14. Лера

— Мне надо помочь дочери собраться, — отнимаю у Андрея свою руку.

Невольно провожу пальцами по запястью, которое он только что сжимал, чтобы «стереть» след прикосновения. Жаров отслеживает этот жест и снова смотрит мне в глаза.

— Боишься уделить мне пять минут?

— Почему собственно «боюсь»? — выгибаю бровь.

— Потому что ты хочешь меня, так же как я тебя. Только признать стремно, да, Лерка?

Мои глаза непроизвольно широко распахиваются словно смотрят на стремительно приближающуюся стену. И я даже чувствую глухой удар в грудь, рожденный его словами. Дыхание сбивается, на загривке дыбом встают волоски. Но я, сжав зубы, сохраняю лицо в целом бесстрастным и списываю разбивающий меня озноб на вновь ползущую вверх температуру. Пф-ф…какая непробиваемая самоуверенность!

Еще и «так же»…!

— Ты — последнее, чего я хочу, — говорю вслух, облизывая сухие, горячие губы.

— Да, — легко соглашается, — Головой. Но когда ты ей в таких вопросах вообще пользовалась? — едко.

— С тех пор, как родила, — тихо отрезаю.

Я знаю, что снова четко попала в его болевую точку, так как по лицу Андрея идёт рябь из самых разных эмоций. Он сжимает челюсти, перекатив желваки.

— Отлично, это и обсудим.

— Роды?! — нервно смеюсь.

— Ладу. Садись, — снова кивает на стул.

Мурашки на моей коже из обжигающих мгновенно становятся ледяными. В смысле... Ладу?! Он хочет ее... Чаще себе?! Ну уж нет!

Сажусь.

— Ну и? — сжимаю руку в кулак, чтобы не видно было, как начинают дрожать пальцы от закрутившихся в голове тревожных предположений.

Они все разом обрушиваются на меня, потому что очень долго это был мой самый глубинный страх. Что Андрей потребует совместную, четко расписанную опеку или еще что-то в этом роде. Если не хуже... Попытается отобрать дочь, например, просто назло мне!

И что я сделаю против него, против его семьи, его денег и возможностей?! Меня бросает в холодный пот от одной перспективы.

Жаров будто читает мои мысли, криво и снисходительно улыбнувшись одним уголком губ. Конечно мои мысли сейчас легко прочитать — уверена, они светятся на моем лбу ярче неоновой вывески! И Андрей молча медлит специально, чтобы дать мне их прочувствовать.

Руби уже!

— Расслабься, принцеска. Я просто хочу, чтобы ты скинула мне ее расписание, — наконец выдает.

Вот черт! Я не могу сдержать протяжный облегченный выдох. И от души пинаю его ногой раньше, чем успеваю сообразить, что вообще делаю.

— Эй-й-й, полегче, — посмеиваясь, кривится Жаров, потирая ушибленную голень.

— Какой же ты говнюк, — выдаю с чувством.

— Тебя это всегда возбуждало.

— Нет, это ты себя всегда так оправдывал.

Андрей чешет бровь, глазами показывая, что в этой словесной перепалке сдается. Его взгляд смягчается, и угли в черных зрачках не обжигают, а греют как зажженный камин.

— Расписание то дашь? — переводит тему.

— Зачем?

— Затем, что иногда я могу ее возить.

— Не стоит, мы вполне справляемся.

— Что-то не похоже, — хмыкает.

Я упрямо сжимаю губы. Андрей тоже.

— Слушай, тебе что? Водитель лишний, если твой Савченко на нормальную няньку так и не заработал? — уже слегка агрессивно давит Жаров.

От того, что он опять наезжает на Егора, в груди разбухает протест. Но я не хочу начинать с ним обсуждать моего мужа. Ни оправдывать, ни защищать, ни спорить. Это все...будет выглядеть как-то жалко. Тем более в глазах такого, как Андрей.

— Будешь мотаться к нам через половину города, чтобы просто послужить таксистом? — вместо этого кусаю его в ответ.

— Во-первых, не просто таксистом, а таксистом для собственного ребенка, — выбивает Андрей раздраженную дробь пальцами по столу, — Во-вторых, почему же через половину? Куплю квартиру где-нибудь поблизости. У вас тут неплохой район...

У меня слегка отъезжает челюсть от подобной перспективы.

