Глава 24 Поцелуй

Макс

— Даже не верится, что на какое-то время нас вычеркнули из этого дела, — пробормотала Раженская, подходя к пустой кровати. — Мы можем немного задержаться? Меня накачали кучей всякий зелий, надо перевести дух.

Ее нелепое платье едва не волочилось по полу, но напарница все равно казалось мне прекрасной. Даже со спутанными волосами, кое-как наспех приглаженными рукою, в помятой одежде и с ранкой на губе, которую целители почему-то не удосужились вылечить. Может, я просто идиот?

— Макс, получается, на тебя напали двое? — после затянувшегося молчания спросила Клара, сидя на застеленной кровати и смотря в окно.

— Да.

— Стыдоба какая. — Она накрыла лицо ладонями, тяжело вздохнув. — Даже с одним не управилась.

Я смотрел на нее и не задавал вопросов, примерно понимая, как все произошло. Скорее всего, тот, кто напал на Раженскую, использовал самодельную бомбочку, которую я передал Дуайту Лину. Когда я нашел напарницу, на ее лице еще виднелись синие пятна.

«Необычный дурман», — подумал я, вспоминая, как блеснули глаза напарницы, когда она впервые взглянула на меня в полутьме коридора.

Вслух тем временем пожурил:

— Надо быть внимательнее и собраннее. — Она подняла на меня возмущенный взор. — Что? Думала стану утешать? Не в этой ситуации, Раженская.

В ее глазах появилось тепло. Она никогда раньше на меня так не смотрела — легко, дружелюбно, с мягкой улыбкой на устах. В какой-то степени мы оба избавились от своих масок.

— Да, ты прав. Это чисто человеческое — ждать утешений в подобный момент. Но я забываю, с кем разговариваю, — прозвучало без укора.

Сделав несколько неспешных тяжелых шагов, я остановился совсем рядом с ней, загораживая свет от окна. Тень кривым вытянувшимся пятном накрыла ее фигуру. Взгляд Клары опустился чуть ниже моего лица, задержался и резко вернулся обратно.

Напарница оставалась неподвижной, и можно было решить, что она совершенно спокойна, но пальцы ее рук скользили по покрывалу, сглаживая постоянно появляющиеся мелкие складки.

— Ты должна стать еще сильнее, жестче и увереннее. Не сомневаться перед ударом и не жалеть. — Мой собственный голос заставлял резонировать во мне все живое.

— Хорошо. Я стану, — неожиданно покорно ответила девушка, поджав губы, а потом, чуть скривившись, словно от неожиданной боли, спросила: — Но почему? Зачем это тебе?

Сердце стучало где-то в глотке. Никогда не думал, что способен на подобные эмоции. Отношения между нами больше не напоминали сложный клубок из вражды, недопонимания и обид, а казались хорошо выдержанным вином, баснословно дорогим, с ярким букетом аромата, за которое не жалко отдать все, что у тебя есть, до последней монеты. До последнего вдоха.

Слова застревали, не желая быть произнесенными. Теперь я понимал, как нелегко ей далось то признание. Мы оба не могли осмыслить разницу наших чувств во время учебы и теперь.

Слишком долго я жил в тишине, раз за разом преодолевая себя: когда поступил в академию, отрекся от отца и учился заново жить. Мне оставалось стать лучшим, чтобы не остаться никем. Но именно прошедшая ночь стала для меня худшим испытанием из всех. Нести Раженскую на руках, чувствовать горячие поцелуи на шее и слышать, как ее сердце замирает, почти останавливается, а потом, даря мимолетную надежду, стучит вновь…

— Не знаю. Наверное, я больше не хочу волноваться за тебя, видеть, как жизнь утекает, и теряться в неизвестности, останешься ли ты в живых. — Я не вложил в голос эмоций, постаравшись обезличить и обесценить слова.

Но Клара все равно громко сглотнула, ее щеки порозовели, будто под порывами ледяного ветра, а взгляд вновь опустился к моей шее. А меня мучили противоречия: я до сих пор был не до конца уверен, что не лгу сам себе из-за артефакта. Нет, я не отрекался от симпатии, зародившейся давно, но вот от чувства, что разрывало на части и соединяло вновь, изменяя фокус внимания и сосредотачивая его на одном человеке, старался отдалиться и не поддаваться. Пока выходило хреново. Я искал причины не двигаться дальше, но в то же время внутренний голос твердил: «Соблазни ее, сделай своей. Тебе же это по силам».

Моя челюсть заныла от напряжения, на скулах заиграли желваки.

«Я должен рассказать ей об артефакте», — совершенно ясно осознал я.

