Глава 34

Неделю спустя…

- Анюта… - сквозь сонный морок прорывался к ней ласковый женский голос.

Родной и до боли знакомый. От него мурашки шквалом мчались по коже. От него нутро замирало. Он задевал такие глубокие струны души, что хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Путаясь в эмоциях, Аня притаилась. И почувствовала трепетное прикосновение к своей макушке, к волосам, к щеке.

- Милая! – прозвучало… не то наяву, не то у нее в голове. – Просыпайся!

Что-что, а вставать ей сейчас совершенно не хотелось. В теле от усталости жалобно ныла каждая мышца, каждая косточка. Недовольно фыркнув, Аня попыталась с головой нырнуть под одеяло. Не вышло – его у нее тут же отняли. Стало ясно – поспать ей сегодня больше не удастся. Сонно зевнув, она потянулась в постели и буквально заставила себя открыть глаза.

- Мама, - с теплотой обратилась к женщине, сидящей на кровати рядом с ней.

Та ответила странным выражением лица, пристальным взглядом и строгим:

- Вставай уже, бесстыжая девчонка!

- Почему сразу бесстыжая?

- Она еще и спрашивает! А-ну, потрудись объяснить, как это произошло?

Аня озадаченно нахмурилась:

- Что именно? Что такого страшного я сделала?

В глазах матери промелькнула едва заметная грустинка:

- Замуж вышла! – тяжелый вдох. – И ведь не просто вышла - навеки себя с ним кровью связала! А родительского благословения так и не спросила!

При одном лишь упоминании о Вадиме Аня смущенно улыбнулась. Скрыть счастья, переполнявшего ее, не смогла. Зато очень искренне извинилась.

- Прости. Само собой у нас все как-то получилось. Спонтанно, понимаешь?

- Само собой! – недовольно проворчала мама. – Вечно у вас все, само собой! Что у одной, что у второй. Мне-то что теперь с этим делать? Как твоего избранника тут встречать? Как постороннего человека или все же, как сына?

Аня растерялась. В груди ядовитой змей шевельнулась тревога. Ее насторожили слова матери. Но уточнить, о чем идет речь, она не успела.

- Как сына, разумеется! – раздалось вдруг со стороны входной двери.

Обернувшись на звук, Аня увидела Вадима. Как всегда дерзкий. Надменный. Уверенный в себе. Он стоял на пороге, сжимая в руках шикарный букет роз. Точную копию того, что некоторое время назад возложил на могилу ее матери. Нет! Не копию! Судя по оформлению и обертке, это был тот самый букет. Осознав это, Аня испуганно вскрикнула. Ее будто в прорубь с ледяной водой окунули. Сердце замерло в груди, а после начало яростно биться о ребра. Спина и лоб покрылись холодным потом. Недоуменный взгляд устремился на мать, а с губ сорвалось хриплое и почти истеричное:

- Что происходит? Мама? Как ты здесь оказалась? Ты же… ты же умерла!

От смеха, резанувшего по ушам, стало откровенно жутко. Аню передернуло.

Очертания предметов начали терять свою привычную четкость. Дышать стало трудно, больно. А они все хохотали над ее словами – и мама, и Вадим.

И было в их поведении что-то неправильное. Что-то дьявольское и до безумия пугающее. В какой-то момент Вадим оказался рядом с кроватью и галантно вручил цветы ее матери. Высоко оценив его жест, она улыбнулась.

Приняла подарок и произнесла одну единственную фразу. Но такую, от которой у Ани волосы на голове зашевелились от чистейшего ужаса:

- Ну, что? Ты готов?

- Да, - кивнул Вадим.

- Сделал все, что от тебя зависело?

- Конечно.

- Идем? – она протянула ему руку.

И Аню в ту секунду парализовало от необъяснимого страха.

- Куда? – проблеяла она дрогнувшим голосом. – Мам? Куда ты его зовешь?

