Глава 21 Нападение (2)

Макс

Мой противник лежал на земле. Воздух с хрипом вырвался из его легких, шею сжимала магическая цепь. Хотя сейчас магии как раз в ней было немного — пришлось вливать по минимуму, чтобы бугай не умер от ожогов или не превратился в ледышку. Его еще допросить надо. Но это чуть позже.

Несмотря на звуки борьбы, переулок пустовал. Лишь редкие капельки воды падали на землю — грозил вот-вот начаться ливень.

— И что же с тобой делать? — нарочито задумчиво протянул я и опустился на корточки рядом с преследователем. — Мы же бились насмерть? И раз я тебя победил, то твоя жизнь моя. Куда руку тянешь, я все вижу.

Отшвырнув чужую ладонь, я не стесняясь залез во внутренние карманы жилетки. Правда, для начала ее пришлось порвать. Пуговицы полетели в стороны и весело зацокали по брусчатке.

— Что это? — Я нашарил мешочек из плотной гладкой ткани — на ощупь внутри лежал тонкий круглый кусок металла. — Бомбочка? — удивился притворно. — Что, правда?

Глаза мужчины расширились.

— Да скажи уже хоть что-нибудь. Задолбал. — Мое лицо ожесточилось. Терпение кончилось. — Знаешь, у меня есть дела поважнее, чем созерцать твою морду. Поэтому предлагаю сделку: если ты прямо сейчас ответишь на мои вопросы, то останешься в живых. Вполне справедливое предложение. Ты так не считаешь?

Мужик заворочался и попытался плюнуть в меня, но цепь зашипела на его шее, раскалившись докрасна. Неудавшийся убийца скривился от боли и подавился собственной слюной.

— Похоже, не считаешь, — мрачно подытожил я, слушая надрывный кашель.

Мой магический уровень повысился из-за схватки, и чувства притупились, понемногу уступая место холодному и жестокому разуму. Ни намека на сочувствие или вину я не испытывал и без уколов совести сейчас решал судьбу преследователя.

Связать его да оставить здесь?.. Почему бы и нет. Хотя лучше сначала вырубить, а уже потом связывать.

Посмотрев вновь на обнаруженный мешочек, я убрал его в карман брюк, чтобы чуть позже вскрыть и осмотреть содержимое, но замер, почувствовав неладное. Моя магическая сила разливалась по округе, привлекая внимание словно маяк в ночи. Но вместе с тем я ощущал то, с чем она соприкасалась. И в этот самый миг что-то заставило меня насторожиться.

Опасность!

Я отклонился назад и рухнул на спину. Но лезвие, рассекшее воздух, предназначалось не мне — стрела пронзила грудь моего пленника. Металлический наконечник с резким чавкающим звуком вонзился в плоть. Взгляд мужчины на несколько мгновений устремился в беззвездное небо, губы беззвучно раскрылись. Когда стремительно нарастающий дождь превратился в ливень, он уже был мертв.

Я вскочил, тяжело дыша, и прищурился, рассматривая крыши домой. Стрела прилетела сверху и с близкого расстояния. Надо отдать должное стрелявшему, его присутствие я заметил, лишь когда он спустил тетиву. Сильный маг… Сильнее меня. Выходит, организация с самого начала подозревала, что первый подосланный убийца не справится с заданием, и подстраховалась.

Склонившись, я вытащил стрелу из тела и осмотрел. Наконечник из магического металла переливался и поблескивал даже в темноте. От такой стрелы никакое заклятие и артефакт не уберегут.

Темная фигур спрыгнула с крыши, лишь в последний момент смягчив приземление заклинанием, и замерла в паре метров от меня. Это определенно был мужчина, но худой и ступавший легко и плавно, будто в танце. Из-за его плеча выглядывало древко лука, а половину лица закрывала черно-красная маска.

Я смотрел на незнакомца и не испытывал ничего.

— Ты достаточно силен, — первым нарушил тишину он.

— Но?.. — спокойно поинтересовался я, отступая от мертвого тела на брусчатке. Очевидно, его убили, чтобы не сболтнул лишнего. Хотя его и при жизни болтуном было не назвать…

— Мне хватило времени понаблюдать за тобой. У тебя есть слабые стороны.

В словах и выражении лица незнакомца сквозило неприкрытое превосходство. Он победил многих, скорее всего, даже убил, и это притупило его внимание, сделало слишком самоуверенным. Но ведь, именно когда перестаем осторожничать, мы совершаем большинство ошибок.