— Ладно, думаю, для одного дня достаточно, — неожиданно произнесла Раженская.

— Ты о чем?

— Ну, мы поговорили вроде, давай займемся делами. Кажется, нам надо съехаться. — Она попыталась встать, но я преградил путь, не оставив свободного пространства.

Раженская сбегает? Десять минут погоды не сделают, теперь мы никуда не торопимся.

— Что? — исподлобья посмотрела она на меня.

— Мне вот стало интересно… — протянул я, — помнишь, как ты меня опрокинула на первом спарринге? Что ты имела в виду, говоря, что я «ничего особенного»? У тебя голос сочился злобой.

Даже без видений во сне я прекрасно помнил тот момент. Во-первых, потому что еле сдержал силу — слишком разозлился. Во-вторых — ну не каждый день девчонка укладывает тебя на лопатки.

Напарница скривилась, с недоверием глянув на меня.

— Ты не забыл?

— Естественно. Все десять лет временами задумывался об этом. Так что, расскажешь? — Моя бровь вопросительно изогнулась.

Клара поджала губы и, чуть помедлив, ответила:

— Я подслушала разговор в мужской раздевалке. Вы девчонок обсуждали… Блин, когда говорю об этом вслух, то обида кажется такой глупой. — Ее ладони смяли покрывало на постели. — Так вот, когда разговор зашел обо мне, ты нелестно отозвался о моем акценте и пренебрежительно заявил, что во мне ничего особенного.

Вот теперь мне предстояло задуматься. Я помнил спарринг, но то, о чем она говорила, уже давно подернулось туманом.

— Ты забыл? — Лицо Раженской помрачнело.

— Так, не убивай меня, подожди. — Ее реакция показалась мне забавной. — Кажется, я понимаю, о чем ты. Не помню разговор в точности… А-а-а… — Я тихо рассмеялся, запрокинув голову. — Черт, все правда из-за этого?

— Расскажи! — потребовала Клара, схватив меня за руку обеими ладонями.

— Ты уверена?

— Я бы не просила.

Я лишь звучно хмыкнул.

— Он мне не понравился. Тот тип, что о тебе говорил. Имя уже не помню, его быстро отчислили. Мутным показался. А ты приезжая была, доверчивая, думал, постоять за себя не сможешь.

— Ты хочешь сказать, что злословил на мой счет, лишь чтобы уберечь? — вкрадчиво переспросила Клара, по ее лицу сложно было понять, что она думает на самом деле.

— Да, — кивнул я, чувствуя внутренний подъем. Теперь ситуация открывалась под иным углом. — У меня тяжелый характер, и я его не оправдываю. Зачастую мои методы не отличаются порядочностью, но зато они действенны.

— Не отличаются порядочностью? Они паршивые, Дарлинг, давай не преуменьшай. Даже не верится… Мы правда ненормальные. Раздули из-за ерунды боги знают что!

Она отпустила мою ладонь, которую до сих пор держала, и стукнула кулаком по матрасу.

— Ну, конечно, после того спарринга желание защищать тебя практически не возникало.

— Еще бы. — Напарница самодовольно хмыкнула и, решительно отодвинув меня, поднялась на ноги. — И меня радует, что я умела за себя постоять. Кстати, что с твоей шеей, Дарлинг? Надеюсь, это…

Она говорила удивительно безмятежно, будто специально решив поднять эту тему первой.

— Это ты, Раженская.

— Ц-ц. Мог бы исцелить, сам понимаешь, я за себя не отвечала.

***

Клара

— Я не хотел, — покачал он головой.

Снова вокруг да около. Мы постоянно кружили рядом друг с другом, боясь приблизиться. Я плохо помнила, что делала под дурманом, но могла сказать, что мне это нравилось.

Интересно, каково ощутить все на трезвую голову?

— Дарлинг… — протянула я, мой взгляд коснулся его широких плеч и поднялся выше, к глазам, а потом вновь опустился к изгибающимся в самодовольной улыбке губам.

— Да?

— Заблокируй проход в стене. Сможешь?

— Естественно.

— Тогда давай, — сказала, направившись к двери в палату.

Сглотнула, проворачивая обычный механический замок. Щелчок шестеренок, и оказались заперты. Ладони вспотели. Я повернулась к Дарлингу. Он не улыбался — застыл, поедая меня взглядом потемневших глаз.

Вся прелесть долгого знакомства в том, что мы понимали друг друга без слов.

Я подошла ближе, остановилась и, пока еще оставалась возможность, тихо произнесла:

— Пока это ничего не значит, Дарлинг. Просто… — Замешкалась, подбирая подходящее слово.

— Пробуем?

