Глава 27

Тристан несмотря на свой возраст, мялса как мальчишка пряча глаза и не решаясь начать разговор. Андер наблюдал за седовласым мужчиной с интересом, чувствуя что у того внутри шла нешуточная борьба.

— Ну и как долго ты будешь так стоять? — глава клана Аделаар все же не выдержал первым.

— Ох, господин, я ведь даже не знаю, с чего начать. — печально выдохнул дворецкий. — История запутанная и у меня только предположения и догадки, а клеветать лишний раз я не люблю.

— Никто не любит, Тристан. Но уж коли ты пришел ко мне, значит чувствуешь, что я должен знать что-то. — развел руками Андер и облокотившись о край рабочего стола, приготовился слушать.

— Дело в том, что вся эта история с нападением разбойников меня до сих пор очень тревожит.

— Мои люди уже расследуют это дело.

— Я знаю. — утвердительно кивнул пожилой мужчина. — Однако, есть обстоятельства, которые на первый взгляд могут показаться не очевидными. Но когда я сопоставил некоторые факты, в голове сложилась очень неприятная картина.

— О чем ты? — нахмурился Андер.

— Понимаете, я не смею говорить подобное, но мне показались странными вот какие события. — дворецкий набрал в грудь побольше воздуха. — В тот день, когда юная госпожа Дилания и госпожа Эстер объявили о том, что собираются направиться в Слитаун и приказали подготовиться к поездке, ваша матушка повела себя несколько странно. Она… Она приказала старому конюху явиться к ней.

— Конюху? Якобу? — удивился Андер.

— Да, что меня конечно же очень поразило. Никогда прежде госпожа не разговаривала с низшим персоналом и работниками двора.

— Все верно, ведь ее не интересуют такие люди.

— Вот именно. Это мне и показалось странным. Я случайно узнал от Кадии об этом, потому что она недолюбливает старого конюха и частенько жалуется на него, а я-то знаю что в молодости, еще совсем юнцом он ошивался с сомнительной компанией. Ваш дед тогда часто его ругал и журил, но у Якоба до сих пор какой-то талант усмирять и объезжать лошадей. Слушаются они его, господин. Потому и батенька ваш держался за него.

— Да, я слышал об этом. — Андер хмурился все сильнее, понимая в какую сторону клонит дворецкий.

— Так вот я решил переговорить с ним, разузнать зачем госпоже с таким…в обход меня видеться. Уж простите, ревность тут взыграла. — виновато опустил голову дворецкий.

— Ты правильно поступил, Тристан. Ты в доме ответственен за все, с тебя и спрос будет, а потому такие вещи должны тебя интересовать.

— Благодарю, господин. Так вот, отправился я к Якобу, а тот разговор вести не хочет, отнекивается и заявляет, что не моего это ума дело, о чем он с госпожой беседовал. Словом, ничего я у него выпытать не смог. Зато подмастерье его тайком мне рассказал, что Якоб после того как вернулся от госпожи, сразу же в родную деревню уехал и пробыл там недолго, ночью как раз вернулся. И на вопросы зачем ездил, отмахивался, мол дела у него важные появились.

— Тристан, в чем ты его подозреваешь?

— Деревня, где родился Якоб дурную славу носит. Много там дикого люда, да постоялый двор рядом всякий сброд собирает. — тут дворецкий замялся, явно стесняясь озвучивать свои предположения. — И я вот… А на следующий день, когда юные госпожи уехали, госпожа Надин счастливая и радостная была. Приказала приготовить праздничный ужин, а когда к обеду стражник доставил госпожу Диланию, ваша матушка…она разгневалась очень. Все про госпожу Эстер выспрашивала, а когда поняла что той след простыл, то ужин не отменила и несмотря на состояние вашей сестры, заставила всех за столом собраться… отмечать исчезновение госпожи Эстер.

Андер вдруг почувствовал резкую боль в груди. Она цепкими клешнями ухватилась за сердце и нещадно тянула его в разные стороны.

Он не хотел. Не желал верить в услышанное.

Не мог предположить, что его родная мать способна на такое.

Или способна?

— Ну что ж, вызови-ка ко мне Якоба. Побеседуем с ним по-душам.

Госпожа Надин попивала послеобеденный чай и бросала недовольные взгляды на свою дочь и племянницу.