— Они есть у всех, — холодно процедил я, сжимая ладонь в кулак. Металлическая цепь блеснула, вновь налившись магией, словно пережатая вена, по которой наконец-то потекла кровь.

Человек под маской посмотрел на нее, и я не увидел страха ни в его взгляде, ни в неспешных движениях. Мужчина снял лук с плеча и положил его на землю. И тут же фонарь на главной улице замерцал, несколько раз моргнул и потух, погрузив переулок в еще большую тьму.

— Ты так смел и серьезен. Твоя напарница была такой же? — невзначай поинтересовался противник.

Я застыл.

— Что значит была? — вырвался из горла рык.

— Ты же не туп, сам понимаешь. Ничего личного, но теперь, после ее смерти, у меня не будет ненужных проблем.

Под ногами затрещал лед, расходившийся от цепи большим белым пятном, захватывая новую территорию.

«Она не мертва… Ее так просто не убить», — промелькнула спасительная мысль в голове, но она не могла успокоить всколыхнувшийся гнев. И даже красная нить, неизменно тянувшаяся сквозь дома, ничуть не успокоила. Артефакт действовал непредсказуемо и мог вести как к уже мертвому телу, так и к кому-то другому.

Дыхание перехватило, на мгновение я просто разучился дышать. Жар от самого сердца выжигающей сосуды волной хлынул в тело и, достигнув головы, превратился в ледяные узоры вроде тех, что расползались под ногами. Меня почти не стало. Я почти исчез.

Незнакомец приблизился на шаг. На его губах играла улыбка, а тело плотным коконом окутывала аура магии. Сейчас я видел то, что в обычном состоянии мне недоступно. И не осталось ни страха, ни жалости, ни сожалений, лишь жестокость и безразличие.

Мужчина сделал еще шаг, а я поднял руку с раскрытой ладонью. Улыбка слетела с лица стрелка, стоило ему осознать грядущее. В глазах противника отразились страх и паника — он понял, кто здесь загнанный зверь, а кто охотник. Взгляд его метнулся к луку, оставленному на земле.

Но в этот момент я рассек воздух рукой. Не требовалось ни заклинаний, ни хитрых плетений, осталась лишь чистая первородная сила, что прижала незнакомца к брусчатке. Из-под маски потекла кровь, а грязный переулок огласили сдавленный хрип и противный звук ломаемых костей.

***

Клара

Первый сон расплывается чернильными кляксами, и на мгновение я будто замираю в подвешенном состоянии, а потом проваливаюсь вновь.

Но в этот раз падение ощущается совсем иначе, словно погружение в лазурное озеро с теплой водой, ласково обволакивающей тело.

Наш курс гуляет в таверне, и, кажется, это уже последний год. До выпуска осталось совсем немного. Вокруг шум, многие уже напились. Мы с одногруппниками заняли большую часть заведения. Редкие посетители, забредшие сюда этим вечером, надолго не задерживаются, спеша допить свой стакан крепкого спиртного и уйти.

Я задумчиво тарабаню пальцами по столу. Как обычно, я совсем не пьяна — легкая дымка, опутывающая сознание, давно прошла. Это моя особенность, которая привела магистра зельеваренья в восторг. Мужчина считает, что некоторые виды зелий могут не иметь надо мной эффекта. Он даже предлагал мне яд, чтобы проверить теорию. Но, несмотря на наличие противоядия, я все равно отказалась. Не люблю пустой риск. К тому же лекарственные настойки все же на меня действуют, пусть и не столь эффективно.

Дарлинг пьян. Он смеется и совсем не замечает взоры двух девушек, что пристально за ним наблюдают. Они младше нас, явно с другого курса, и я не совсем понимаю, как они тут оказались. Зато знаю, что они собираются сделать… Совершено случайно подслушала их разговор в уборной.

Одна из них заготовила зелье привязанности. По моим скромным познаниям, это весьма сложное варево, что изначально делается лишь для одного человека, подкрепляется его мысленными образами и заклятиями, произносимыми во время готовки. Точные сроки приготовления всегда разные, но колеблются между двумя-тремя неделями.

Поначалу, услышав о плане девиц, я лишь позлорадствовала, решив: это же Дарлинг, пусть сам разбирается! Но теперь мне неспокойно, и я борюсь с самой с собой. С одной стороны, он недостоин моей помощи, а с другой… Я просто не могу ему не помочь.

