Глава 20 Нападение (1)

Клара

Я отставила опустевшую тарелку и сжала в руках дымившуюся чашку чая. Мы сидели за столиком, окруженным метрами бирюзовой ткани, переливавшейся на свету. Материю заколдовали, поэтому звуков она не пропускала. Администрация ресторана позаботилась о комфорте посетителей. Дорогое место. Но я даже не обратила на это внимание.

— Будем исходить из самого худшего. — Дарлинг расслабленно откинулся на спинку стула и даже закрыл глаза.

Может, ему так лучше думается?

На столе перед Максом лежал сложенный платок с кусочком отравленной булочки. Напарник каким-то образом отщипнул его так, что никто в организации не заметил. Теперь мы можем отдать его на экспертизу и узнать наверняка, есть ли в выпечке дурман.

— Самое худшее — в штабе предатель, — бросила я тихо.

— Да.

— Полтысячи подозреваемых? Хотя нет. О нашем деле знают немногие.

— Верно.

— Но если быть точнее… У нас в штабе десять подразделений. Поскольку наш отдел расследует и убийства, мы сотрудничаем с криминалистами, так что их начальник тоже в курсе дела. И наш, конечно.

Я задумчиво прикусила губу. Вообще наш отдел по безопасности империи, как говорили, был в каждой бочке затычкой. При должной фантазии мы могли взяться за любое дело. Но начальство в основном сосредотачивалось на всем, что касалось имперского правящего рода, и преступлениях, угрожающих власти. В отношении же организации изначально имелись подозрения в пропаганде новой веры, а в условиях недавней смены правителя следователи были завалены работой. Может, поэтому мы с Дарлингом и получили повышение — обычная нехватка рук. Ведь и слепому ясно, дело изначально непростое.

— А еще их секретари, заместители и помощники заместителей. В итоге шесть человек. — Дарлинг шумно выдохнул. — Это если мы никого не упустили. Неожиданные переменные всегда возможны.

— Капитан Делаторре? Не думаю, — протянула я и отпила чай.

— Откуда ты можешь знать? — Макс все так же сидел с закрытыми глазами, зато не забывал жестикулировать. — Отношения начальник-подчиненный мало что могут сказать о человеке. Не будь наивной, Раженская.

Я тяжело на него посмотрела.

— Я знаю, почему ты так говоришь, но, если наставник тебя предал, это ничего не значит.

Он приподнял голову и, приоткрыв глаза, скептически посмотрел на меня. Обреченно выдохнув, будто я безнадежна, вновь принял прежнее положение.

— Клара, это ни при чем. Мне плевать, что было в прошлом, но мы живем в смутное время. Полвека правления императора, что относился к своим обязанностям спустя рукава, сказались на нас не лучшим образом. Империя Рексар только начала подниматься с колен. Поэтому избавь меня от своей наивности, я не хочу еще сильнее о тебе беспокоиться.

— Ты обо мне беспокоишься? — Недоверия в моем голосе было хоть отбавляй.

— Конечно, ты ведь моя напарница. А что, не должен? — хмыкнув, бросил он и, чуть помедлив, добавил: — Тем более, Раженская, будем откровенны, из нас двоих я сильнее. Поэтому я главный.

— Я сейчас тебя чему-нибудь стукну, — хмуро пригрозила я. Дарлинг банально надо мной издевался, не заботясь даже об интонациях в голосе.

Макс был похож на ленивого кота, развалившегося на диване. Только в его случае напарник довольствовался малым — стулом.

— Чем? Здесь нет ничего тяжелого, — заявил Дарлинг. — Ты, конечно, можешь сбегать поискать, но я не уверен, что дождусь. Терпение ни к черту.

— Хватит придуриваться, нам не до веселья. — Я поднялась, обошла круглый стол и остановилась рядом, но Макс даже не подумал вновь открыть глаза. — Думаю, нам нужна помощь со стороны. От кого-то вышестоящего.

— Намекаешь на Дуайта Лина? — Он все же соизволил посмотреть на меня.

— Да. Он мудрый человек. Я, конечно, понимаю, что выполнение задания самостоятельно для нас вопрос компетенции, но, раз дела обернулись подобным образом, нам нужна помощь, Макс.

Напарник отреагировал на увиденное мною в стенах организации гораздо спокойнее, чем я, и теперь мне было о чем задуматься. Меня уязвила его собранность, которой мне еще предстояло научится. И даже теперь, помедлив несколько секунд, он все так же безмятежно ответил:

— Хорошо. Так и поступим.