Разумеется, никто ей не ответил. С определенного момента эти двое никак на ее присутствие не реагировали. Сосредоточенные друг на друге, они вообще ее не замечали. Ощущая себя немой, глухой и полностью бестелесной, Аня отчаянно пыталась достучаться до них. Даже затуманенным сознанием она понимала - происходит что-то противоестественное. А еще, ей совсем не хотелось отпускать Вадима куда-либо в компании своей… умершей матери.

А то, что ее нет в живых, она почему-то осознавала с предельной четкостью.

Потому и вопила, что есть мочи, обращаясь к Збруеву:

- Не уходи! Никуда не уходи! Не оставляй меня!

Едва ли он ее услышал. Напрасно только воздух сотрясала. И истошно закричала, когда Вадим все же взял ее мать за руку. Вместе они двинулись к выходу. А Аню будто подкосило от отчаяния и полнейшего бессилия.

Рухнув на колени, она прошептала еле слышно:

- А как же я? Вы бросаете меня? Вы оба? Оставляете совсем одну?

Как ни странно, но на сей раз они ее услышали. Остановились прямо у двери.

Мама обернулась, прожгла ее своим фирменным взглядом и тихо выдохнула:

- А ты не одна!

И мир погрузился в серое непроглядное марево. Аня проснулась от своего истошного крика. И на сей раз проснулась она уже по-настоящему.

Задыхаясь от нехватки кислорода, резко вскочила с кровати. Вернее, с лежанки, выполняющей роль таковой. Жадно втягивая воздух ртом и носом, Аня огляделась по сторонам. Ничего нового. Все та же лесная избушка. Все те же бревенчатые стены и полыхающая жаром печь. Картинка, не меняющаяся уже целую неделю. Да, после длительных раздумий, Аня согласилась с предложением Вадима. Они решили остаться в домике блогера, на который набрели совсем случайно, и дожидаться помощи здесь. В условиях, более пригодных для выживания. Так и началась их совместная и… почти семейная жизнь. Обязанности они разделили поровну. Аня взяла на себя стирку, уборку, готовку. А Вадим взвалил на свои плечи все мужские обязанности. Так как застряли в лесу они на неопределенный срок, даже имеющиеся продукты приходилось экономить. Но это было куда лучше, чем вообще сидеть впроголодь. К тому же, их рацион регулярно пополнялся грибами, которые Вадим лично собирал, и рыбой, которую он же и вылавливал. Его рука благополучно зажила (спасибо перекиси и зеленке, которую Аня нашла в аптечке), и температура больше не беспокоила.

Все потихоньку налаживалось, если можно так сказать в их ситуации.

Но тревога за Вадима Аню до сих пор и не отпускала. И сегодняшний сон – явное тому подтверждение. Аня не считала себя суеверным человеком. Многие вещи списывала на игры подсознания и свое богатое воображение. Однако некоторые моменты даже в ней пробуждали благоговейный ужас. Просто так. Вопреки здравому смыслу. На уровне инстинктов.

И сейчас эти самые инстинкты не давали ей покоя. Будто о чем-то предупреждали. А назойливый внутренний голос не переставая твердил:

«Нельзя уходить во сне за умершим человеком! Это очень плохой знак!»

Задержав дыхание, дабы хоть чуточку успокоиться, Аня мысленно обратилась к матери:

«Ты ведь не отнимешь его у меня, правда? С собой не заберешь?»

Ответом ей служила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в буржуйке. И только теперь Аня поняла, что находится в домике одна.

Вадима на их импровизированной кровати не было, хотя рассвет едва забрезжил за окном. Не помня себя от этого открытия, подстрекаемая отголосками недавних переживаний, она кинулась на улицу.

- Вадим? – позвала достаточно громко. А когда он не отозвался, уже требовательно закричала: - Вадим!