Ненавижу сомнения. Уже полчаса я сижу на одном месте и не скрываясь слежу за Максом. Временами он смеется, в иные минуты кажется — вот-вот заснет. Практически все настолько пьяны, что обратят на меня внимание, только если я встану перед ними и помашу ручкой.

Но именно когда Дарлинг пьян, его лицо не омрачает маска серьезности, и он кажется беззаботным.

«Что мне делать? — в который раз задаю себе вопрос и сама же отвечаю: — Ничего».

Но покоя мне это почему-то не дает.

Я тянусь к стакану, наполненному чем-то горячительным. Пусть алкоголь не действует на меня должным образом, но все же на несколько минут способен меня расслабить и заставить забыться.

«Это то, что мне сейчас нужно», — думаю я, кривясь от горечи и со стуком ставя стакан обратно.

И на какое-то время я и правда обо всем забываю и разговариваю с пьяной Марго, что решила поделиться со мной женской мудростью и шутливо обвиняет меня в излишней самодостаточности характера.

— Ты должна быть податливее. Мягче. Глупее. Вот тогда у тебя появится мужик, — заявляет она, пьяно тыча указательным пальцем в мое плечо. А я не воспринимаю ее слова всерьез. Мы слишком разные, и я никогда не мыслила такими категориями. Но несмотря на это, сокурсница импонирует мне своей прямотой.

— Давай не будем об этом. Не думаю, что мне подойдет кто-то, кто будет считать меня глупой, — отвечаю ей и краем глаза замечаю девушку из уборной. Она уже болтает о чем-то с Дарлингом. Макс не выглядит слишком увлеченным, но и не прогоняет ее. Просто терпит. Может, с виду и не скажешь, но этот парень достаточно привередлив, чтобы не спать с кем попало.

Девушка передает ему бокал со стола, и Дарлинг принимает его.

Я наблюдаю за ними, а комната кружится все сильнее, и мне даже становится весело.

— Подожди. Я на секундочку, — говорю Марго и поднимаюсь на ноги.

Совершенно не помню, как дохожу до места, где сидит Макс, и оказываюсь за его спиной, а потом резко вырываю бокал из руки парня. Я успеваю вовремя.

Он возмущенно оборачивается. Его пьяный взор фокусируется на мне. Девушка рядом с ним выглядит испуганной.

— Нечего пить всякую дрянь, — бормочу я.

— Ра-а-аженская, Раженская… — Он будто напевает мою фамилию и полностью разворачивается ко мне, мимоходом чуть не падая с покачнувшегося стула. — С каких пор ты воруешь чужую выпивку? И почему ты следишь за мной?

Он все-таки заметил мое внимание. Неожиданно.

Я продолжаю смотреть на него, и кажется уже, что он совсем не пьян, в отличие от меня. Правда, сознание постепенно проясняется. Еще немного, и я буду трезва как стеклышко.

Молчу, разрываясь от противоречивых желаний. Хочется, чтобы он остался передо мной в долгу, но в то же время нельзя допустить, чтобы он думал, будто я о нем беспокоюсь. Ведь это совсем не так.

— Лучше выбирай друзей, Дарлинг, — советую ему, бросая косой взгляд на девицу рядом. Она съеживается и опускает глаза, в которым читается паника.

Я хочу уйти, но Макс хватает меня за свободную ладонь.

— Что? — спрашиваю, коря себя за то, что останавливаюсь и нахожу терпение разговаривать с ним. Раньше у меня все внутри переворачивалось от его прикосновений, любых, даже когда мы дрались на спарринге. И это немало отвлекало, но я давно научилась игнорировать странные ощущения.

— Может выпьешь? — кивает он на бокал в моей руке. — Раз уж забрала у меня. Зачем пропадать добру?

Все же он пьян. Добродушно улыбается и сжимает мою ладонь почти нежно, без привычной ему грубости.

— Не-е-ет, — тяну я, качая головой. Предложение вызывает у меня ответную улыбку. Дарлинг ведь не понимает, что напиток с «сюрпризом», а я даже не могу предположить, как он подействует на меня.

— Почему? Брезгуешь пить из бокала, который предназначался мне? — Он вдруг тянет меня за руку, так что я едва не падаю на него. Часть напитка, расплескавшись, оставляет на полу влажные кляксы. — Что-то не так, Раженская? — Его бровь иронично поднимается.

— Отпусти. Иначе будет больно, — цежу я, готовясь исполнить обещанное.

— Может, потанцуем? — обескураживает он меня. — Праведная Раженская, не умеющая веселиться, вместе со своим врагом номер один. Удивим всех вокруг?

