. Значит в доме, как минимум, печка есть. Пошли. Согреемся, осмотримся и решим, что делать дальше.
Ане пришлось согласиться с планом Вадима. Да и выбора, как такового, у них не было. Уставшие. Голодные. До костей продрогшие. Они нуждались в крохотной передышке. В элементарном тепле и полноценном отдыхе.
И тем не менее, домик в лесной глуши ассоциировался у Ани с чем-то жутким. Пугающим. Приближаться к нему совершенно не хотелось.
Но Вадим ее опасений не разделял. Даже попытался успокоить, заверив:
- Не трясись. Все будет хорошо. На крайний случай у нас есть пистолет.
- Искупавшийся в реке? – парировала Аня. – Он хоть исправен теперь?
- Без понятия. Работать должен, но… надеюсь, все же обойдемся без него.
Едва ли это успокоило Аню. Просто необходимость согреться оказалась сильнее страхов и предрассудков. Они рискнули подойти к строению и тщательно осмотреть его. Сначала снаружи, а затем вошли внутрь. И были удивлены увиденным. Домик оказался пустым, но очень даже пригодным для временного пристанища. Да что там? Он определенно точно был обитаемым!
В помещении царил полумрак, потому что солнечный свет проникал внутрь только через крохотное оконце. Но и его оказалось достаточно, чтобы все тут разглядеть. В центре комнаты располагалась печь, которую Вадим назвал буржуйкой. На ней – видавшая лучшие времена сковородка и железное ведро. Чуть дальше, на самодельном столике у окна – точно такое же ведро, походный котелок, чайник, кружки и другая металлическая посуда.
На противоположной стене, максимально близко к печи – лежанка из широких досок. Над ней – внушительная полка с книгами. Вдоль самой дальней стены от угла до угла стояли такие же самодельные стеллажи со шторками-задергушками вместо фасадов. А на гвоздях у двери висели лампы-керосинки. Их-то Вадим и зажег в первую очередь для лучшего освещения. А потом затопил печь, рядом с которой так удачно лежала стопка сухих дров. После чего поманил Аню к себе. Усевшись на лежанку, они обнялись и молча ждали, когда же домик наполнится спасительным теплом. Еще раз обведя взглядом их временное пристанище, Аня поинтересовалась:
- Думаешь, здесь кто-то живет? В лесу? В таких условиях?
- Не знаю, - вяло отозвался Вадим, начиная дрожать – его снова знобило.
Знобило и Аню, но она старалась не заострять внимание на этих ощущениях. Она сосредоточилась на более приятных. Жар, исходящий от печи, потихоньку пробирался под кожу. Отогревал одеревеневшие мышцы. И такая слабость накатила на нее в какой-то момент, такая вселенская усталость, что Аня незаметно для себя уснула. Ей даже что-то снилось, но вспомнить что именно, после пробуждения она не смогла. Ее разбудил какой-то странный звук. Лишь продрав глаза она поняла, что это было. На печи стояло ведро, в котором закипала и бурлила вода. Аня потянулась, игнорируя ломоту во всем теле. Заметив Вадима, который сосредоточенно изучал содержимое стеллажей, она прокаркала сиплым спросонья голосом:
- Долго я спала?
- Однозначно дольше, чем я, - отозвался он, скользнув по ней внимательным взглядом. – Часа три, примерно. Как себя чувствуешь?
- На мне словно слон потоптался, - улыбнулась Аня, отмечая, как уютно и даже душновато стало в избушке. – Хочу пить и есть. Но… по крайней мере уже не подыхаю от холода. Кажется, так тепло мне не было целую вечность!
Вадим кивнул:
- Это точно.
А после поманил ее к себе:
- Подойди. Ты должна это видеть.
Зевнув и еще раз потянувшись, Аня выполнила его просьбу. Стоило ей приблизиться к Вадиму вплотную, он откинул шторку со стеллажей, демонстрируя Ане их содержимое. И произнес с лукавой улыбкой:
- Похоже, нам с тобой крупно фортануло!
Аня невольно вскрикнула, разглядев наконец, о чем он говорит.
На полках, сколоченных из обычных досок, чего только не было!
Какая-то старенькая одежда, полотенца, целая стопка теплых флисовых пледов. Ручная пила. Топор. Удочки и рыболовные снасти. В герметичном пластиковом контейнере хранились элементарные гигиенические принадлежности – зубная паста, кусковое мыло и флакончик шампуня.