Но Збруев не отзывался. И вскоре выяснилось, почему. Она нашла его у дровника. Он колол дрова и совсем ее не слышал. А Аня больше никуда не спешила и свое присутствие не обозначала. Просто невольно залюбовалась им. Его мужественным мощным телом. Разворотом плеч. Игрой мышц. Силой, которую он вкладывал в каждое движение. В каждый взмах топора. Хозяйские вещи (которые они предварительно постирали и за неимением других вариантов оба носили) были Вадиму маловаты. Из-за этого и трикотажные спортивные штаны, и хлопковая футболка обтягивали его фигуру, как вторая кожа. От тяжелой нагрузки Вадим вспотел, и эта самая футболка намокла практически до пояса. Липла к телу. Будоражила воображение. Аня невольно облизнулась, поймав себя на мысли, что глаз от Вадима оторвать не может. Такой он красивый. Сильный. Здоровенный.

И весь ее. По крайней мере, здесь и сейчас. Словно почувствовав Аню, Вадим напряженно замер. Даже не оборачиваясь, строго пророкотал:

- Чего вскочила в такую рань?

- А ты?

Всадив топор в трухлявый пень, Збруев развернулся к ней лицом.

Стерев пот со лба краем футболки, признался:

- Не спалось. Всякая хрень в голову лезет. Задолбался ворочаться с боку на бок. Решил время с пользой провести. Тебя будить не стал. Ты слишком сладко спала и я… что? – он нахмурился. - Что ты на меня так смотришь?

Аня и сама не понимала, какого черта уставилась на него не мигая.

С необъяснимой тоской. С затаенной нежностью.

Но эмоции хлестанули ее наотмашь, стоило вспомнить сегодняшний сон, который так и не отпускал ее. Они-то и отразились на ее лице. Их-то и считал Вадим, уточнив напряженно:

- Ань? Все в порядке?

Аня с радостью подтвердила бы его слова, но на душе творилось что-то невообразимое. Что-то, чему она не находила объяснения. Ее так сильно тянуло к Вадиму, что хотелось плакать. Хотелось раствориться в нем без остатка. Под кожу просочиться. В подсознание пробраться. Хотелось кинуться к нему на шею. Вцепиться в него руками, ногами, зубами. И ни на мгновение, ни на секундочку от себя не отпускать. Вадим звал ее. Что-то говорил. Но Аня так глубоко увязла в своих мыслях, что и половины его слов не разбирала. Поддавшись порыву, она медленно двинулась к нему навстречу. Шаг. Еще один. А потом, когда ее сердце заколотилось в груди с утроенной силой, Аня сорвалась с места и побежала. Вадим поймал ее. Вцепившись ладонями в ее талию, удержал в нескольких сантиметрах от себя. Не позволял приблизиться вплотную. Прильнуть к его груди. Это страшно злило. Аня чувствовала острую необходимость в этой близости. Потому и не оставляла попыток обнять Вадима. Да только он стоял на своем. С тревогой вглядываясь в ее лицо, повторял:

- Аня? В чем дело?

- Ни в чем! – бросила она раздраженно, цепляясь за его плечи.

- Что с тобой?

- Соскучилась! Иди ко мне!

- Нет. Погоди…

Она смяла в кулаке ткань его футболки, фактически хватая за грудки.

- Обними меня, - захныкала, пытаясь притянуть Вадима ближе.

- Потерпи. Дай мне пару минут.

- Тебе так сложно?

- Я грязный, Анют! – выдохнул он, склонившись к ней и буравя ее стремительно темнеющим взглядом. – Потный весь. Мне нужно сполосну…

Привстав на носочках, Аня поймала его губы своим губами. Заставила заткнуться, чувственно проникая языком в его рот. Вадим вздрогнул и что-то невнятно промычал. На поцелуй ответил, но все же попытался отстраниться.

- Ань… Аня? – судорожный вдох. Тяжелый. Рваный. – Послушай меня!

Не собиралась она ничего слушать. Тем более сейчас. Когда кончики пальцев покалывало от желания, прикоснуться к нему. К ее бывшему злейшему врагу.