Он смотрит на меня, и я не могу понять, говорит он всерьез или издевается.

— Потанцуем в таверне? — скептически осведомляюсь я. — И да, я умею веселиться.

— А какая разница? И если умеешь, то покажи.

— Ты пьян.

— Да.

— И зачем тебе со мной танцевать?

— Ответ «просто хочу» не подойдет? — с вызовом спрашивает Дарлинг, и я медлю. Мой взгляд падает на девушку рядом с ним. Я вспоминаю, как еще минуту назад они чудесно болтали, и осознаю, что для Макса нет сущей разницы, кто будет на месте его спутницы.

Я сощуриваюсь, губы сжимаются в тонкую линию.

— Зато я не хочу. И отпусти меня наконец. Дари свое внимание тем, кто действительно его жаждет. Не следует тратить время на такую, как я. — Его хватка ослабевает, а взгляд тухнет. Я ожидаю, что он скажет мне какую-нибудь гадость, но Дарлинг молчит.

Разговор окончен.

Распрямляясь, я смотрю на полупустой бокал в своей руке и добавляю:

— Но мой совет, относись всерьез к тому, что принимаешь. Эта прекрасная дама едва не опоила тебя. — И, не став дожидаться ничьей реакции и резко крутанувшись на низком каблучке, я разворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с Дугласом Роксом. Он поддерживает меня, чтобы я не упала, но его обеспокоенный взгляд обращен к кому-то за моей спиной.

К Дарлингу?

Я хочу обернуться, чтобы удостовериться, но картинка погружается во тьму, сон меркнет, а черный туман перед глазами закручивается вихрем.

Эта беспокойная мгла движется не переставая, подобно облакам, захваченным шквальным ветром. Но есть в этих скитаниях что-то тревожное, пугающее, настораживающее…

И вдруг грянул гром — раскатистый и гулкий, что за мгновение сорвался на звонкую трель, разорвав на куски сновидение и остатки воспоминаний. Я проснулась с бешено колотящимся сердцем, мгновенно проанализировав происходящее. Сработали защитные заклятия на двери — кто-то ворвался в мою квартиру.

Едва открыв глаза, я схватилась за край одеяла, откинула его прочь и скатилась с кровати, без лишних нежностей упав на пол. Дверь в спальню с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

Через щель между кроватью и полом я увидела ноги в громоздких сапогах, мокрых и испачканных грязью. А спустя мгновение комната озарилась желто-оранжевым светом. Воздух раскалился и запахло паленым.

«Похоже, горит моя постель…» — промелькнула мысль в голове, пока я подушечками пальцев поддевала половицу с тайником.

— Где ты, красавица? — Незнакомец двинулся в глубь комнаты. Он уже понял, что кровать пуста, и не сомневался, что я все еще здесь. — Что же ты так рано проснулась?

Половица поддалась, и я вытащила наружу стилет, крепко сжала его ручку. Убивать я не желала, но готова была сделать это, если не останется иного выбора. Лучше он, чем я.

— Зачем прятаться? Иди ко мне, — обманчиво ласково позвал незнакомец, а когда я выпрямилась, успев навешать на себя несколько заклятий, добавил: — Ах, вот ты где.

«Высокий, плечистый, кажется, на лице шрам», — пронеслась в моей голове информация. Из-за темноты было тяжело рассмотреть его полностью.

В меня кинули кинжал, и я отклонилась, на выдохе выкрикнув заклятие. Волна силы понеслась к бугаю, натолкнулась на преграду, ослабла, но все равно сбила его с ног, откинув в сторону. Он врезался в окно. Стекла затрещали, но остались целы. А жаль.

Из-за разницы в габаритах я должна была сохранять расстояние между нами. И судя по тому, что до сих пор никто не явился на шум, убийца заранее позаботился о тишине, наложив заклятие.

— Похоже, я тебе совсем не нравлюсь, — хрипло произнес ублюдок, твердо вставая на ноги.

— Мертвым будешь нравиться больше, — пояснила я, решив не оставлять между нами недопониманий.

Он бросил новый кинжал, что, со свистом разрезав воздух, вонзился в мой магический щит, выбивая искры, пока не рассек его. Щит лопнул как мыльный пузырь, и одновременно с этим спальню озарила красно-оранжевая вспышка.

Плечо обожгло болью, а рукав ночной рубашки обагрился кровью. Я едва успела уклониться.

