Глава 19 Джозеф

Клара

Когда я увидела парочку, сперва подумала о том, что жена значительно моложе мужа. Навскидку я бы дала разницу около пятнадцати лет. Если они не маги, конечно… Вторая же мысль: девушка слишком нарочито прятала взгляд в пол. То ли выказывала настоящее смущение, то ли это все было показное, чтобы соответствовать философии организации.

Общество ведь поклоняется старым семейным устоям? Привычка цепляться за прошлое и утверждение, что раньше было лучше, прекрасно показывает человеческую натуру. То ли ленивую, то ли боящуюся принять новое.

Но тем не менее… Еще полтора века назад женщина являлась приложением мужчины. Даже в магические академии нас не брали. Поэтому извините меня за отрицательное отношение к этому балагану.

Неожиданно наши с Дарлингом имена произнесли на весь зал, и я отвлеклась.

— Наше сообщество всегда радо новым людям. Позвольте представиться. — Мужчина с рыжими бакенбардами едва заметно склонил голову и тут же распрямился. — Моя жена — Генриетта Фолсиш, и я, Анисим Фолсиш.

Фолсиш? Будто специально выбрали одну из самых распространенных фамилий.

Мужчина направился к нам, а люди отползали в сторону, освобождая ему путь. Макс, до сего времени молчавший, неспешно поднялся на ноги, и я вслед за ним. Со всеми работниками организации напарник вел себя сдержанно вежливо, без аристократических замашек: руку никому не целовал и затейливых словосочетаний не употреблял.

Анисим Фолсиш приблизился к нам, добродушно улыбнулся и протянул широкую ладонь для рукопожатия.

— Вам у нас обязательно понравится, — обещал он, с энтузиазмом тряся ладонь Дарлинга — у меня бы уже рука онемела. Меня мужчина игнорировал и даже не удостоил взгляда, сосредоточившись на Максе.

Ла-а-адно… Я примерно поняла, как здесь все устроено.

— Давайте поприветствуем новых членов нашего сообщества! — вновь громогласно воскликнул Анисим.

Мы утонули в аплодисментах. А я, кротко улыбнувшись, опустила глаза в пол.

«У меня хороший пример для подражания, — исподлобья посмотрев на Генриетту Фолсиш, отметила я про себя. Обвела взглядов остальных собравшихся в зале и вынесла неоднозначный вердикт: — То ли фанатики чертовы, то ли люди, попавшие в ловушку».

Спустя час, наполненный речами, радостными окликами и пропагандой, ничего так и не изменилось. Временами я отключалась от происходящего, потому что уже не надеялась услышать что-нибудь полезное. Да и внимание по большей части все равно было приковано к Дарлингу, который, в отличие от меня, изображал внимательного зрителя.

Временами Анисим просил подняться одну из женатых пар и задавал им вопросы. В основном его интересовало, как изменилась жизнь этих людей после вступления в сообщество.

— Я стала лучше спать, — говорила женщина.

«Ну естественно, а после очередной дозы дурмана можно вообще не проснуться», — мысленно суфлировала я.

— Я больше не беспокоюсь по пустякам.

То же самое, что и с первой. Знаете, лучше бы чай с ромашкой выпили. На худой конец к целителю сходили или книгу прочитали. Беспокойство ведь от беспорядочных мыслей в голове. Однажды в детские годы, когда я сильно переживала, мама спросила: «Клара, каков шанс того, что то, о чем ты беспокоишься, произойдет?» Она ждала от меня ответа, а я, глубоко задумавшись, поняла, насколько глупы были мои опасения. В тот момент я боялась, что вулкан на другом конце империи начнет извержение, и лава, содержащая в себе тонны магического металла, затечет к нам в дом.

— Мы с мужем теперь лучше понимаем друг друга. — Покраснев, говорившая бросила лукавый взгляд на супруга.

«Ну, это даже не интересно… — подумала я, мрачно наблюдая за парой. — Все снова свелось к дурману».

Так или иначе, люди говорили об одном и том же, просто иными словами. И мне все больше хотелось разобраться в этом деле.

Вновь оглянувшись, чтобы запечатлеть выражения лиц в памяти, я придвинулась ближе к Дарлингу. Так было спокойнее. На самом деле морально тяжело было осознавать, что вокруг на несколько метров одни лишь враги. Не сравнить с прошлыми моими заданиями. Все же как мало у нас опыта.