Мы обменялись долгими взглядами.

— Замечательно, — выдохнула я и повернулась к нему спиной, собираясь вернуться на место.

Меня одолевали мрачные мысли и нехорошее предчувствие. Теперь я понимала, что такое паранойя, и собиралась сразу по возвращению домой проверить все оружие, спрятанное в тайниках.

Не успела я отойти и на шаг, когда меня внезапно потянуло назад сильным рывком притягивающего заклятия с красноречивым названием «Лассо». Я не устояла на ногах и завалилась назад. Но меня поймали, подтянули к себе, и вот я уже сидела на коленях Дарлинга.

От подобной наглости все беспокойные мысли сразу испарились из головы.

— Ты зачем это сделал? — Мой голос ни дрожал, ни выдавал возмущение, будто я поинтересовалась, почему он кинул в свою кружку не два, а три кусочка сахара.

Теперь Макс был везде. Я сидела на его коленях, чувствовала его руки, что просто обняли меня, и ощущала дыхание, обжигающее кожу шеи. Вот только на Дарлинга я не смотрела, невидящим взглядом глядя на заслон из ткани перед собой.

— Ты слишком напряжена. — Тихий голос напарника заставил все тело покрыться мурашками.

— Это вовсе не повод…

— Разве? — искренне удивился он, тихо усмехнувшись, и сжал меня еще крепче. — Я же говорил, что буду относится к тебе по-настоящему. Как к моей паре и жене.

Признание вызвало недоверчивый смешок. Возможно, если бы я видела лицо Дарлинга, то восприняла бы его слова всерьез, но сейчас насмешливо поинтересовалась:

— И чем же ты сейчас занимаешься?

— Утешаю тебя. Успокаиваю. Называй как хочешь.

— По-моему, ты меня лапаешь.

— Сказал же, называй как хочешь, — хрипло прошептал Макс и, положив подбородок на мое плечо, продолжил: — Но правда такова, что ты даже не пытаешься встать.

Я поджала губы и напряглась, чтобы вскочить на ноги, но передумала. Так я лишь подтвержу его слова. Слишком часто я стала слепо идти у напарника на поводу.

— Ты ведь знаешь, что это ничего не значит.

— Правда? — искренне удивился он. — Ты уверена?

— Какой ответ ты хочешь услышать? — спокойно спросила я. Если он собрался проникнуть в мое сердце, то ничего не выйдет. Я сделаю все, чтобы ему помешать. Если в Дарлинге как напарнике я была уверена, то в Дарлинге как ком-то большем сомневалась. Даже не так, я не верила ему. Не верила, что он не причинит мне боли. — Скажи, я повторю. А потом ты отпустишь меня, и мы разойдемся по домам.

— Какая ты жестокая, Раженская, — отозвался он, утыкаясь носом в мою шею и шумно втягивая воздух.

Так интимно… Словно признание. Только вот в чем? В том, что я ему ближе, чем остальные? Страсть страстью, но именно нежность — истинный показатель чувств.

— Какая есть. — Было тяжело держать дистанцию, но я намеренно создала этот барьер. И была полна решимости держать оборону до последнего. — Ты знаешь, какая я.

Он шумно выдохнул. Послышался смешок.

— Вот именно, я знаю. — Кожа под его пальцами будто плавилась, я сходила с ума от жара, и даже ткань блузы не помогала. И это тот Дарлинг, которого я десять лет держала в списке врагов? — Знаю, когда ты лжешь. Знаю, когда притворяешься. Ты все еще готова повторить за мной?

Я с усилием сглотнула. Тяжело было поверить в реальность происходящего. И мне даже не хотелось стукнуть Макса головой о стол.

— Да, — упрямо подтвердила я, отправляя сказанные им слова на задворки сознания. На выдохе добавила: — Готова. Говори.

Дыхание Дарлинга прочертило теплую дорожку от шеи к уху. Я до сих пор поражалась тому, как справлялась со всем этим. Макс искушал меня, прекрасно зная, что говорить и как действовать.

— Повторяй за мной, — прошептал он, и я честно приготовилась повторить. — Я самая ужасная лгунья.

Но вот сделать обещанного я не смогла. Замолчала, тяжело дыша. В груди вспыхнула злость: то ли на себя, то ли на ситуацию в целом и то, что позволяю Дарлингу забивать мои мысли ненужной ерундой в столь опасное время.