Не в силах противиться этому наваждению, Аня запустила руки ему под футболку. Легонько царапнула ногтями спину. Живот. Демонстративно оттянула пальцем резинку на спортивных брюках и отпустила, громко щелкнув той прямо по коже. Вадим зашипел, сильнее стискивая ее талию. Его горячее дыхание обожгло ее шею. Зубы на долю секунды впились в подбородок. До боли. До искр из глаз. А потом Аня услышала сиплое:

- Лучше не провоцируй. Могу ведь не сдержаться.

- И не сдержишься, - пообещала она, начиная дрожать под его хищным оскалом и посоловевшим угольно-черным взглядом. – Обещаю.

Подтверждая серьезность своих намерений, Аня накрыла ладонью бугор на его штанах. Огромный. Выпирающий. Жесткий. Благодаря тонкой ткани, она четко ощущала, где и что у него находится. Подушечкой указательного пальца провела от основания набухшего члена к головке. Погладила мясистую шляпку. И Вадима повело. Он дернулся от ее ласк, как от удара током. Воздух со свистом покинул его легкие. Зрачки расширились. Взгляд одичал. Играя желваками на скулах, он рыкнул до жути низким голосом:

- Твою мать, Аня!

- Что?

- Да, я хочу тебя! Но…

- Но?

- Я на взводе сейчас, - пророкотал он, зажимая в кулак ее волосы. – Быть нежным не смогу. Контролировать себя – тоже. Если не прекратишь распускать свои шаловливые ручонки, сорвусь. Буду груб. Отымею, как сучку последнюю. Поняла меня? Как свою личную… собственную сучку!

От его слов Аню кинуло в дрожь. Низ живота наполнился знакомым теплом.

А мозг напрочь отключился. Будто со стороны она услышала свой голос:

- Напугал, так напугал! Аж колени дрожат и… сами собой раздвигаются!

- Хозяина чувствуют, - Вадим лизнул уголок ее рта. – Приглашают.

- Так чего же ты ждешь, хозяин? – дерзко выпалила Аня, дотянувшись до его уха. - Член доставай! Но не забывай, кому он с некоторых пор принадлежит. И прямо сейчас вы оба… ну очень нужны своей законной владелице!

Вадим уставился на нее круглыми глазами. Его кадык напряженно дернулся. Ноздри начали раздуваться, как у хищника, учуявшего добычу.

Слегка прищурившись, он угрожающе рыкнул:

- Ну, все! Ты договорилась!

И потянул ее за волосы, вынуждая покорно запрокинуть голову.

Не дав опомниться, впился в ее губы болезненным жалящим поцелуем.

И все стало неважно. Все померкло на фоне тех ощущений, которые испытывала Аня в его руках. Они с Вадимом накинулись друг на друга, как одержимые. С таким голодом, будто не виделись больше месяца. Не прошло и минуты, а оба уже стояли почти голые и жутко возбужденные. Опьяненные друг другом и разгоряченные до такой степени, что даже осенней прохлады толком не чувствовали. Вадим прижимал Аню к себе так сильно, что у нее кружилась голова от нехватки кислорода. Он ласкал ее тело, чередуя поцелуи с легкими укусами. Выкручивал соски, заставляя Аню выгибать спину от остроты ощущений. Каждое его прикосновение к набухшему и клитору ощущалось маленьким взрывом сверхновой. Каждое скольжение вдоль ее влажных складок – всполохами пламени. В стремлении свести Вадима с ума, Аня не отставала от него. Сперва ласкала осторожно и трепетно. Поверх оставшейся на нем одежды. А потом осмелела. Запустила руку в его трусы, и сама застонала от удовольствия, ощущая ладонью пульсацию вен на набухшем жестком члене. Мясистую увлажнившуюся смазкой головку. Горячую бархатную кожу. Вадим встретил ее инициативу сладострастным:

- Да-а-а-а! А теперь сожми его крепче и погоняй в руке!