***

Макс

Когда коленка Раженской коснулась моей ноги, я решил, что это случайность. Вот только напарница и не подумала отстраниться. Беспокоилась? Что ж, я не удивлен. Паршивое местечко.

От запаха благовоний першило в горле. От звучавших речей портилось настроение. Стольким людям запудрили голову… У меня было достаточно времени убедиться, что они свято верили в слова Фолсиша. А вера страшная вещь. Неправильные убеждения как змеи-искусители — способны толкнуть на любые поступки и, что еще ужаснее, оправдать их.

Организация собрала много последователей. Настолько, что, похоже, никого из них не беспокоила пропажа некоторых знакомых. Возможно, они даже не заметили…

Видимая оболочка организации — механизм с множеством одинаковых шестеренок. Выкинь одну и ничего не изменится. Скорее улучшится, ведь появится место для новенькой детали. Внутренняя — дурман. Поставка? Распространение? Хотя я бы предположил, что пока все находится на этапе экспериментов. Будто они работают над новым составом с цветками темного смертника. А сообщество — ширма, которая весьма успешно скрывает подопытных.

Не знаю, насколько полезен будет наш визит, но он определенно позволил проникнуться царящей здесь атмосферой.

Лекция плавно подходила к концу — это чувствовалось в интонациях Фолсиша. Клара выпрямилась, отодвинулась. По ее сосредоточенному лицу было видно: она что-то задумала.

— Сегодняшняя встреча прошла очень успешно, — с чувством глубокого удовлетворения произнес Анисим. Его взгляд коснулся нас с Кларой. — Надеюсь, наши новые последователи тоже вдохновились идеями, которые мы чтим и лелеем… А теперь, как всегда, прошу в соседний зал. Настала пора насладиться моментом воссоединения и будущего расставания за кружечкой прекрасного чая с вкуснейшим угощением, что испекла моя супруга.

Генриетта склонила голову, принимая прозвучавшие благодарности, и засеменила к дверям напротив. Последователи направились за ней, бурно обмениваясь приветствиями с теми, с кем не успели до лекции. А Фолсиш тем временем задержался, чтобы переговорить с нами. Скорее всего, они беседуют так с каждым новым человеком, перешагнувшим порог этого здания.

— Как все прошло? — поинтересовался Анисим, складывая ладони лодочкой на своем внушительном пузе.

— Нам с Кларой понравилось. Правда, это только первый визит, многое еще надо переосмыслить, понять…

— Да-да, конечно. — Фолсиш с энтузиазмом закивал.

Я тем временем пытался понять: кто он? Обычная пешка? Или он все же имеет прямое отношение к истинной деятельности организации? Его одежда ничего о нем не говорила: просто коричневый костюм с клетчатой жилеткой горчичных оттенков, платок в верхнем кармане и туфли, повидавшие виды. Никаких артефактов или фамильных безделушек.

— Вы не представляете, сколько радости мне принесли. Надеюсь, нынешний ваш визит будет не последним. — Анисим повернулся боком и, коснувшись ладонью моей спины, добавил: — Пройдемте.

От этого касания внутри меня вспыхнуло отвращение.

— Кхм. Извините… А где у вас уборная? — невинно спросила Клара. Ее рука прижималась к животу, а на лице застыло болезненное выражение.

Без фантазии, но умно.

— Подождите немного, сейчас я позову Генриетту, она отведет вас. — Анисим на мгновение растерялся.

Но Раженскую скрючило так, что даже я на секунду засомневался, а спектакль ли это?

— Я. НЕ. МОГУ. ЖДАТЬ. — Ее едва не затрясло.

Кажется, теперь я знал, что буду вспоминать и над чем ржать, когда заскучаю. Я, конечно, подозревал, что Клара та еще актриса, но за последние годы она поднаторела в этом искусстве. И главное, совсем не стеснялась.

— Э-э-э, — Анисима явно вышибло из колеи, — ладно. Пройдите дальше по коридору, под лестницей вход в уборную. Только никуда не сворачивайте!

— Спасибо. Спасибо большое. — Раженская благодарила так, будто на нее снизошла вселенская благодать. Рванув к выходу, она вскоре скрылась в коридоре.