Убийца закричал. Луна накинулась на него, раздирая лицо острыми когтями и хлопая огромными крыльями. Фамильяр ослепил напавшего и заставил метаться по комнате в попытках избавиться от него. Споткнувшись, бугай с грохотом упал, а я немедля подскочила к нему, усилив себя физически, и нависла сверху, прижимая к его груди стилет. Лезвие было направлено точно в сердце, чтобы в случае чего одним-единственным ударом лишить противника жизни.

Все лицо мужика было в крови, а кожа превратилась в лоскуты. Ему еще повезло, что глаза остались целы.

— Кто тебя послал?!

Он прохрипел что-то невнятное, и я сильнее вжала стилет в его грудь. На рубашке, а потом и на кончике кинжала появилась алая влага. Мужик дернулся, но я лишь сильнее прижала его к полу. Луна сидела на полу у его головы, а на белом ковре остались красные отпечатки ее лапок. И если понадобится, она нападет вновь.

Сова вопросительно ухнула, будто спрашивая: «Почему ты медлишь?»

— Ну же, говори! Иначе ты больше ничего и никогда не сможешь сказать.

— Я не могу… Он меня убьет. — В голосе мужчины звучал страх.

Как же банально…

— Кто он?! — Сердце лихорадило, но страха я не испытывала. В крови бушевал адреналин. Я чувствовала свою силу, упивалась ею. — Или он убьет тебя, или я. Выбирай, — блефовала я. — Если решение будет в мою пользу, то у тебя останется шанс сбежать из города.

Он оскалился, то ли скривившись от боли, то ли жестко усмехнувшись.

Я не понимала до конца, воспринимал ли бугай меня всерьез, но, если нет, я заставлю его пересмотреть взгляды.

— Джо-зеф, — прохрипел он.

Я громко сглотнула. Хоть я и догадывалась, правда все равно шокировала.

Моя хватка ослабла всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Мужик извернулся, запустил руку во внутренний карман пиджака, и, прежде чем я успела его остановить, перед моим лицом что-то глухо хлопнуло.

Лоб, щеки, губы — все покрылось какими-то мелкими частичками, что адски жгли кожу, будто растворяясь в ней. Меня отбросили на пол. Позвоночник заныл от боли. Бугай попытался подняться, но Луна вновь накинулась на него, раздирая острыми когтями грудь.

Он рухнул обратно, а я, наплевав на боль и на неестественно быстро стучавшее сердце, кинулась к нему, сжимая в ладони стилет. И в нерешительности застыла над окровавленным телом. Перед глазами все кружилось, а разум погружался во тьму. Он отравил меня?

Убийца стал кататься по полу, но все чаще слышались всхлипы.

«Мне надо убить его, — осознала я на краю сознания. — Не убью, и тогда уже он меня прикончит, когда вырублюсь. Нельзя рисковать».

Я склонилась к мужчине, а Луна отлетела прочь, обдав меня порывом воздуха. Дух ощущал мою решимость и понимал, что я собираюсь сделать, как и мой противник. И последнее хуже всего. Но совесть не позволяла мне отвести взгляд.

Я направила лезвие в его грудь и тяжело сглотнула, чувствуя, что еще немного, и лишусь сил.

— Ты умрешь вслед за мной, — едва различимым шепотом пообещал он, и его угроза добавила мне решимости.

То ли плачь, то ли смех превратился в булькающий хриплый кашель, когда с жуткой для меня самой уверенностью и силой я вогнала острие между ребер, проткнув чужое сердце. Изо рта мужчины выступила кровавая пена, он дернулся, на миг замер, а потом обмяк. Его глаза остекленели, дыхание пропало, но моя ладонь до сих пор сжимала рукоять оружия.

Я заморгала, пытаясь избавиться от оцепенения и привести в порядок чувства, но тщетно. Тогда я оставила стилет в груди бедняги и на негнущихся ногах добрела до стола, на котором лежал артефакт, связывающий меня с напарником.

Луна кружила под потолком, задевая световой кристалл и заставляя его раскачиваться на тонкой проволоке. Боевой дух тускло мерцала магическим огнем. Она исчезала — медленно и мучительно, ведь именно так я лишалась контроля над магической силой и разумом.

Взяв монетку, я с немалым трудом активировала ее и послала сигнал бедствия. Кругляш замерцал, и я, облегченно выдохнув, скатилась на пол.

Внизу живота собиралось пламя. Темная комната постепенно озарялась яркими красками. Выхватив краем глаза жуткий труп с глубокими драными ранами на груди, я собрала остатки воли и вновь поднялась на ноги.

