Глава 29 Плен

Клара

Атласная лента угрожающе жгла запястье, то и дело отбирая все мое внимание. Подземелье оказалось не таким, как я представляла, а чистым, освещенным, на пути даже попались несколько выступающих камней, пригодных для недолгого отдыха.

Тот, кто двигался впереди, шел быстро, но не мельтеша, с видом человека, не привыкшего тратить время попусту.

«Лишь одно мое желание, и она будет сдавливать твои запястья, пока не раскрошит кости, а плоть не порвется от давления. Поэтому, прежде чем вновь начать колдовать, советую хорошенько подумать», — сообщил Джозеф, обвязывая лентой мои руки после своей победы.

Он медленно поднял на меня глаза, полные ночи, и уголок его губ дернулся вверх. На щеке налился кровью неглубокий косой порез, и собравшиеся капельки крови стекали вниз по скуле. Я все же достала его режущим заклятием, но это скорее удача, чем навык. Мы разгромили всю комнату в том доме. Когда Джозеф возник позади меня после неудачного выпада, я сосредоточилась, усилив заклятием слух, вместо того чтобы отступить.

Глухой звук шагов показал, что преступник вновь вернулся в комнату, сойдя с лестницы.

— Что это за магия?! — Я не видела ни своих рук, ни ног, ни вообще хоть что-то.

— Интересно, да? На самом деле ничего особенного — главное средство защиты подземного народа. Странные люди, очень одаренные, но магии не ведающие. Лишь один человек — они называют его шаманом — владеет единственным заклятием, по-своему уникальным. Он называет его «Гасящим солнце». Когда кто-то спускается в их владения, они используют его, погружая все во тьму. Мало кто способен выдержать плутания в тоннелях без единого лучика света. Многие из них теряют путь, бредя без малейших ориентиров. Чаще всего вторженцы быстро сходят с ума и убивают себя. Интересно, не так ли? Умирают не от недостатка еды или воды, а из-за того, что слабы духом. Люди так хрупки…

Джозеф стоял слева от меня, на расстоянии около трех метров, скорее всего, у самой стены. Я поднялась и, сойдя со ступеней, твердо встала на плиточный пол.

— И как ты узнал это заклятие? Тебе открылся какой-то древний гримуар? — спросила, поворачиваясь к нему лицом.

«Надеюсь, я правильно угадала его положение…» — подумала, вновь усиливая тело.

Возможно, достаточно будет пару раз приложить его головой о стену.

Продолжение от 17 декабря…

— Нет. Не все можно найти в гримуарах, самые важные заклятия хранят люди. Берегут их подобно сокровищу. Ты так удивлялась обычным фейерверкам на улице, а ведь это сущая мелочь! Как и в случае с магическими огнями, колдовство тьмы я добыл сам от людей, хранящих его.

— Неужели ты к ним спускался? — Голос невольно выдал мои чувства: смятение, непонимание и страх.

— Ну наконец-то правильный вопрос. — Джозеф вновь сдвинулся, оказавшись еще ближе ко мне, и я решила, что пора. Разговоры только отвлекают.

Полагаясь лишь на слух, я кинулась на бандита. Руки схватились за гладкую ткань рубашки. Есть! Ударив в живот, твердый как камень, протаскиваю его вперед, пока чужая спина не упирается в стену. Отрываю руку от мужской груди, намереваясь схватить противника за голову, но промахиваюсь — пальцы врезаются в стену.

Мы в слишком разном положении. Он видит все, я — ничего.

— Хороший удар, — замечает Джозеф и его голос чуть хрипит. Я теряю опору, порыв воздуха ударяет в лицо, и вскоре уже я прижата к стене, но не спиной, а грудью. Каким-то чудом не разбив нос. — Но этого недостаточно, — шепчет он на ухо, придавливая меня своим телом к твердой поверхности. От него пахнет чистотой и мятным мылом, которое продают в каждой лавке.