— Никуда не сворачивайте! — вновь крикнул Фолсиш, что теперь не переставая наглаживал бакенбарды, будто решив проредить их.

Похоже, он уже глубоко жалел, что поддался моменту и отпустил ее одну. Похоже, именно это делать ему строго воспрещалось. Сколько беспокойства из-за сущего пустяка. Главное, чтобы Раж не попалась.

— Идемте. Вас, наверное, ждут, — обратился я к Фолсишу. — Не беспокойтесь, моя супруга хорошо ориентируется. Не заблудится. А еще очень послушная, никуда не свернет.

Мужчина успокоился, но лишь потому, что сам этого страстно желал. Кто-то запугал Анисима настолько, что на лбу его выступил пот и он не распознал иронии в моих речах.

***

Клара

Я, конечно, бываю отчаянной, но все же в этот раз потребовалась вся независимость моего характера. Именно при Дарлинге позорить себя хотелось меньше всего. Да и я прекрасно понимала, как выгляжу со стороны. Идя по коридору, я готовилась к тому, что эта история станет одной из тех постыдных ситуаций, о которых друзья договариваются никому не рассказывать.

Но мы ведь с Дарлингом даже не друзья…

Все Дуайт Лин виноват. Хотя на самом деле я ему глубоко благодарна. Он многому меня научил, в том числе использовать то, что другие считают слабостью. Моя же слабость, по его словам, заключалась в том, что я женщина.

Я уступаю в физической силе, но компенсирую это магической. И мало кто заподозрит в девушке следователя. Оно и оправдано — мало нас. То нервишки не выдерживают, то семья появляется. Какой муж обрадуется, что у него жена жизнью рискует? Верно, никакой.

Еще на подходе к лестнице я увидела полуоткрытую дверь с льющимся из-за нее светом. Коридор же шел дальше, заворачивая. В углу стоял столик с высокой цветочной вазой и уже высохшим букетом в ней. Окна здесь были лишь для вида, каждое скрывала плотная штора в цвет отделки — в коридорах висели зеленые, с тонкой золотой каемкой понизу.

Глубоко вдохнув, я почувствовала, как запах благовония защекотал нос. Помедлив пару секунд, я прошла мимо двери в уборную, применив простое заклятие поиска, чтобы узнать, если ли кто-то за поворотом.

Никого. Только далеко прощупать пространство не удалось — слишком велик шанс быть обнаруженной.

Я осторожно повернула за угол и увидела несколько дверей, смотрящих друг на друга. Коридор упирался в арочный проход, ведущий в комнату, тонущую во тьме. Первая же дверь была не заперта, вот только комната оказалась пуста: лишь голые стены с обшарпанными обоями.

Тихо вернувшись обратно, я двинулась дальше, чтобы осмотреть остальные помещения. Уже провернув следующую ручку и открыв дверь, я собиралась заглянуть внутрь, когда на другом конце коридора неожиданно вспыхнул свет — яркий, внезапный, но покорный, сразу облепивший фигуру, взявшуюся из ниоткуда. Человек, состоящий полностью из черных ломаных линий, прошел в арку, скрывшись в комнате и каким-то чудом не заметив меня.

Меня же словно молния пронзила. Если бы могла, она бы меня убила. Одно мгновение обесценило все неожиданности, случавшиеся на протяжении моей жизни. Я его узнала. Узнала худощавое лицо. Узнала мага в шляпе, что мы с Дарлингом увидели ночью во время слежки.

Время растянулось. Тело охватил жар, холод, ладони вспотели… А потом я сделала единственно правильный выбор — шагнула в комнату, претворив за собой дверь и позволив себе лишь пару секунд мучиться вопросом, сделала ли я это достаточно тихо. Из-за крови, шумевшей в висках, я не была в этом сильно уж уверена.

Послышались приближающиеся шаги. Я уже готовилась к бою, потянувшись к ножу в сапоге, когда послышались голоса, — человек в шляпе был не один.

— Доставь это Резье. Ему понравится.

— Хорошо. Я все выполню. — Я с неудовольствием осознала, что они остановились прямо за дверью. Совпадение? Или он все же меня заметил?

Если первый голос был холодным, ровным, то второй — достаточно громким, чтобы я услышала его, но в то же время несмелым, с нотками страха.

