Глава 41

— Милая, ты вообще спала? Выглядишь уставшей и эти черные мешки под глазами — просто катастрофа! — замечает мама, оценивающее оглядывая мой бомжовский вид. — Может в СПА пойдем?

— Серьезно, мам? Я помыла голову, ты должна мной гордиться, — вымучено улыбаюсь.

Мама кривится и молча заключает в свои объятия, где меня и накрывает.

Спины касается еще одна рука — это папа обнимает нас обеих, неосознанно срывая мощный вентиль слезно-дождевых потоков.

— Так, я понял. Жалеть вас смысла нет, всё равно будете затапливать соседей, — ворчит Дмитрий Дзержинский и быстро сваливает на деловые переговоры.

В январские праздники… ну, да.

— Какие соседи, Дима? — мама закатывает глава и цокает в удаляющуюся спину.

Выпив две кружки зеленого чая, мы всё же решаем переместиться вниз к «соседям».

За что мне нравится дом в Хотьково, так это за огромный бассейн, соляную комнату и тренажерку.

Достаточно два дня нытья по мудаку Глебу. Пора приводить себя в порядок.

— Дочь, а ты когда телефон то включишь? — притворно спокойным голосом спрашивает мама, и меня начинает кусать совесть.

Родители ведь волновались… а я включила авиа-режим и ушла в себя.

— Я его и не выключала, — оправдываюсь. — Не хотела ни с кем говорить. И не хотела, чтобы злорадствовали или жалели.

Мама бросает на меня странный взгляд, в котором плещутся негодование и вселенская любовь ко мне.

— Значит ты не знаешь, что сделала эта дрянь Балабанова? Клянусь, я хотела лично ей все патлы повыдергивать! Дима еле удержал.

Я непроизвольно сжимаю челюсть. Неприятно вспоминать об этом человеке.

И больно, чего уж там…

— Конечно же, знаю, мамулечка. Трахнулась с Глебом и выложила это в сеть. Я не потеряла память от горя, — язвлю.

— Это она подставила Настю и Дамира в галерее, слила информацию от его племянника. Когда только успели спеться… — негодует Янина Дзержинская. — Но и это еще не всё! Как ты думаешь, кто изувечил Нери⁈

Я застываю. Дыхание заканчивается и сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

За что? Почему? Я же человек, в конце концов… Ладно я, но чистые существа, никогда никому не причинившие зла в чем повинны то?

— Не удивлюсь, если твой Глеб узнал о её выходке и прикрыл, — добивает мою веру в людей мама.

— Нет! Хватит, — я морщусь от соленых слез, разъедающих насквозь. — Мам, я понимаю, что ты в попытке меня поддержать готова и в этом его обвинить. Презумпцию невиновности еще никто не отменял.

Просто я не могу… не могу принять еще и этого. Мой фитнес-хлебушек просто не мог так со мной поступить. Не в этом…

Впрочем, Глеб уже и не мой. Балабанова в очередной раз доказала какая она крутая. Счастья им.

— Пойду в зал. Что-то голова разболелась, — улыбаюсь и трогаю погрустневшую маму за руку.

Она понимает без слов, что я просто хочу побыть одна. Уезжать не буду… я и так в одночасье лишилась близких друзей.

Родители — моя опора и надега.

Увлеченная закручиванием тюрбана, я не сразу замечаю идущего навстречу, и влетаю в опешившего Артёма. К счастью, его реакции хватает на то, чтобы меня подхватить.

Он, как всегда, выглядит отлично — классические брюки и свитер. Стильно, модно. И я — халат, съехавшее с головы полотенце и мешки панды под глазами.

— Привет, Артём, — быстро задеваю его лицо скупым взглядом и намереваюсь уйти к себе в комнату.

— Привет, невестушка, — злорадствует? Смотрю в улыбающиеся глаза и не понимаю: он язвит или шутит?

— Какая же я тебе невестушка? Ты бросил меня на произвол судьбы. Даже запрос на подтверждение подписки, по-детски, убрал.

Это был второй мой шок после фотографий Кати. Я долго думала, что же такого сделала, что обидела Тёму? А потом забила на всех.

— Знаешь Алён, у меня хорошее чувство юмора, но не тогда, когда перегибают. А вы с Екатериной — перегнули и согнули. Дмитрий дома?

— Папа уехал, — отвечаю на автомате, а когда Артём намеревается уйти, впаиваю ногти в рукав его свитера, удерживая. — Ты что несешь? Катя переспала с Глебом и выложила их в сеть. Какие игры?

Он останавливается и ошарашенно смотрит на меня. Шок, удивление, жалость. Последнее тригеррит.

— Уходи.

— Ну нет. Что там у тебя с этим мудаком произошло меня не волнует, — Тёма берет свои эмоции под контроль и каким-то неведанным образом усаживает нас на диван. — Ты не помнишь, как вы пошутили надо мной?

— Я не так много пила, Тём и точно помню, что все веселилась. Ты поздравил меня с Павлиной Евгеньевной. Больше я вас не видела… Слишком много народу, сам видел.

Он отрицательно кивает головой и ухмыляется моему рассказу. Как-то горько и обиженно. В эту минуту отчаянно хочется его обнять и получить ответные обнимашки. Тепло заботливого мужчины — не отца. Вот, что мне нужно.

— Позвать меня в приватную комнату и подослать свою подругу — полагаю это не совсем то, что я заслужил. То есть идея была не твоя? — тихо спрашивает Арт и внимательно смотрит в мои глаза.

— Я… я честно никого! Она с Глебом… И к тебе ещё приставала? Господи, ну что за тварь, — срываюсь рыдая.

Жизнь — не сказка. И лучшие подруги бывают редкостным говном. Главное, не заляпаться.