Я пытаюсь вырваться, но меня придавливают еще сильнее, до такой степени, что уже кажется, будто позвоночник скоро сломается. И я перестаю сопротивляться. В таком положении точно ничего не выйдет — лишь силы потрачу зря.

Давление тоже слабеет… А кровь с новой силой шумит в висках. Я могу призвать Луну, но не хочу терять свой козырь, ведь на самом деле эта борьба почти бесполезна. Силы неравны. А если несколько жителей города и правда отравлены, то Джозеф просто забавляется со мной. Достаточно вновь пригрозить их смертью, и я буду покорной.

Меня резко разворачивают, на мгновение выпуская, и этого хватает, чтобы я создала простое заклятие воздушных клинков. Воздух на мгновение пропадает, сжимаясь в плотные шарики, которые и нанесут удар, но их сносит другим заклятием. Слышится глухой грохот — похоже, они изрешетили шкаф по ту сторону комнаты.

— Какая неугомонная, — вновь шепчет Джозеф, но не бьет и не пытается причинить мне боль. Несмотря на то, что я готова поклясться: пусть слегка, но один из воздушных клинков его задел.

И все равно битва уже проиграна. Он победил. Мне обвязали запястья черной лентой, объяснили правила, и это объяснение было сродни приговору. Уж чего-чего, но лишаться рук я не желала. Только когда мы спустились в подземелье, способность видеть ко мне вернулась.

Мы уже полчаса шли по тоннеллям. Судя по всему, пока меня не планировали убивать.

— Зачем нужен был тот цирк на площади? — спросила я, долго гадая перед этим, стоит ли вообще заговаривать с Джозефом. Может быть, лучше помолчать, чтобы не привлекать к себе внимание? Но, с другой стороны, чем больше узнаю сейчас, тем больше будет пользы от моего плена после. При условии, конечно, что это после вообще настанет.

— Предпочитаю знать врагов в лицо. Вот и все, — бросил мужчина, и в этот раз его голос звучал резко и грубо. И это еще сильнее убедило меня в том, что битва наверху была лишь игрой. Его игрой.

Я ничего не добьюсь, если буду действовать прямо. Из любой темницы есть выход, а у меня еще оставался шанс, что за мной придут.

— И судя по всему, ты не увидел ничего примечательного? — продолжила я, осматривая стены из грубого камня песочного цвета. Его клали лишь чтобы избежать обвала стен, но не для эстетической красоты. — Скорее всего, так и есть, раз поручил наше убийство тем близнецам.

Джозеф остановился, и мне пришлось тоже замереть, чтобы сохранить расстояние между нами.

Мужчина медленно повернулся, его взгляд опустился ниже, останавливаясь на моих руках, и в этот миг черная лента натянулась, сжимаясь. Кожа запылала огнем, а чуть погодя конечности стали неметь.

Джозеф все смотрел на меня, сощурившись. А я после первой вспышки боли, заставившей меня скривиться, больше ничем не выказывала слабости.

«Я сильная… Я выберусь из любой передряги…»

— Смелость похвальна, лишь когда она оправданна. — Наконец произнес Джозеф. Подойдя ближе, он схватил меня за подбородок, пальцами впиваясь в щеки. — Важно распознавать эту тонкую грань. Лучше не зли меня — я могу тебя сломать невзначай.

Мужчина опустил руку и, повернувшись спиной, бросил:

— Идем. И прошу соблюдать тишину, пока я не разрешу разговаривать.

***

Макс

Поместье находилось неподалеку от дворца, окруженное высоким позолоченным забором с пиками поверху. Я взрослел не здесь, у моей семьи имелось много домов. Сюда мы приезжали сюда изредка. Если сложить все время, то я не прожил здесь и двух месяцев. Но, видимо, после моего ухода многое изменилось.