Я прижалась спиной к холодной стене и зажала рот рукою, чтобы не выдать себя даже дыханием. Могла ли я ошибаться? Увидеть человека в профиль — недостаточное доказательство, любой бы засомневался. Но интуиция твердила, что я не ошиблась. Сознание всегда сомневается, даже если для этого нет причин, а вот внутренний голос — нет.

Костюм, шляпа, голос — как же все отличается от образа человека, встреченного мною на площади Великого Чародея. Парень-фейерверщик. Черноволосый, худой, нос с горбинкой. В ту встречу он показался мне обаятельным, а теперь какая-то часть меня желала спрятаться и забиться в угол.

— Ах, и еще… Увеличьте дозу. Мы, конечно, должны соблюдать осторожность и сохранять терпение, вот только Резье ни тем ни другим не отличается. Работайте.

— Я все понял, Джозеф.

— Если понял, так иди, — ответили ему с неприкрытым раздражением.

«Джо-зеф…» — мысленно повторила я, будто пытаясь понять, какой человек скрывается за именем. Когда понимаешь, перестаешь бояться. До сих пор это срабатывало.

Была ли встреча на площади случайной, или все изначально было подстроено? Рациональная часть меня склонялась к последнему варианту. Вот только он куда хуже, поэтому я не могла сразу же с ним смириться. Если подстроено, то в штабе предатель… Значит, все это время мы с Максом гуляли по острию ножа.

Измену Дарлинга я даже не рассматривала. Не мог он. Предательство — это удар в спину, а такое не в его натуре. Хотя бы в своем напарнике я была точно уверена.

— Ты остаешься?..

Говорившие обращались к друг другу на «ты», но становилось сразу понятно, что Джозеф занимает положение куда выше.

— Скажи мне, Дин, с каких пор тебя волнует, что я делаю? Может, я чего-то не понимаю? — Вслед за этими словами послышался глухой удар, а потом всхлип. — Скажешь, что я ошибся? Думаешь, я могу ошибаться?

— Нет-нет…

— Ну вот и отлично. — Голос обманчиво потеплел.

Всхлипы прекратились.

Я как завороженная уставилась на ряды стеллажей у стен. Они были заполнены хламом и разнообразной утварью: тарелки, вазы, прозрачные склянки, засушенные букеты цветов, перевязанные бечевкой. На двух вешалках с изогнутыми ножками висели несколько шуб из бурого меха и поясов с металлическими пряжками, на которых поблескивали зеленые камушки, что венчали глаза змеи. К сожалению, как следует рассмотреть рисунок не удавалось.

Тело словно одеревенело. Главное, чтобы меня не хватились. Я ушла довольно давно.

— Скажи мне, что делать, если в доме завелись крысы? — спросил Джозеф. Его вопрос был внезапным, как фейерверки, которыми он управлял на площади.

В голове никак не вязался образ уличного актера с тем, что предстало передо мной теперь. Существо за дверью было жестоким и упивалось чужой слабостью. Может, они братья? Ага, конечно. Тогда Дарлинг моя троюродная тетя. Таких совпадений не бывает.

— Джо, я не понимаю…

— Я всего лишь спросил, что делать, если в жилище завелись вредители? — процедил Джозеф.

— Потравить? — несмело предложили в ответ.

— Хм, да. Хороший вариант. Не лучший, но сойдет, — задумчиво, с мрачным весельем отозвался «Джо». — Ладно, идем.

Послышались удаляющиеся шаги вместе с глухим ритмичным звуком, будто кто-то из собеседников постукивал кулаком в стену.

***

Макс

Чай, налитый в аккуратные чашечки, испускал легкий дымок. Пахло травами — ничего необычного на первый взгляд. Булочки с сахарной посыпкой разбирали с подносов так стремительно, что вскоре осталось лишь две. Для меня и Клары. Точное количество.

Раженская куда-то запропастилась. Меня это нервировало. Мысленно я уже перебрал десяток вариантов действий, и лишь терпение, привитое за время академии и службы, до сих пор держало меня на месте. Напарницу, возможно, давно схватили, но с другой стороны, я мог и все испортить.

— Почему вы один? — Аннабель, что отсутствовала на общем собрании, появилась в зале несколько минут назад. Она присела на соседний стул и поставила свою наполовину опустевшую чашку рядом с моей.