— Да, — быстро согласилась я. — Пробуем.

Шагнула навстречу. Приблизилась, вставая на носочки. Коснулась своей щекой его. Его ладонь нашла мое запястье, потянула вниз, заставив опуститься на всю стопу.

— Что? — рассеянно спросила я у Макса. Мне уже ударило в голову, а ведь это лишь невинное прикосновение. Ерунда, так не бывает…

— Раженская, у тебя пульс зашкаливает. — Судя по выражению лица, Дарлингу нравилось это.

— Это проблема? — вкрадчиво поинтересовалась я. — Мы можем прекратить.

— Хорошо, прекращай, — с вызовом произнес напарник, распознав мой блеф. Его бровь изогнулась, пальцы на мгновение крепче сжали мое запястье, прежде чем отпустить.

Инициатива исходила от меня, и мне нравилось контролировать ситуацию. Я привыкла ее контролировать. Хоть богатым опытом в подобных делах я не отличалась, но он был.

Мужские ладони коснулись талии, притягивая к себе. Дарлинг подался вперед, но, несмотря на поначалу порывистые движения, его губы коснулись моих нежно и с трепетом, будто сдерживаясь.

Поцелуй длился всего несколько секунд. И когда Макс отстранился, то с беспокойством посмотрел на меня. Никогда не думала, что Дарлинг может быть таким осторожным.

— Эм-м. Ну, неплохо. Наверное… — Мои щеки наверняка покраснели, да и дыхание сбилось, но я все равно позволила себе этот маленький блеф.

— Что? — Он нехорошо сощурился и сильнее впился пальцами в мою талию.

— Поцелуй почти на четверочку.

— Это по какой шкале?

Я красноречиво промолчала, отведя взгляд в стену. Меня заинтересовали разводы краски, которые проступали, если присмотреться. Очень живописно. Красота.

— Раженская? — вкрадчиво позвали меня, и я услышала нехорошие нотки в голосе напарника.

— Десятибалльной. А-а! — Я испугалась от того, как стремительно меня подняли в воздух. А уже через мгновение почувствовала спиной холод стены, которую я так увлечено изучала.

Я попыталась выскользнуть, но ладонь, с глухим хлопком врезавшаяся в твердую поверхность сбоку от моего плеча, не позволила это сделать. Тогда я развернулась в другую сторону, но и там путь оказался отрезан. Я была зажата между Дарлингом и стеной.

Ничего не оставалось, кроме как успокоиться и повернуться к Максу лицом. Адреналин бурлил в крови, и это гораздо лучше скучной и предсказуемой до зубовного скрежета нежности.

Дарлинг, раздраженный и решительный, упрямо смотрел на меня.

— И что мне с тобой делать?

— Отпустить?

— Нет, как я могу? — Он склонился к моему уху, обжигая щеку горячим дыханием. — Но больше я не буду осторожным. — Макс прикоснулся губами к моей шее, а потом еще и еще. — Знаешь, что ты твердила этой ночью?

Я сглотнула.

— Не надо. Я не хочу это слышать.

— Почему? — почти искреннее удивился он и едва слышно рассмеялся. Этот смех вызвал во мне самые противоречивые эмоции. Он щекотал нервы и возбуждал, вызывал желание бежать и остаться посмотреть, что будет дальше. 1439f7c

— Что бы я ни говорила, это просто действие дурмана.

— Да, в этом ты права. Но это не отменяет того, что я слышал твои слова. И хочу услышать вновь. Может не сейчас, но я этого добьюсь.

— Ты слишком наглый и самоуверенный, Дарлинг, — звучно фыркнула я. — Впрочем, как и всегда.

— И тебе это безумно нравится, Раженская. Иначе какой смысл меня провоцировать? — Макс отнял ладонь от стены и коснулся подушечками пальцев моих губ. — Твои колючки больше не отпугивают, Клара, смирись. Что мне сделать, чтобы ты вновь не прекращая шептала те слова?

Я молчала. Голова шла кругом, происходящее напоминало новое изощренное издевательство.

— Хотя ты не признаешься, — качнул он головой. — Ну ничего, выясню опытным путем.

Дарлинг вновь склонился к моим губам. И, насколько заносчивы и высокомерны были его слова, настолько глубоким, страстным, нуждающимся оказался поцелуй. Он целовал неспешно, временами отстраняясь, чтобы оставить несколько рваных поцелуев на моих щеках, скулах, шее, заставляя судорожно вдыхать воздух, которого критически не хватало. И несмотря на всю дерзость и уверенность, Макс сохранял нежность, которую я просто изначально не понимала.

— Больше не отталкивай меня… Пожалуйста, — хрипло прошептал он.