— Остались считанные дни до приезда гостей из клана Кавалл, а у меня еще не дошито платье. — кривила губы Кэтлин. — Зато ЭТОЙ уже привезли!

— Кэтлин, ты же знаешь, что со дня на день нам доставят наряды, так что не переживай. — попыталась успокоить кузину Дилания. — Для торжественного ужина и бала я бы хотела украсить прическу живыми цветами!

— Чем меньше почестей будет этим лошадникам, тем лучше. — сморщила нос женщина, поставив чашку с чаем на столик. — Но мы должны показать свое истинное лицо, свое благородство и вкус! Поэтому все будет на самом высоком уровне, под стать императорском балам.

— А что…

Не успела Дилания договорить, как дверь в личную гостиную госпожи Надин распахнулась и медленно, заложив руки за спину в помещение ступил глава клана.

Мужчина внимательно обвел взглядом присутствующих дам и двинулся к матери.

Женщина сразу же подобралась, выпрямив спину и расправив плечи. Легкая, едва заметная, но приветливая улыбка появилась на ее лице. Однако, сердце женщины дрогнуло ведь еще совсем недавно ее сын открыто сообщил ей о том, что в этом доме появилась новая хозяйка. Это заявление обескуражило женщину и она еще долго не могла прийти в себя, в тайне надеясь, что Андер говорил не серьезно и благодарила Создателя, что эти слова слышала только она одна.

— Андер. — легонько склонив голову госпожа Надин проявила уважение к главе клана. — Рада видеть тебя.

— Угу. — мужчина вальяжно опустился на диван рядом с материю. — Как поживаешь, матушка?

Женщина дернулась, не ожидая подобного вопроса и такого странного поведения старшего сына. Улыбка исчезла, а в глазах застыл страх.

Андер никогда не делает ничего просто так. Уж это она знала наверняка.

Молодые девушки же внимательно наблюдали за ними, боясь произнести хоть слово.

— Хорошо. А… Что-то случилось?

— Почему ты так решила?

— Ты… Ты раньше никогда…

— Ну все мы меняемся, не так ли, матушка? — хитро подмигнул матери Андер, чем еще больше вверг женщину в шок. — Ты ведь тоже очень изменилась. Буквально на глазах.

— О чем ты? — нахмурилась госпожа Надин.

— Например, о том, что раньше ты всегда была хранительницей нашего очага, истинной хозяйкой, благородной женщиной.

— Андер…

— А сейчас превратилась в убийцу! — мужчина резко выпрямился, а грозный голос его заставил всех вздрогнуть. — Я терпеть не могу лицемерие. Но еще сильнее ненавижу предательство.

— Я не понимаю, в чем ты меня обвиняешь, я не…

— Ты сегодня же покидаешь этот дом. — тихо, но жестко произнес мужчина. — твои вещи уже собраны, экипаж ждет внизу. Безусловно своих горничных ты заберешь с собой. Родовое поместье на юге наших земель будет в твоем полном распоряжении.

— Андер! — Дилания вскочила, в ужасе переводя взгляд с матери на брата и обратно, но мужчина одним движение остановил ее, не желая больше никого слушать. Он быстро поднялся и двинулся к выходу.

— Андер! — резкий крик и шуршание юбок остановили его, но мужчина не стал оборачиваться. — За что? За что ты так со мной? Я ведь твоя мать!

— Я знаю, что ты организовала покушение на Эстер. — холодным, лишенным эмоций тоном произнес глава клана, не смотря на женщину, которая попыталась развернуть мужчину к себе. — Ты сознательно натравила разбойников на свою дочь и мою жену. Я очень сомневаюсь, что в тебе еще остался материнский инстинкт, если из-за мести ты жертвуешь своим ребенком.

— Нет! — госпожа Надин ухватилась за плечо сына и не желала отпускать его. Паника лишила ее рассудка, а голос дрожал. — Нет! Я не хотела причинять боль Дилании, я всего лишь хотела уничтожить эту мерзкую девчонку!

Андер все же повернул голову и взглянул в глаза матери. Дикая, переполненная боли и страха, ненависти и отчаяния, она почему-то не вызывала у него жалости. Он видел как тряслись ее губы, как побледнело вдруг ставшее таким морщинистым лицо, как в зеленых, некогда ярких глазах застыли слезы. Но в тоже время он видел жестокую, лишенную сострадания женщину, которая готовая пожертвовать своими детьми во благо кровной вражды, уже совершенно лишенной смысла.