— Клара отошла в уборную. Скоро подойдет, — развернувшись полубоком, ответил я. Когда хочешь в чем-то убедить, лучше смотреть в глаза. — А вы почему одна? Кстати, на собрании вы тоже отсутствовали.

— Да, мы не ожидали, что так получится. Нам срочно потребовалось принять заказ, — улыбнувшись, сказала кондитер и склонилась чуть ближе. — Так получилось, что мы обеспечиваем наше сообщество продовольствием. Много денег это не приносит — мы всегда делаем большую скидку. Все на благо общего дела.

— Вы весьма благородны, — заметил я, начиная мысленный отсчет.

Если Раженская не явится, пойду искать. Сначала не привлекая внимания, а там как пойдет.

— Спасибо. — Аннабель кокетливо опустила взгляд, принимая комплимент. — Так как вам лекция? Анисим Фолсиш обычно всегда очень внимателен ко всем.

— Да, нас тепло встретили. И у меня появилась пища для размышлений.

— Я рада. Вера меняется не сразу. Но вы уже сделали первый шаг навстречу новой жизни. — Аннабель кивнула на булочки, оставшиеся на подносе. — Не попробуете? Все их очень любят.

В полном молчании я посмотрел на выпечку. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем я дал ответ:

— Пожалуй, откажусь. Нам с Кларой сегодня нездоровится. Вчера обедали в непроверенном месте. — Губы сложились в извиняющуюся полуулыбку. — Мы уже выпили целительское зелье перед приходом сюда, и лучше пока ничего не есть.

— Ужас. Мне жаль. — Вот только сожаления в ее глазах я не увидел.

— Ладно, я отойду. Нужно найти Клару — вдруг ей стало хуже. — Я поднялся из-за стола, а хозяйка кондитерской подскочила вслед за мной.

— Давайте я вам помогу. Я знаю этот дом.

Не успела Аннабель договорить, как меня словно дернули за руку. Я отвлекся, повернувшись к двери.

— Спасибо, уже не надо, — проговорил, не глядя на женщину.

Раженская стояла в проходе, лихорадочно оглядываясь. В глазах застыло нервное возбуждение, с рук капала вода — наверняка намочила их в уборной для убедительности.

Но окружающие не заметили странного ее странного поведения. Можно сотни раз повторить: мы слишком хорошо друг друга знали. У нас была фора, огромная до неприличия. Целых пять лет вражды, споров, соперничества и нежелания спокойно сесть и поговорить.

— Прошу меня извинить, — кивнул я Аннабель, и она отступила. От меня не укрылось то, как она посмотрела на поднос, но пока рано делать выводы. Это может быть что угодно: и обида, и недоверие, и то, что им важно, чтобы мы с Кларой съели угощение.

Как только я отошел от хозяйки кондитерской, улыбка слетела с моего лица.

***

Клара

Когда я наконец-то увидела Дарлинга, он шагал ко мне мрачнее тучи: брови были сведены, губы сжались в тонкую линию, глаза метали молнии. Давно я его таким не видела…

Но даже такой недружелюбный его вид подействовал на меня до странного успокаивающе. Я расслабилась, отпустила все, почувствовав себя увереннее. Страхи всегда рядом с нами, фокус смелости — в умении их преодолевать. Вот только мне не очень-то хотелось, чтобы моя смелость заключалась в Максе.

— Ты куда пропала? — хрипло прошептал он, взяв меня за руку. Возможно, со стороны это смотрелось трогательно и заботливо, но я почувствовала, как его будто каменные пальцы впиваются в запястье. Мы отошли в сторону.

— Макс, мне больно, — спокойно сказала я, кивнув на его руку.

Он проследил в указанном направлении и на секунду растерялся. Пальцы разжались. Руку отпустили.

Дарлинг волновался обо мне? Я не была уверена, что если спрошу, то услышу правду. Да и время для подобных вопросов неподходящее. Благо в зале царил гул, изредка прерывающийся громким смехом, — мы могли спокойно переговорить.

— Так что случилось?

— В двух словах об этом не расскажешь. Но нам лучше убраться отсюда.

— Меня прям распирает от любопытства, что же такого ужасного ты увидела, Раженская? — Дарлинг снова становился самим собой. Карие глаза источали иронию и насмешку, только в этот час, минуту и секунду я не собиралась вестись на его уловки.