Рядом с ним небольшая аптечка. Но куда более значимым и архиважным для них с Вадимом было содержимое крайнего стеллажа. Там, в точно таких же контейнерах Аня увидела то, от чего у нее свело желудок и буквально потемнело в глазах - внушительные продовольственные запасы. Крупы и растительное масло. Чай и кофе. Лапша, пюре и различные злаковые каши быстрого приготовления. Даже сахар и фруктовые леденцы лежали в закромах у запасливого хозяина домика.
- Господи! – выдохнула Аня, не веря собственным глазам. – Еда!
Она и сама не поняла, как один из контейнеров оказался у нее в руках.
Голод окончательно затуманил ее разум. Откинув крышку в сторону, Аня мертвой хваткой вцепилась в пакетик лапши быстрого приготовления. Рыча от нетерпения, она зубами надорвала упаковку. И уже готова была надкусить брекетик, сожрать его прямо так, не заваривая, но Вадим остановил ее.
Вцепился в запястье, мешая поднести ко рту. Аня пыталась дотянуться, но тщетно. Справиться с ним была не в состоянии. От бессилия она взревела:
- Отдай!
- Нет, - совершенно спокойно заявил Вадим, столь пристально наблюдая за ней, за сменой эмоций на ее лице, что Ане сделалось не по себе от его чернющего гипнотического взгляда. Превозмогая себя, она захныкала:
- Возьми себе другую пачку! Там же целая коробка!
И вновь услышала в ответ хриплое и почти издевательское:
- Нет.
- Я кому говорю? – Аня окончательно рассвирепела. – Отдай! Она моя! Моя!
- Серьезно?
- Серьезнее некуда! Я первая ее взяла!
- И-и-и?
- Значит, ты должен мне уступить!
- Прямо должен? И почему же?
- Потому что, я хочу ее! Так сильно хочу… ни о чем другом думать не могу! И кажется, умру сейчас, если не съем. Пожалуйста, Вадим! Ну, отдай!
Мольбы ее на него не подействовали. Руку ее он так и не отпустил. Вместо этого рывком притянул Аню к себе и пророкотал до жути низким голосом:
- Какие… знакомые ощущения! Аж кровь закипает, да?
- Угу. Голод – не тетка.
- Голод бывает разный. Очень разный.
Вадим замолчал. Затем ослабил хватку, прочистил горло и произнес:
- Потерпи немного. Пока ты спала, я набрал воду из реки. После кипячения ее можно будет пить. Заварим сейчас лапшу и наконец-то поедим нормально.
Это было непросто, но Аня согласилась.
Понимала, что он прав - на фоне обезвоживания давиться сухомяткой определенно не стоит. И Вадим это подтвердил. А потом проинформировал:
- Я осмотрел с высоты ближайшие окрестности. Мы рано обрадовались – поселений вблизи нет. Зато есть этот дом и еще две постройки. Первая – дровник, полный дров. Вторая – некое подобие бани. Простенькая, примитивненькая, топится по-черному, но свою функцию она выполняет. Понимаешь, что это значит?
- Мы можем протопить ее и искупаться? – прошептала Аня, не веря такой удаче. – Серьезно? Ты не шутишь?
Явно довольный собой, Вадим ухмыльнулся:
- Обижаешь! Она уже топится!
Завизжав от восторга, Аня бросилась к нему на шею.
- Спасибо! Спасибо! Спасибо!
Он подхватил ее под бедра и удерживая навису добавил:
- И еще момент… Я тут на книжной полке гостевой журнал нашел.
- Гостевой журнал? – переспросила она недоуменно.
- Да. Это что-то вроде книги посещений. И судя по отметкам в нем, судя по отзывам, тут довольно часто бывают люди. Обычные туристы. Сам домик принадлежит какому-то блогеру. У него канал в соцсетях про отдых в лесу, рыбалку, выживание и все в этом роде. И наведывается он сюда примерно пару раз в месяц – новые ролики поснимать. Если дождемся его, сможем попросить о помощи. Выйти с ним к людям или позвонить спасателям. Он-то координаты своей избушки точно знает. Ань, послушай - это наш единственный шанс на спасение. Вода есть. Крыша над головой есть. Закончатся продукты, я буду рыбачить. Тут мы гарантированно выживем, даже если начнутся холода. А если продолжим наше веселое путешествие по лесу – совсем не факт. Но я не знаю, как долго мы будем дожидаться здесь этого чувака. Неделю. Две. Три. Поэтому, принимать такое решение за нас двоих не могу. Давай думать вместе.