Глубокий вдох помог мужчине взять себя в руки.

— Мое решение не обсуждается. Будь благодарна, что я не сдал тебя жандармам. — резко поведя плечом Андер высвободился из хватки матери и покинул гостиную, напоследок расслышав глухой, протяжный стон.

Эстер тихонько сидела за столом и тяжело вздыхала. Она не хотела спускаться в столовую на ужин, но явившийся под вечер супруг четко обозначил, что ей необходимо присутствовать.

— А… Лекарь разве разрешил мне спускаться? — попыталась она зацепиться хоть за что-то, что могло бы препятствовать ее появлению в столовой. Эсти и сама не знала почему боялась общества семьи Реймер. Днем к ней заглядывала Дилания и после крепких объятий они долго не могли наговориться. Общее для них происшествие очень сблизило девушек и Эстер чувствовала искреннюю доброту и заботу Дилании, что позволило ей быть более открытой.

Вдоволь наболтавшись, Дилания убежала на традиционный послеобеденный чай к матушке, а Эстер устроилась на своем диване возле окна и наблюдала за садом, погрузившись в непростые думы.

Ее беспокоила своя реакция на супруга. То, что она испытывала, когда он находился рядом. То, какие чувства вызывал и как странно и путанно реагировало ее тело.

Девушка все никак не могла понять почему это происходит и что же это может означать.

Кроме того, Эстер беспокоила предстоящая встреча с братом и конечно же, Итоном. Письмо Китти и обрадовало и расстроило ее одновременно, ведь Эстер прекрасно понимала, что Кевин не упустит возможность вновь возродить кровную вражду.

Тяжелые пожелания отца и брата перед ее отлетом в земли Аделаар не тешили надеждой на то, что что-то изменится между двумя кланами и официальный визит Ладмеров будет прекрасным поводом для того, чтобы обнажить оружие.

Эсти бы очень не хотелось, чтобы ее супруг пострадал.

Нет, не так. Чтобы вообще кто-то пострадал.

Особенно ее супруг.

Мысли об Итоне уже не приносили боль, что немало удивило Эстер, но она все еще с горечью вспоминала о времени, когда была так сильно влюблена в молодого человека.

Зато моменты совместного полета с Андером прочно, а главное с теплым и таким волнительным оттенком отпечатались в ее памяти. Девушка с нетерпением ждала разрешения лекаря, чтобы можно было вновь подняться в небо на Принцессе.

Вместе с Андером.

Время до вечера пролетело быстро, самочувствие девушки улучшалось и она действительно ощущала, что ее организм восстановился после болезни. Но заявление супруга о том, что ей придется спуститься к ужину очень расстроило Эсти.

Она не хотела встречаться с госпожой Надин, которая конечно же будет недовольна ее присутствием. В тоже время, Эсти бы хотела поприветствовать Одера, потому что знала, что он тоже очень переживал из-за ее пропажи и вместе с Диланией делал все возможное, чтобы помочь с поисками.

Однако, Андер был неумолим и когда они вошли в столовую, Эстер мысленно пожелала себе удачи.

Что ее удивило, так это то, что место госпожи Надин пустовало. Рядом с ним расположился Одер, который сразу же засиял самой лучезарной улыбкой при виде Эстер, и получив в ответ такую же, задорно подмигнул девушке. По левую руку от него с недовольным лицом сидела Кэтлин, лишь мельком взглянув на Эсти. Место Дилании же было напротив Одера, прямиком по правую руку от Эстер, но лицо ее от чего-то было бледным как мел, словно с него слетели все краски.

Андер помог супруге присесть и вальяжно расположившись во главе стола, обвел всех внимательным взглядом.

— Я рад, что мы все собрались здесь, потому что я должен сделать несколько важных заявлений, дабы воспрепятстовать слухам, пересудам и недовольству. Во-первых, госпожа Надин сегодня отбыла в наше родовое поместье на юге и отныне будет проживать там. Обратно сюда она больше не вернется.

Эстер вздрогнула, а с лица Одера слетела улыбка.

— Во-вторых, отныне, хозяйкой этого дома и семьи Реймер является моя жена Эстер. Ее слово, это закон и все от мала до велика обязаны ей подчиняться.