Буквально секунду назад Макс не постеснялся прощупать заклинанием все комнаты в радиусе нескольких метров. Оставалось надеяться, что его не засекли. А вот то, как остро чувствовала его дар я в последние дни, вообще выбивалось за пределы нормы.

— Нам надо быть гораздо осторожнее. Когда мы идем домой?

— Уже скоро. Пошли, не будем привлекать внимание. — Дарлинг повернулся к столам. Он даже не заметил, что я проигнорировала его вопрос.

Передо мной же разворачивалась странная картина. Я уже успокоилась настолько, чтобы заметить изменившуюся в зале обстановку. Все разбились на пары и совсем не обращали внимания на соседей. Взгляды людей будто остекленели. Пары смотрели друг на друга, некоторые действовали смелее, сплетая руки и касаясь лица или шеи супруга. Ничто не выходило за рамки приличий, но поскольку подобным образом вели себя практически все, это выглядело жутко. И неправдоподобно. Будто я заглянула за занавес и спутала представление с реальной жизнью.

Перед глазами всплыло воспоминание из лечебницы. «Цветки темного смертника почти не имеют вкуса…» — будто наяву прозвучали слова Алендера. А запах? Какой у них запах? Может, поэтому так пахнет благовониями? Настолько сильно, что кружилась голова.

— Что, если… — Я посмотрела на булочки, оставшиеся на подносе.

— Обсудим позже, — прошептал Дарлинг. Его лицо выглядело крайне серьезно, а на переносице пролегла тонкая морщина.

— Надеюсь, ты их не ел?

— Если бы я их ел, ты бы об этом догадалась.

И то верно… Уж одурманенного Дарлинга я бы из виду не упустила.

— Не волнуйся, любимая. — Макс неожиданно потянулся вперед и поцеловал меня в лоб. Но этот жест совсем не растрогал меня, лишь по коже прошла легкая волна мурашек, волною тепла добравшаяся до сердца.

Неожиданно перед нами возник Анисим Фолсиш, и я поняла, для чьих глаз предназначался предыдущий жест.

***

Макс

Возможно, нам с Кларой следовало немедленно покинуть дом. Но нас ведь не пытались схватить, лишь присматривались — их явно беспокоило, что предложенное угощение осталось нетронутым. Несомненно, со стороны мы казались подозрительными.

— Вам стало лучше? — Анисим обратился к Кларе. Мужчина держал руки за спиной и в этот раз появился один, без супруги.

— Да, гораздо.

— Не заблудились?

— Нет, вы хорошо объяснили путь.

— У нас есть лекарства в доме. Если вы…

— Нет-нет, спасибо. Мне уже и правда гораздо лучше, — заверила его Раженская.

— Вы очень быстро поправились, — заметил мужчина. Повисла краткая тишина — напряженная, мрачная, настороженная. Но потом Фолсиш улыбнулся и многозначительно добавил: — Но я очень этому рад.

Мы покинули организацию спустя полчаса. Закатное солнце обагрило небо, но несмотря на это следы неожиданно теплого осеннего дня еще оставались на улице: подсохшая брусчатка, аромат сухих листьев и прекрасное настроение, царившее на улицах столицы.

— Чувствую себя так, будто влезла к пегасам во время кормежки, — стоило отойти на несколько метров от здания, прошептала Клара. — Они смотрят на тебя, не едят, а если вовремя не убраться, начинают ржать и кусаться. И до последнего лучше не доводить.

— Я знаю, как едят пегасы, — заметил я, взглянув на Раженскую. Она выглядела мрачно-веселой и часто поправляла рукава блузы, что задирались под тканью плаща, используя это как повод мельком оглянуться назад.

— Это хорошо, что знаешь, Дарлинг, — хмыкнула она. — Потому что мы те тупицы, что ворвались в чужой хлев.

Я посмотрел на нее, вопросительно изогнув бровь. Что же такого она узнала? Я задал вопрос вслух, но Клара молчала. Она уже не скрываясь обернулась и глянула на дом.

— За нами наблюдают? — Я тоже остановился, но не оглядывался.