Найдя в себе силы, я скинула чужие руки, поднялась и отошла, все время чувствуя на себе пристальный взгляд Макса. Застыла у куска ткани, огораживавшей наш столик.

— Оплатишь? — Продолжать разговор в прежнем русле я была не намерена, поэтому хотела как можно скорее уйти.

— Естественно, Клара.

— Чуть позже отдам.

— Не надо.

Обернувшись на Дарлинга, я надеялась увидеть на его губах улыбку, чтобы лишний раз убедиться в его несерьезности, в том, что для него это всего лишь очередная игра… Но моим чаяниям было не суждено сбыться

— Я отправлю весточку Дуайту Лину, у меня есть с ним связь. Он занятой человек, дома его не найти, а в штаб нам дорога заказана. А ты, если ничего не изменилось, сходишь к Кремберу.

— Будь по-твоему, — легко согласился напарник, и я была ему благодарна. Уже представляла, как доберусь до своей постели, — судя по всему, мой воспаленный мозг уже не мог нормально мыслить из-за недосыпа.

— Пока.

— До свидания, Клара, — послышалось в ответ, и я, раздвинув руками шторы, вышла в зал ресторана, который из-за вот таких столиков, как наш, превратился в сплошные коридоры с ткаными стенами.

***

Макс

День и в правду вышел тяжелым. Дело приняло серьезный оборот, и стало ясно, в каком положении мы находились с самого начала.

Если честно, действия организации вызывали у меня некоторые вопросы. Не легче было позаботиться о нас с Кларой, когда мы о них не подозревали? Но, с другой стороны, убийство только что назначенных на задание следователей — подозрительно. Даже тупой бы догадался про слив информации и предателя.

Интересно, с их осведомленностью, они в курсе, кем является моя сестра? Обычно это производит впечатление. Люди неожиданно проникаются уважением и трепетом. Правда, не все, исключения тоже случались.

Положение сестры неожиданно стало более весомым, чем положение отца. Уверен, он был в ярости. Хотел бы я видеть его лицо в тот момент. Нечасто безмерное самолюбие отца так задевают.

Но все же ситуация пока сложилась двоякой: императорская власть за последние полвека ослабла, львиную долю обязанностей исполнял совет, и вовсе неудивительно, что это сыграло свою роль. Старики всеми силами держались за насиженные места, и во дворце теперь шла тихая война — отсылали неугодных и привлекали на свою сторону нужных людей, способных принести пользу.

Лишние проблемы правителям сейчас были ни к чему. Если возможно разобраться с заданием и предателем в штабе самостоятельно, то мы просто обязаны это сделать. Это наша работа. Да и я давно привык полагаться лишь на себя.

Повторная встреча с Фредериком прошла быстрее, чем наш утренний визит. Крембер изменился со времен академии — больше пил, больше предавался разврату… Последнего я не понимал — то, что Раженская когда-то называла высокомерием, не давало мне связываться со шлюхами.

— Держи. — Фредерик протянул мне свернутый пергамент.

— Благодарю. — Взяв свиток, я развернул его, проверяя карту. Увы, по-настоящему убедиться в ее достоверности можно лишь на практике.

На пергаменте был начерчен полный план города, только улицы и дома изображались водянистыми серыми полосами, тогда как подземелья проступали на карте красными, оранжевыми, синими и бежевыми линиями. Последних оказалось меньше всего.

— Смотрю, нейтральных территорий стало меньше, — заметил я, неотрывно изучая карту.

Синие чернила — владения империи, и в основном они находились под дворцом и первым кольцом города. Там же содержали в темнице преступников, знающих слишком много. Бывших имперских служащих или людей, добившихся особых успехов в своем деле, но перешагнувших черту. Остальных нарушителей закона увозили в горы, в тюремную крепость на севере, подальше от столицы.

Оранжевые зоны почти так же безопасными, как бежевые. Ими пользовались, чтобы доставлять контрабандный товар, и именно этой части карты стоило верить меньше всего. То ли ее постоянно искажали, то ли туннели сами меняли положение. Осторожные торговцы не поскупились на магов, защитивших их владения.

И, наконец, красный участок. Вся окраина города — пятое кольцо и половина четвертого — была испещрена алым, и лишь редкие островки у главных дорог, ведущих из столицы, попадались оранжевыми. Туда было лучше не соваться. Бандиты настолько ревностно относились к своим территориям, что даже клеймили друг друга, оставляя знак, свидетельствующий о том, что им разрешен вход под землю.