Главные ворота украшали герба в виде круга со скрещенными мечами, чьи лезвия до середины опутывала, связывая друг с другом, длинная цепь. Дело в том, что каждый фамильный артефакт — это оружие, но не во всех руках он приобретает истинную форму. Обычно этот нюанс отец хранил в тайне, и все потому, что уже пару поколений перстень не пробуждался. До моего рождения.

Подняв руку, я положил ладонь на герб. Родовой артефакт нагрелся, а по металлу ограждения прошла ряб — охранная магия узнала меня.

Но это было лишь началом…

Все напоминало дурную комедию: стражники появились со всех сторон — за долгое время моего отсутствия наняли много новеньких. Первые напавшие быстро оказались на земле, те кто поосторожнее, попытались взять в кольцо.

Бойня бы непременно продолжилась, если бы со стороны поместья не прибежало подкрепление вместе с человеком, который был главным в охране этой ночью. Я его узнал, но вот имя не помнил… вроде Геннадий. Что-то такое. Я знал, что имя необычное и что мужчина родом из закрытой империи за горным хребтом.

— Борис! — окликнул его кто-то позади. — Ты его знаешь?

А, ну почти… Можно сказать, чуть-чуть ошибся.

Атаки прекратились. Наконец-то можно спокойно поговорить…

Я сдвинулся с места, непреклонно преодолевая расстояние и видя, как окружающие меня люди напрягаются. Они не понимают, кто я и почему их глава стоит и ничего не делает. Смятение и сплошные вопросы читались в их взглядах.

Кто-то из охраны приказал мне стоять на месте, но, игнорируя приказ, я достаточно близко подошел к главному. Он, прижав ладонь к груди напротив сердца, поклонился.

— Я хочу увидеться с отцом, — негромко, но достаточно, чтобы услышали остальные, произнес я.

— Я не уверен, что господин пожелает вас видеть, — ответил охранник, не поднимая головы. — И он сейчас спит.

— Разбуди. Ответственность я беру на себя. Скажи, что я не уйду, пока мы не переговорим, — тем не менее ответил я, намереваясь в случае отказа пробиваться боем. Надо лишь увидеться, и тогда я смогу договориться, уж сейчас мне это по силам.

Охранник бросил взгляд на своих людей, разлегшихся без сознания на лужайке, и нерешительно кивнул.

— Прошу за мной, — показал он рукой в сторону дома, и когда я поравнялся с ним, добавил: — Рад видеть вас в добром здравии.

— Спасибо. Возможно, ты являешься единственным человеком в этом доме, кто будет рад меня видеть, — ответил я, смотря на темные готические башенки поместья, повторявшие силуэт императорского дворца, что виднелся на фоне.

***

Клара

Мы вновь были в каком-то доме, но теперь я даже приблизительно не понимала, в каком районе города нахожусь. Еще в подземелье нам несколько раз попадались местные охранники, от которых Джозеф откупился золотыми монетами. И это были вовсе не никсы, а самый настоящий драгоценный металл. Похоже, плата за использование тоннелей, раскинувшихся под столицей, была действительно высока.

Место, в которое мы пришли, оказалось не в пример оживленнее прошлого здания. Джозеф вел меня по коридору, а постоянно попадающиеся люди отскакивали в сторону, выражая мужчине почтение, которое тот напрочь игнорировал. Мое же присутствие вызывало недоумение и только.

Двери в некоторые комнаты были открыты, каждый раз представляя совершенно разную действительность: кровать, на которой кто-то спал, зал с кучей народу, что шумно о чем-то спорили, — кажется, делали ставки — попалась даже библиотека, но она была пуста.

— Сколько здесь людей? — почти вплотную приблизившись к Джозефу, спросила я. Меня удивило такое количество людей под одной крышей.

— Больше сотни, — бросил бандит не оглядываясь.

— И все они у тебя в подчинении?

— Да, — холодно ответил он.