Луна в последний раз ухнула, будто говоря мне: «Борись!» И исчезла, растворившись в воздухе. А в одурманенной голове разлилась на секунду горечь.

Шаг за шагом я преодолела расстояние до гостиной, а потом и до входной двери. Открыв ее, направилась в коридор, погруженный в ночь. Но далеко не ушла — остановилась, подняла руку и прикоснулась подушечками пальцев к сухим горячим губам.

Ноги не держали, и, едва слышно всхлипнув, я обняла себя за плечи, опускаясь на пол. Мысли путались, и я едва осознавала происходящее, было просто нестерпимо жаль себя и тех, кто меня любил.

— Клара! — выкрикнул кто-то мое имя, а я даже не нашла в себе сил оглянуться.

***

Макс

Парный артефакт сработал, когда ублюдок на брусчатке захлебывался кровью от давящей сверху магической силы. Это спасло его и заставило меня отступить.

Я бежал по улицам так быстро, что едва различал пролетавшие мимо дома и людей. Над головой клубились облака, дождь барабанил по крышам, и мое сердце билось о ребра с ним в унисон. Но разум все еще оставался чистым, прозрачным и острым, как осколок стекла.

Я спешил как никогда в жизни.

Плетение улиц, чужие дома и мрак, следовавший за мной по пятам. Фонари тухли, не выдерживая магического напряжения.

Входная дверь вылетела с проема вместе с петлями.

Я действовал грубо и нагло. В таком состоянии я уже совершал ошибки — в незрелом возрасте контролировать скачки магии было трудно. И однажды мой учитель пострадал, почти лишившись руки, а потом уволился без содержания.

Я прекрасно его понимал, ведь человек без сострадания — чудовище. Я слишком рано осознал это и повзрослел. В тяжелые минуты жалел о даре, мечтал избавиться от него, просил, чтобы забрали. Люди не рождаются с сильным характером, он закаляется и взращивается — лишениями, невзгодами, мучениями. Такова правда жизни.

Но образ Раженской так глубоко пробрался под мою кожу, поселился в сознании и сердце, что даже неконтролируемая магия не сумела его вытравить. Она оказалась важна, как никто… Она оказалось нужна мне настолько, что я был благодарен. Благодарен за могущество, которое имело весомую цену.

***

Воздух мерцал и искрил. Соседская дверь приоткрылась, являя испуганное лицо миссис Хилипс. Она не осмелилась выйти, лишь через щелку наблюдала за происходящим. Трусость женщины боролась с ее исключительным любопытством, но, к ее глубочайшему сожалению, весь обзор закрывала мужская фигура.

— Мам? — тихо позвал ее взрослый сын. Он сонно зевал, держа в руках подушку.

Соседка обернулась и, яростно выпучив глаза, приложила указательный палец к губам, взывая к тишине. На ее глазах происходило что-то крайне интересное.

Внезапно раздавшийся шум с нижних этажей разбудил женщину, что всегда гордилась чутким сном и исключительным слухом. Будучи дамой вовсе не глупой, как могло показаться на первый взгляд, пусть зачастую эгоистичной и властной, она понимала, что являть себя не следовало. От людей снаружи веяло опасностью и магией. Даже такой неодаренный человек, как она, видел магию, искрившую в пространстве.

— Ты пришел, — раздался слабый женский шепот.

— Разве могло быть иначе?

Незнакомец склонился, бережно поднимая девушку и прижимая ее к груди. Но не успел он сделать и шага, как она стала извиваться.

— Тихо.

— Я хочу… тебя, — с придыханием произнесла она. Каким-то образом барышня руками обвила его плечи, а ногами — торс.

— Это говоришь не ты, — тем временем ответил ей непреклонный голос.

То ли тихий стон, то ли вздох вырвался из уст девушки, которая принялась покрывать поцелуями шею незнакомца. Глаза миссис Хилипс расширились, когда она увидела лицо распутницы, — мягкий грудной шепот сбил женщину с толку.

«Клара! А это ее жених?»

Парень стоял спиной, а учитывая царившую полутьму и тот факт, что любопытная дама видела его всего раз в жизни, то ничего удивительного, что она его не признала.

Тем временем, пока изумленная соседка справлялась с шоком, Дарлинг быстро зашагал прочь, направляясь к лестнице. Вскоре коридор опустел, а искры, сверкавшие в воздухе, исчезли, оставив миссис Хилипс наедине с недоумевающим сыном.