Ходили предположения, что, если в тоннелях начнется война, вся столица обрушится вниз. Именно поэтому с ними до сих не разобрались, ведь крыс тяжело вытравить из своих нор, а в момент опасности они способны на что угодно.

— Еще бы. Оставляют лишь обходные туннели, и то всего несколько штук. Ну еще и ход у первого кольца свободен — никто не хочет соседствовать с орденами, — отозвался Фредерик, с независимым видом смахивая невидимые пылинки с плеча. Вечером его день только начинался, поэтому старый приятель был при параде. Орденами же называли имперскую стражу за их металлические нашивки на груди. — Слушай, а почему ты был с Раженской? Нечестную партию разыграл, Макс.

— Это ты о чем? — оторвавшись от карты, поднял я тяжелый взгляд, хотя уже догадывался, какой ответ прозвучит.

Фредерика интриговала строптивость Клары. Он всегда искал что-то новое, хотя в свое время его так «интриговала» половина студенток академии. Одних он не стесняясь покупал, к другим искал иной подход, но большинство авантюр Крембера в конце концов возымели успех.

— Да так, ни о чем, — загадочно ухмыльнувшись, бросил он.

— Вот и хорошо. — Я вернулся к карте.

Хитросплетения оранжевых линий испещряли второе и третье кольца города. Они, словно змеи, плавно изгибались и часто пересекались — там, где пути действительно оказались связаны, а не просто проходили на разной глубине, тоннели перечеркивались крестиком, как на детской карте сокровищ.

Фредерик усмехнулся:

— Знаешь, я всегда тебе удивлялся. Все считают меня странным, но по-настоящему странный здесь ты. Зачем тебе всем этим заниматься? Уже давно бы работал вместе с отцом.

— Я признателен за твою высокую оценку, Фредерик. Но все же держи свое мнение при себе.

Он громко цокнул, посмотрел на меня с раздражением и неохотно сказал:

— Ладно. Твое дело.

— У тебя есть артефакт одноразового щита? — сворачивая пергамент, как ни в чем не бывало поинтересовался я.

Я нашел то, что искал, больше рассматривать карту не имело смысла. Разве чуть позже, если решимся сунуться в тоннели. Только без допуска это проблематично. Не просто проблематично, а смертельно опасно. Все равно что объявить войну одной из трех властей города.

— Зачем он тебе? — искренне удивился Крембер. Уголки его губ опустились вниз, а брови, наоборот, задрались вверх, на мгновение превратив его в огорченного клоуна. — Драться собрался?

У щитовых артефактов был один очевидный минус: пусть они и создавали защиту крепче той, что сплетало обычное заклятие, только реагировала она на любое прикосновение и направленную на тебя магию. Поэтому использовали их в спаррингах и открытых битвах, а не на улицах.

— Скорее всего. Так что, у тебя есть?

Фредерик долго молчаливо смотрел на меня, а потом, обернувшись, гаркнул, позвав служанку. Не прошло и пяти секунд, как она уже стояла в прихожей.

— Принеси из кладовой щитовой артефакт и захвати бутылку вина, — властно приказал он.

Служанка расторопно выполнила приказ, и вскоре Крембер уже передавал мне тонкую металлическую пластину с символами, что была не длиннее мизинца. Бутылку он небрежно взял за горлышко, явно собираясь открыть чуть позже.

— Будь осторожнее, Макс. И передай Раженской, что я до сих пор жду не дождусь ее визита.

— Спасибо за заботу, — кивнул я и многообещающе добавил, поворачиваясь к входной двери: — Передам.

— Лжешь. — Фредерик покачал головой. — И слова не скажешь.

— Верно.

Крембер сощурился, будто разглядывая то, чего не замечал ранее. Скривился с едкой насмешкой:

— Встал на путь истинный? Тебе не подходит.

— Когда это говоришь ты, то кажется совсем иначе. — Меня ничуть не покоробило его замечание. В конце концов, каждый живет так, как сам желает. А меня моя жизнь вполне устраивала. — До скорого, Фредерик. Повеселись сегодня вечером.

— Я каждый день веселюсь, Макс, поэтому не волнуйся.

— Что ты, и мысли не было, — усмехнулся я в ответ. Мы обменялись рукопожатиями, и я покинул его дом.