Мимо нас проходили последователи сообщества. Но угрозу они не представляли, витая в облаках. Несмотря на провальное внедрение в ряды организации, нас с Кларой все равно пригласили на следующее собрание. Пойдем ли? Без понятия, надо хорошо подумать. Но жрать всякую дрянь мы точно не собирались.

— Не знаю. Наверное, — крутанувшись на каблуке и подняв выше ворот плаща, прошептала Клара. — Там стоял человек. Но когда я обернулась, он задернул штору.

— Ты слишком волнуешься.

— У меня есть повод.

— Ну тогда пойдем куда-нибудь, все расскажешь, чтобы у меня он тоже появился.

Мы вновь пошли выше по улице. Шагали неспешно, словно вышли на праздную прогулку. Молчали, ведь слов не требовалось, наслаждались свежим воздухом, ведь теперь и Клара по-своему поняла, как важна потребность свободно дышать. Свободно дышать, решать за себя и жить… В отличие от многих людей, первого мне пришлось добиваться собственными силами.

— Дарлинг?.. — позвала она, не смотря на меня. Ладони напарницы покоились в карманах плаща, плечи были напряжены, а лицо — глубоко задумчиво.

— Да, Раженская?

— Я уже думала об этом, но мне кажется очень ироничным, что, пусть мы, мягко сказать, не ладили в академии, в итоге стали напарниками. И теперь… — Она на мгновение замолчала, шумно выдохнув. — Нет никого, кому я доверяла бы больше, чем тебе, и я не могу представить на твоем месте кого-то другого.

Я понимал, о чем она, и думал точно так же. И самое удивительное — чем больше мы с Раженской общались и проводили время вместе, тем реже она меня раздражала, а желание изводить пропадало напрочь.

Взгляд упал на запястье. Браслет нагрелся, будто заявляя о своем присутствии, о котором порою я и в самом деле забывал. Просто, чем чаще я думал об артефакте, тем больше гнева он у меня вызывал. Давление, принуждение и, возможно, обман — вот вся суть его силы.

— Да, Клара. Я думаю точно так же. — Подавив секундную ярость, ответил я, но голос все равно звенел подобно натянутой струне.

***

Комната тонула в огнях: магические кристаллы на потолке и толстые свечи на столе, тумбе и шкафу. Бронзовые подсвечники, покрытые дорожками воска, похожими на слезы, отливали золотом. Вся деревянная мебель была покрыта коричнево-красным лаком, а на бордовом ковре на полу извивались кофейного цвета узоры. Дверь была заперта изнутри обычным ключом, торчащим из замочной скважины.

— Мы вот так просто отпустим их? — спросил мужчина, в маске, открывающей взору лишь губы и подбородок.

Джозеф медленно покачал головой. Стоя у занавешенного окна, он мысленно выносил очередной приговор. Ладонь потянулась к рукаву, нащупывая вшитое в подкладку лезвие. Послышался тихий треск ткани, металл оказался в его руках, и в этот же миг губы мага сложились в мрачную кривую улыбку, а в глазах вспыхнул азарт.

— Не-ет, — нараспев протянул он, покачивая лезвием. — Надо их поприветствовать… И попрощаться. Поручим это братьям.

— Шейнам? — осведомился человек в маске. Вырезы для глаз были обведены красной краской, из-за которой все внимание сразу сосредотачивалось на ярко-зеленых радужках.

— Да. Позволим им загладить ошибку. Надеюсь, убивают они лучше, чем прячут тела, — холодно подтвердил Джозеф.

— Может, стоит отправить кого-нибудь посильнее?

— Нет, — резко отверг предложение маг, наблюдая за игрой света на поверхности лезвия. — Это будет обоюдной проверкой. Пригляди за Шейнами. Не справятся — убей. И следователя тоже, если он выживет. Девчонку, если братья не справятся, не трогай. Приведи ко мне.

Повисла краткая тишина.

— Для чего она тебе?

— Считай это прихотью. — Чуть помедлив, он негромко добавил: — Что-то в ней есть. Если выживет, будет над чем поработать. Сломать и создать что-то новое — разве это не интересно?

— Думаю, ты страдаешь от скуки.

— Может и страдаю. Тебе-то какое дело? — Джозеф склонил голову, тяжело глядя на собеседника.

— Никакого.

— Ну вот и хорошо. Иди, — махнул рукой на дверь маг.