Мы подошли к двери темно-коричневого цвета. Джозеф медленно прикоснулся к ручке, не отпуская ее до тех пор, пока не сработал магический замок, и лишь после этого открыл ее.

Внутри все было в темных тонах: серые стены, приглушенного синего оттенка палас в тон покрывалу на постели. Это оказалась спальня. И судя по всему, она принадлежала бандиту рядом со мной.

— Чего встала? Заходи, — приказал он.

Мое тело на мгновение парализовало. Я не рассчитывала, что меня приведут в чью-то спальню.

— Боишься?

— Нет, — соврала я, чувствуя на себе чужие взгляды — злорадствующие, предвкушающие. Наверняка в их глазах я жертва, которую вот-вот начнут истязать.

— А стоило бы, — посоветовал Джозеф, первым проникая в комнату. — Заходи, мое терпение не безгранично.

Зло посмотрев бандиту в глаза, я перешагнула порог. Его губы сложились в подобие улыбки, а дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась.

***

Макс

— Ты и правда справился всего за час. — Дуайт Лин оторвал взгляд от карты подземелий.

Стулья опустели, и за столом сидел лишь бывший куратор Раженской.

— Как и обещал, — ответил я, передавая ему жетон, на одной стороне которого был изображен герб рода Дарлингов, и золотые монеты — плату за вход.

— Завидная обязательность, — заметил мужчина, сгребая все.

— Вы же знаете, что дело не в ней. — Я раздраженно поморщился, вспоминая свой визит. Вряд ли какая другая ситуация заставила бы меня обратиться к отцу. Я столько лет приучал себя к самостоятельной жизни без надежды на богатство рода, и за одну ночь все усилия пошли прахом. Но я не жалел об этом ни секунды.

Меня проводили в главный зал — помещение с высокими потолками и фресками на стенах. Представленные на них сцены сражения будто соревновались между собой в кровавости и масштабе происходившего.

Двустворчатые двери в глубину поместья охраняли еще двое стражников, чьи взгляды неотрывно следовали за мной.

Глубоко вдохнув, я будто погрузился в детство — мрачное, тяжелое, наполненное нравоучениями.

— Вставай, — гневно бросает мне отец. Легкие адски болят, меня только что подняли на несколько метров, а затем сбросили вниз.

В то время раз в неделю мы сходились в битве, один на один. Мне нельзя допускать повышение уровня, иначе занятий с учителями станет еще больше, а они и теперь занимают практически все мое время.

Мне четырнадцать. И с каждым разом эти спарринги все больше напоминают истязание. Я пытаюсь подняться, но вместо помощи отец ногой надавливает на мою грудь, заставляя вновь распластаться на полу.

— Я не могу, — наконец без сил признаюсь я.

Отец склоняется ниже и отвешивает мне звонкую пощечину.

— Нет ничего, что не может мой сын, — с холодной яростью говорит он. — Мы Дарлинги. Наш род существует с самых древних времен. И первое, чему ты должен научиться, — никогда не падать.

«Милые сердцу воспоминания не заставили себя ждать. Даже такое может навевать ностальгию», — подумал я, продолжая изучать обстановку.

Мысли о Раженской даже здесь не давали мне покоя. Я вновь подумал о том, с чего началась наша вражда.

С таким воспитанием… Неудивительно, что я пришел в ярость после проигрыша на занятии по боевой подготовке. Тогда я вполне искреннее желал ее придушить.

Двустворчатые двери с грохотом открылись, ударившись о стену и повредив драгоценную отделку. Итан Дарлинг ворвался внутрь, с растрепанными волосами и в халате все с тем же гербом рода на груди.

Он так гордился своим происхождением, что я не удивлюсь, если герб окажется на всей мебели в его покоях.

— Да как ты смеешь… — Лицо мужчины исказилось от гнева.

— Доброй ночи, отец, — перебил я, отмечая, насколько же мы похожи.