Аня безропотно подчинилась. Сгорая от дичайшего возбуждения, покорно выполняла все инструкции Вадима. А он умудрялся направлять ее, руководить процессом, параллельно целуя Аню и яростно натирая ее клитор.

- М-м-м! – хрипел чужим, незнакомым ей голосом. – Еще! Не останавливайся, малышка. Ты все делаешь правильно. И охеренно! Знаешь, как с ума меня свести. Да, вот так. Только сильнее. Аня… дрочи мне сильнее!

И какой бы привыкшей к его грязным фантазиям и пошлым фразочкам она ни была, не могла отрицать того факта, что и ее они страшно заводят. Пробуждают в ней настоящую дикарку. Ненасытную самочку. Всегда влажную и готовую для своего самца. Жаждущую лишь одного – ощутить себя наполненной и оттраханной им до потери сознания. А уж когда он сам направляет ее, и буквально умоляет… выпрашивает для себя капельку удовольствия, разум окончательно отключается. Всякий стыд исчезает. Все запреты и табу стираются. Остается лишь жажда. Примитивнейшая жажда друг по другу. Аня захныкала, плотно сжимая ноги в поисках облегчения. И вспыхнула от смущения, ощутив, что от возбуждения по ее бедрам стекает смазка. Заметив это, Вадим плотоядно облизнулся.

Его поплывший масляный взгляд сфокусировался на ее лице.

- Как сучка течешь! – произнес с придыханием. - Как самая настоящая сучка!

Не отдавая отчета собственным словам, Аня напряженно проблеяла:

- Так бывает, когда кого-то очень сильно хочешь. Или любишь.

Вадим замер, будто ошалев от услышанного. Шумно сглотнул.

До боли стиснул ручищами ее талию и наконец, сбивчиво пророкотал:

- Я знаю, как бывает! Я люблю!

И Аня замерла в его руках, чтобы в следующую секунду закричать в бешеном экстазе. Нет. Кончать прямо сейчас она не собиралась. Совсем не собиралась. Виной всему были его слова. Его признание-приговор, повисшее в воздухе. Оно подействовало на нее, подобно наркотику. Мощному и тяжеленному. Электрическим импульсом промчалось по венам. Заставило содрогнуться всем телом и закатить глаза от удовольствия, пронзившего каждую клетку. Ноги ослабли до такой степени, что ее уже не держали.

Аня медленно опустилась на колени, пытаясь отдышаться и усмирить беснующийся пульс. Голова кружилась. Перед глазами все расплывалось. Низ живота страшно пекло. Вадим ей не препятствовал. Не придерживал.

Не помогал подняться. Потому что сам опустился на землю вместе с ней.

В отличие от нее, разрядки он не получил и настаивал на продолжении.

Не удивительно. Он и прежде бывал неутомим. А теперь, после их взаимных откровений, казалось и вовсе с катушек слетел. Повторяя вновь и вновь, что она – только его девочка, его любимая малышка, целовал Аню все требовательнее и требовательнее. Стискивал в объятиях все сильнее. Больнее. Она же тихо лепетала, сбивчиво соглашаясь с каждым его словом:

- Да, твоя… Ни с кем, кроме тебя… Ты – мой единственный…

Вадим развернул ее к себе спиной. Прижал к своей груди. Заставил прогнуться в пояснице и прижаться ягодицами к его оголенному паху.

- Все так! - прихватил зубами кожу на ее шее. – И меня на части рвет от этой мысли! Моя невинная неопытная девочка! Как же я тащусь, развращая тебя!

- Коварный! Так ты специально меня пошлыми словечками закидываешь?

- Пока только разминаюсь. К настоящим пошлостям ты еще не готова.

- Ну, не скажи, - Аня напряженно фыркнула. – Я уже вполне могу произнести фразу «сосать член» не падая в обморок от смущения. Я почти научилась.

- Серьезно? Я требую демонстрации!

- Обойдешься!