Солнце опустилось за горизонт, грязно-серые тучи накрыли город. В воздухе пахло дождем, а вдалеке, на окраине столицы сверкали яркие росчерки молний. Такие вечера обычно либо нагоняли на меня меланхолию, либо, наоборот, будоражили сознание. Но, вопреки всем правилам, сегодня происходило и то и другое.

По дороге пронесся студеный ветер, потревоживший опавшие листья, ворохом вскружив их вверх. Он словно набирал солдат в свою многочисленную армию. Этим солдатам суждено умереть, но лишь после того, как они завершат свой прекрасных ход и их покроет снег…

Спустя несколько минут я задумчиво остановился у развилки улиц. Одна дорога вела к моему дому, а другая — сквозь второе кольцо города к третьему.

«Значит, не показалось», — подумал я, когда поисковое заклинание вернулось. За мной следили. Следовали от самого дома, куда я заскочил переодеться после встречи с Раженской. И дождались, пока я выйду от Крембера.

Не думал, что организация явит себя столь скоро. Это неожиданно, опасно и путает все планы. За Кларой тоже кого-то отправили?

Моя ладонь неосознанно сжалась в кулак. Хруст костяшек привел в чувство. Выдохнув, я вновь посмотрел на развилку улиц и недолго думая свернул на дорогу к третьему кольцу. Преследователь направился за мной. Либо он был не очень силен в магии, либо не считал нужным скрывать свое присутствие.

Переход от второго кольца к третьему происходил почти мгновенно — просто дома становились выше. Столице уже больше тысячи лет, поэтому здания в центре в основном были низкими, в отличие от отдаленных районов.

Именно здесь, на стыке двух колец, мне попался подходящий переулок: длинный, достаточно широкий и с тупиком в конце. Окна первых этажей, высокие и узкие, говорили о том, что это хозяйственные помещения. Пройдя несколько метров вглубь, я остановился, активировав пластину со щитом. Оставшееся время потратил на укрепляющие заклятия, опутавшие меня как паутина.

Пассивная магия увеличивала ловкость, силу и реакцию. Но использовать ее следует осторожно — она быстро истощает ресурсы тела. Если не хочешь свалиться с ног в разгар боя, то лучше не злоупотреблять. Именно поэтому Раженская, усиливая свои физические характеристики, избегала другого колдовства.

Ночь нависала темными тучами над головой. А мне надоело ждать.

— Слежка далеко не твой конек, — в никуда провозгласил я, полагая, что слова достигнут нужных ушей. — Если ты и во всем остальном так же «хорош», то мне тебя искренне жаль.

Я воспринимал противника почти всерьез, но времени оставалось немного, и я не мог тянуть еще дольше. Возможно, сегодня прольется кровь… Хотя за мной могут и лишь следить, без намерения напасть.

Однако мужская фигура, шагнувшая под свет фонаря, развеяла мои сомнения. Преследователь затаился в тени и выжидал момент, чтобы атаковать, как какое-нибудь чудовище из сказки. Только если он и чудовище, то совсем слабое. Или я сам слишком силен.

Как я и предполагал, природа обделила моего визави даром. Тех крох магии, что он имел, против меня не хватит. Однако мужчина этого, кажется, не понимал. В руке его блестел кинжал, а под топорщившейся кожаной жилеткой пряталось, по-видимому, еще какое-то оружие.

Свет от фонаря с главной улицы вытягивал тень незнакомца, что уже достигла моих ног.

— Нынче убийц хорошо снаряжают, — холодно заметил я, подмечая телосложение преследователя. Высокий и крупный как кабан. Больше меня.

Только кто посылает слабого мага за обученным заклинателем? Попахивает глупостью… Или надеждой на удачу? Со стороны организации это очень нагло.

— Не хочешь разговаривать? — с напускным удивлением поинтересовался я, когда нас разделяли считанные метры. — Ну что ж, хорошо. Поиграем.

Перстень на пальце нагрелся. Потянувшаяся от него сине-красная нить утолщалась прямо на глазах, пока с раскатистым звоном не рухнула на брусчатку, выбивая искры. Холод и жар гуляли по звеньям цепи, а воздух словно затрещал от переизбытка магии. Бой начался.

***

Клара

Квартира встретила меня тишиной и покоем — тем, чего мне не хватало в последние дни. Вот только теперь эта тишина показалась одинокой. Я будто упускала что-то важное. Дарлинга? С ним я точно не чувствовала себя покинутой, вот только и надежности не ощущала.