Практически копия друг друга. Так давно не видел его, что уже забыл об этом. Те же глаза, волосы, лицо — только взгляд совсем другой.

— Ты потерял возможность зваться моим сыном, когда ушел! — ответил он, гневно вздымая указательный палец.

— Ладно, тогда Итан, — легко согласился я, и это взбесило его еще сильнее. Он попытался дать мне пощечину, но ладонь лишь вспорола воздух.

— Давай без рукоприкладства, я не хочу потом лечить ни себя, ни тебя. — Давно прошли те времена, когда он имел надо мной власть.

Повисла тишина. Несмотря на все усилия охраны сохранить невозмутимый вид, это получалось паршиво. Отец застыл, ошарашенный тем, что я посмел увернуться, а потом, оглянувшись, тем же дрожащим от ярости тоном приказал:

— Все прочь! Быстро! Оставьте нас одних!

К тому моменту, как помещение опустело, Итан Дарлинг уже совладал с эмоциями и мог слушать.

— Зачем явился?! Предупреждаю сразу, я не приму тебя обратно, даже если будешь умолять, — сказал он, оценивающе смотря на меня и пытаясь просчитать. Мы не встречались больше шести лет, а это бесспорно большой срок.

О, я готов был поклясться, что он жаждал увидеть мое раскаяние… Отец, как и все люди, любил потешить свою гордость.

— Нет, я пришел не за этим. Появилось дело. Мне нужен пропуск в тоннели под столицей.

— И ты думаешь, что я тебе его дам? — Его голос сочился ядом и скептицизмом. — Ты лишился всех привилегий, уйдя из семьи.

— Дело не в привилегиях. Во-первых, я в курсе, с чьей легкой руки снабжаются подпольные лавки магического оружия, то же самое касается и не уплачиваемого налога на магический металл, который ты поставляешь через море. И это лишь верхушка айсберга.

Меня обучали, раскрывали все тайны семейного бизнеса на протяжении нескольких лет. Я слишком много знал. Не удивлюсь, что после этого случая отец пожелает меня убить. Такое вполне в его стиле.

— Да как ты…

— Но это еще не все. Помощь мне будет тебе на пользу, — продолжил я, раздумывая, как же аккуратно преподнести информацию, не сообщив ничего, что отцу знать не стоило. Он был слишком предприимчивым, чтобы не попытаться обернуть ситуацию в свою сторону.

— И что за польза? — высокомерным тоном спросил он.

— Сохранение бизнеса. Скажем так, кое-кто активно экспериментирует с дурманом. Наркотик вызывает сильное привыкание, и если он получит распространение, то столицу ждет хаос, — сообщил я полуправду. Лицо отца сделалось задумчивым.

— Я слышал об этом. Мои люди замечают странные передвижения по тоннелям, — сказал он и, подозрительно взглянув на меня, добавил: — И что, он вызывает только привыкание? Насколько силен эффект? Должно быть что-то серьезное, раз ты пришел ко мне.

— К сожалению, остальной информацией не располагаю, — ответил я, сохраняя невозмутимость. Но отца это не убедило.

— Понятие моей выгоды весьма субъективно. Пока я не вижу веской причины для того, чтобы помогать тебе.

— Это верно. Но не зря ведь я первым обозначил твои прегрешения. Они основной рычаг.

— Ты не посмеешь, — прошипел он.

— Посмею. Не поможешь мне — и я раскрою всем твои секреты, — заверил я холодно, спокойно и решительно. И абсолютно искренне добавил, смотря в глаза отцу: — Мне нечего терять.

Ярость схлынула с лица Итана Дарлинга подобно отливу, обнажившему дно. Посмотрев на меня долгим изучающим взглядом, он наконец сухо кивнул:

— Ты получишь и жетон, и деньги для оплаты прохода. Но на этом все. Я больше не хочу тебя видеть.

— Хорошо, договорились, — ответил я с той же интонацией. — Больше постараюсь тебя не тревожить, отец.