Одна его ладонь собственнически сжала ее грудь. Другая – горло.

А прямо над ухом прозвучало хриплое:

- Умоляю!

И Аня сдалась. Увлажнив пересохшие губы, томно прошептала:

- Сосать член. Сосать член. Если ты хорошенько меня попросишь, я встану перед тобой на колени, широко раскрою рот и буду сосать твой член. Сначала медленно, осторожно. А потом быстро и глубоко. Как ты любишь.

- Замолчи! – рассмеялся Вадим, утыкаясь носом в ее шею. – Это слишком круто звучит в твоем исполнении. Сжалься. Я же сейчас… тупо кончу!

- Сам попросил, - расплылась Аня в глупой наисчастливейшей улыбочке.

А потом невольно вскрикнула от боли – так сильно Вадим впечатал их тела друг в друга. И пока она сражалась за новый глоток воздуха, простонал:

- Черт бы тебя подрал, Анюта! Как ты это делаешь, а? Хочу тебя… на себя… как на иглу подсадить. А в итоге сам… все сильнее в зависимость от тебя впадаю. Тебе порой достаточно просто показаться на горизонте и покрутить задницей, чтобы у меня встал. И это ненормально. Я чувствую себя психом. Чувствую… бл*дь, мне реально страшно от того, что я к тебе чувствую!

- Не бойся, я с тобой! - Аня игриво вильнула вышеупомянутой задницей.

И даже не заметила, в какой момент оказалась на земле. На четвереньках. Обездвижена и до упора нанизана на его каменный, бугрящийся венами член. Вадим ворвался в нее одним резким толчком и замер, смакуя момент.

Больно впился пальцами в ее бедра и мучительно прошипел:

- Уф! Никогда к этому кайфу не привыкну! Ты такая узкая внутри!

- Вадим…

- Такая горячая, - продолжал он, хватая Аню за горло и вынуждая прогнуться в пояснице. – Любить и трахать эту обалденную девочку. Трахать и любить.

Воодушевленная неожиданным комплиментом, Аня сжала его внутренними мышцами. И сплошь покрылась мурашками, услышав судорожный стон:

- Еще! Давай же! Ну?

- А где пожалу… а-а-а-х-х-х!

Теперь уже с Аниных губ сорвался протяжный стон. Потому что игры закончились. Потеряв терпение, Вадим начал двигаться в ней, постепенно наращивая темп. С хлюпающим звуком вгонял свой член в нее по самое основание. Одной рукой удерживал ее за волосы, как за поводок. А второй накрыл и без того набухший пульсирующий клитор. И Аня взвыла. В голос.

- Ва… Вадим!

- Да, малышка?

- Я сейчас… сейчас…

- Знаю. Я тоже.

Его «тоже» продлилось около десяти минут. За это время Аня успела кончить дважды. Ярко. Мощно. Мокро. С брызгами, конвульсиями и дикими воплями, эхом разносящимися по округе. Финал Вадима был не менее зрелищным. С громким ревом он излился ей на спину, едва успев вынуть член. А потом благодарно чмокнул Аню в губы, подхватил ее на руки и понес в баню, которую оказывается уже протопил с самого утра. Там они задержались еще на полчаса. Нежились в тепле. Прогревали косточки. Сперва натирали друг друга мылом и мочалкой, затем омывали чистой водой из ковша. Он ее, а она его. И все молча. Не сговариваясь. Обмениваясь лишь взглядами и сдержанными улыбками. Странный ритуал, но такой чувственный. Наполняющий тело приятной негой, а сердце теплотой. Демонстрирующий абсолютную заботу друг о друге. Когда с омовением было покончено, Вадим уселся на широкую скамью и увлек Аню за собой.

Мокрые, разгоряченные, они просидели в обнимку еще некоторое время. Откинувшись спиной на широченную грудь Збруева, Аня водила пальцем по его руке. Рисовала невидимые узоры, вкладывая в это всю свою нежность.