Едва переступив порог, первым делом я отправила весточку Дуайту Лину через парный артефакт вроде нашего с Дарлингом. Его выдали мне, чтобы можно было поддерживать связь с куратором, и до сих пор лимит вызовов не исчерпался.

Сейчас я бы не отказалась от совета наставника, хоть и сама знала, что в данной ситуации нам с Максом следовало подождать. Что бы мы ни предприняли, организация окажется на шаг впереди. И пока предатель в штабе, это не изменится.

Постучав задумчиво пальцами по столу, я протяжно зевнула — эффект бодрящего зелья потихоньку заканчивался и по телу разливалась усталость. Приняла перед сном душ, переоделась в ночную рубашку, но, вместо того чтобы укладываться в кровать, подошла к окну.

Рассматривая улицу и мрачные тучи на небе, я мысленно перебирала все многочисленные события прошедших суток: ночная слежка, поход к Кремберу, новость о подземельях, поход в организацию и крайне паршивый вывод о том, что в штабе предатель.

Но несмотря на случившиеся, сейчас я, на удивление, была абсолютно спокойна и лениво скользила взглядом по пейзажу за окном. Улица казалась пустынной, лишь теплый свет из соседних домов привносил хоть какое-то оживление.

Отойдя, я задернула плотную штору и отправилась спать. Завтра тяжелый день. Если куратор не откликнется, а такое пусть и маловероятно, но возможно, нам с Дарлингом предстоит решить, как поступать дальше.

«Завтра же еще эта встреча выпускников. Совсем забыла. Впрочем, мы, скорее всего, ее пропустим. Не до этого сейчас», — отстраненно подумала я, забираясь под одеяло.

Постель была холодной, так что тело сразу покрылось мурашками. Поежившись и закрыв глаза, прислушалась к абсолютной тишине и вскоре провалилась в темноту… Которая буквально через мгновение окрасилась и обрела форму.

Я стою на пороге аудитории, купающейся в волшебных солнечных лучах. Захожу, осматриваю вереницу столов, выстроившихся в ровные четыре ряда, и наконец замечаю Дарлинга. Он сидит с краю, у окна, подпирает ладонью подбородок и с задумчивым видом читает конспект — скорее всего, готовится к практике. Пусть по нему не скажешь, но в последние пару лет он налег на учебу. Мы постоянно соревнуемся за лучшие оценки по предметам. Я знаю, как это глупо, но отказаться от борьбы не могу. Для нас двоих борьба естественна как дыхание. Она часть нас.

Я направляюсь к Максу и сажусь напротив, поставив стул спинкой вперед и сложив на нее руки. Неотрывно смотрю на Дарлинга, зная, как его это бесит.

Сокурсники уже привыкли к нам. У них было время — почти четыре года.

— Ты хочешь что-то сказать, Раженская? Если да, то поспеши. Магистр скоро придет, — сухо говорит он, не отрывая взгляда от тетради.

— Хочу. Предупредить.

— И о чем же? Говори, я умираю от любопытства. — Голос полон сарказма, но лицо Макса остается таким же скучающим. Ненадолго.

— Тогда, может, мне лучше промолчать? Дождаться, пока ты умрешь?

— Очень остроумно.

— Ну это же я.

— Давай ближе к делу.

— Хорошо, — выдыхаю я, — сегодня мы с тобой отбываем наказание в архиве. А еще завтра и послезавтра.

Я с замиранием сердца ожидаю его реакции. Это подобно наркотику — мстить и видеть результат. И я знаю, что это ненормально. Энн часто говорит, что люди не ведут себя так, когда терпеть друг друга не могут. Но с другой стороны, они не вынуждены ежедневно сталкиваться с объектом своей неприязни. Поэтому я не придаю ее словам значения.

Взгляд Макса тяжелеет, а тетрадь с громким шелестом закрывается и откладывается прочь.

— Ты о чем? — Бровь Дарлинга вопросительно поднимается вверх, в глазах застывает вопрос. И я на мгновение ему верю, но предчувствие победы вытесняет все сомнения.

Неужели он думал, что выйдет сухим из воды, подставит меня так легко и без последствий?

— Комендант нашел в моей комнате несколько бутылок медовухи. — Отведя взор, я смотрю в окно. На улице буйствует весна — поздняя, по-летнему теплая. Изумрудная зелень покрывает всю территорию академии, цветут деревья. Одна из веток, усыпанная красно-оранжевыми бутонами, упирается в стекло.