— Нет уж, избавь...— хриплю.

—... Кстати, — продолжает Андрей, игнорируя мою реакцию, — В вашем подъезде на верхнем этаже на окнах «SALE» написано. Как думаешь, там хата приличная?

Блядь. Он издевается, да?

Судя по вновь полыхающим бесовским огням в карих глазах — определенно.

— Чего ты добиваешься? Я понять не могу...— сдаюсь.

Андрей обрывает свой рассказ о возможности переезда прямо мне «на голову» и впивается в мое лицо расширенными зрачками. Его ноздри вздрагивают, когда подается ближе и жадно тянет воздух у самого моего лица. Взгляд медленно соскальзывает на губы и снова неспешно путешествует вверх, к глазам.

— Выебать тебя хочу. Хотя бы раз.

— Ты тронулся? — интересуюсь севшим голосом.

— Можно и так, но мне больше нравится теория про «гештальт».

— Почему ты вообще приехал? Через столько лет?! — вырывается из меня со стоном.

Андрей отстраняется. Рассеянно проводит рукой по столешнице, откинувшись на спинку стула.

— Расширение, оптимизация производства, Северо-Западный регион самый перспективный. Ты что? Меня в конференц -зале вообще не слушала?! — с издевкой.

— Я серьезно, — отрезаю.

Заметно сглотнув, молчит. Взгляд так и держит меня мертвой хваткой, от которой в ушах начинает шуметь, а мысли — путаться.

— Мам, я собралась! Сама! — врывается Лада на кухню.

Жадно делаю вдох, расцепляя наш с Андреем затянувшийся зрительный контакт.

Резко встаю со стула и, не удержавшись на слабых ногах, чуть покачиваюсь. Голова заметно кружится — то ли от общения с этим человеком, то ли от вновь шпарящей на максимальных значениях температуры.

— Ты чего? — хмурясь, замечает Андрей, тоже встает, — Плохо?

— Нет, все в порядке, — опираюсь на стол, проводя рукой по горячему лбу, — Лад, иди обувайся.

Дочка уносится в коридор, провожаю ее взглядом.

— Хорошо, я напишу тебе расписание. А в остальном просто отстань от меня, я тебя очень прошу, — бормочу Андрею, не глядя на него, и пытаюсь последовать за ребенком, но он снова меня останавливает.

Продолжая хмурится, прикладывает ладонь к моему лбу.

Она у него такая прохладная по сравнению с моей пылающей кожей, что на секунду я прикрываю глаза от блаженства и с трудом подавляю стон.

Вторая рука Андрея ласково проводит по моим волосам. Он вдруг очень близко. Очень...

Я чувствую на своем лице его участившееся дыхание, которое тоже ощущается свежим морским бризом. Это так хорошо.

Просто хорошо...

Медленно открываю глаза. Смотрим друг на друга. У Жарова очень странное выражение лица, будто он в смятении и одновременно глубоко о чем-то задумался. Пальцы его левой руки зарываются в мои волосы на затылке, гладя кожу головы. Правая рука так и прижата к моему лбу, охлаждая его.

— Что? — слабо улыбаюсь сухими губами.

Сводит брови к переносице, взгляд становится совсем черным.

— Думаю, какой у тебя сейчас в киске кипяток, — бормочет.

Чего?! Мне его и стукнуть сразу хочется, и до истерики рассмеяться. Неизлечимо дурной! Отталкиваю Андрея от себя, упираясь ладонями в грудь. А он только ухмыляется.

— Не хочешь знать — хули спрашиваешь, — и тут же серьезно и обеспокоенно, — Давай врача вызовем. Ты пиздец горишь.

— Нет, все хорошо. Сейчас Нурофен выпью, — отступаю к коридору.

— Ты одним нурофеном что ли лечишься? — ворчит, — Может еще что-нибудь в аптеке купить?

— У меня все есть, Андрей, — устало отмахиваюсь от его непрошенной заботы.

— Точно?

— Да, и это обычный вирус.

— Пап, ну ты идешь?! — показывается в дверном проеме Ладина голова, уже облаченная в шапку с длинными заячьими ушами.

— Да, все. Погнали, Кукус, — отзывается Андрей, в последний раз ощупывая меня взглядом, — Маме надо от нас отдохнуть.