- Это прозвучит дико, - задумчиво протянул Вадим, нарушая затянувшееся молчание, - но мне начинает здесь даже нравится. Привыкаю, видимо.

Аня потерлась щекой о его плечо и улыбнулась:

- Ты прав. Звучит дико.

- Тут спокойно.

- Нам - да. А каково сейчас нашим близким? Они, наверное, с ума сходят.

Вадим уперся подбородком в ее макушку.

- Если мои подсчеты верны, с момента похищения прошло около двух недель. Это огромный срок в контексте выживания. В схожих ситуациях очень многие люди погибают. Нам тупо повезло, но об этом никто не знает. Считают, что у нас практически нет шансов на выживание. Не удивлюсь, если нас признали пропавшими без вести. Или уже похоронили. Оплакали.

- Не говори так, - не смотря на жар, окружающий их, Аня зябко поежилась. – Мне становится не по себе.

- И мне, - признался Вадим. - Но я все чаще об этом думаю.

Аня отказывалась принимать его версию, но произнесла вполне ровно:

- Как бы там не было, а Машка и Оля не успокоятся, пока не узнают наверняка, где я и что со мной стало. Твои родные тоже. Нас ищут, я уверена.

- Если знают, где искать.

- Конечно зна…

- Да откуда, Ань? – Збруев горько усмехнулся. – Нас окружают гектары леса. Даже зная примерный маршрут человека, очень сложно найти его в таких дебрях. А наши родные могут и не знать, что похитители увезли нас так далеко от дома. Им до сих пор могут морочить голову, и утверждать, что мы находимся у них. Понимаешь? Они лишились своего главного рычага давления, но вряд ли станут это афишировать. Скорее всего, продолжают ломать комедию и пытаются шантажировать моих близких, чтобы отжать наш завод. О каких поисках в лесу может идти речь в таком случае? Ни о каких! На нашего блогера надежды куда больше. Но он не спешит проверять свои владения. И неизвестно, когда вообще объявится. Эта неопределенность меня угнетает. Мы теряем время и можем серьезно встрять. Ведь…

- Что? – проскрипела Аня, когда он резко замолчал.

Поразмыслив немного, Вадим озвучил свои главные опасения:

- Здесь нас могут искать только те, кто сюда и привез.

Аня напряженно застыла в его объятиях.

- Думаешь, они все еще нас…

Вадим кивнул:

- Вероятность есть. Мизерная, но есть. Я путал следы, как мог, но если эти мрази додумаются привлечь поисковых собак, те выведут их прямо к нам.

- Будем надеяться, что этого не произойдет, - Аня ободряюще сжала его ладонь, переплела их пальцы. – Пусть думают, что мы давно склеили ласты.

- Пусть! – торжественно согласился Вадим.

- Ты из-за этого на взводе в последнее время? Сам не свой ходишь.

- Отчасти.

- Какие еще могут быть причины?

- Дурацкие сны, - недовольно скривился Вадим. – И очень жесткая кровать. Аж хочется хорошенько втащить тому, кто ее черти-как сделал!

От подобного заявления Аня прыснула со смеху осознав, что его мажорские замашки никуда не делись. Рассмеялся и Збруев, припадая губами к ее горлу.

- Ты только не накручивай себя раньше времени, ладно? Прорвемся, Анют!

- Конечно, - вторила она ему в ответ. – У нас нет другого выбора.

Вскоре, когда баня начала остывать, они вернулись в домик. Вместе приготовили скромный обед из имеющихся съестных запасов. Но подкрепиться не успели. Решили сперва сходить к реке и набрать воду.

Однако и эту миссию с треском провалили. Выйдя из домика на улицу, Вадим вдруг остановился. И сделал это так резко, что Аня от неожиданности налетела на его спину. Но он, казалось, этого даже не заметил. Смотрел прямо перед собой, напрягшись при этом всем телом. Ничего не понимая, Аня выглянула из-за его плеча и… мягко говоря, оторопела.