— Поздравляю. Но при чем тут я, Раженская?

— Не притворяйся.

— Ты, похоже, забыла, с кем разговариваешь. — Макс теряет терпение.

— У меня не было медовухи, Дарлинг, — цежу я, показывая, что игры закончились. — Но тем не менее, она неожиданно появилась, как раз в тот момент, когда решили проверить комнаты в общежитии. Удивительно, правда?.. — А после искренне интересуюсь: — Как ты обошел защиту? Я создавала ее не одну ночь.

Из-за Макса и только из-за него все в моей жизни идет кувырком. Вместо тихого озера, о котором я мечтала, меня бурным потоком несет горная река, то и дело швыряя о камни. И каждая неприятность, в которую я влипаю, — всецело его вина.

Я возвращаюсь взглядом к Дарлингу. Он чертовски недоволен, но пока еще держит себя в руках.

— И ты сказала коменданту, что это моя выпивка?

— Ну, если не вдаваться в подробности, то да.

— Идиотка.

Я мгновенно вскипаю, ладони сжимаются в кулаки. Если бы не грядущее занятие, я бы заставила его подавиться своими словами. По крайней мере, постаралась бы это сделать, а как вышло бы в итоге, думать не хотелось.

Тем временем он продолжает, не обращая никакого внимания на мою реакцию:

— Тебя обдурили как ребенка и использовали. — Злобы в его голосе гораздо меньше, чем я ожидала. Он будто отчитывает меня. — В пятницу полевые сборы, а из-за наказания нас к ним не допустят. Мы двое — лучшие на курсе, а теперь благодаря тебе мы уступим это место кому-нибудь другому. Спасибо, Клара. И говорю на всякий случай, если ты до сих пор не поняла: я не приносил в твою комнату медовуху. Хотя какая уже разница? Все уже сделано.

Наблюдая за движением его губ, я осознаю сказанное и замечаю то, на что прежде закрывала глаза. Все изначально было слишком ненадежно. Будь это действительно Дарлинг, он бы предположил, что я могу подставить и его. Вот только, когда пришел комендант, времени подумать не оставалось, поэтому я так легко поддалась привычному для меня суждению: корень всех проблем — Макс.

Обернувшись, я цепким взглядом обвожу аудиторию. Я практически уверена, что меня подставил кто-то из сокурсников. Вот только даже не все присутствовали сегодня. У нас разные направления, соответственно, и занятия тоже, но в полевых сборах участвуют абсолютно все: и боевики, и лекари, и артефактники, и даже зельевары. Каждому находят роль.

Наша борьба с Дарлингом получила широкую огласку. Слишком широкую. Иногда в процессе страдают и другие. Но вот в чем несправедливость: если меня люди по этой причине избегают, то к Максу, наоборот, тянутся. Однако и врагов у нас хватает, а особенно у Дарлинга. И кто-то из них сыграл на моей неприязни — не надо быть гением, чтобы понять, что я подставлю этого недоноска в ответ.

Я возвращаю свое внимание к Максу и, несмотря на то, что он назвал меня идиоткой, пересиливая себя, тяжело говорю:

— Извини, ошиблась.

Парень поднимает взгляд. На лице его мелькает сомнение.

— Из-ви-ни, — повторяю я, откровенно наслаждаясь его замешательством.

Дарлинг ухмыляется, и впервые его кривая усмешка не холодная, не враждебная, а ироничная. Будто он смеется надо мной после хорошей шутки. И теперь поражаюсь я, отчего становится не по себе.

— Хорошо. И ты меня. Сегодня ты не идиотка. — После этих слов желание стукнуть Макса возвращается. — И возможно, я бы так же поступил на твоем месте. Решил бы, что это ты. Но это не точно.

— Замечательно, — сквозь зубы отвечаю я, уже жалея о своем поступке.

Вошедший в аудиторию магистр собирается начать занятие, а я встаю и иду к своему столу от греха подальше. И, лишь устроившись на стуле, в полной мере осознаю, что собственноручно обрекла себя на три совместных вечера с Дарлингом.

Боги, я не только облажалась, но и добавила проблем!

Я закрываю лицо ладонями, шумно вздыхаю, а когда опускаю руки, вновь вижу лицо Макса. Развернувшись, он смотрит на меня, и уголки его губ приподняты в полуулыбке.