34. Лера

Я открываю дверь в свою квартиру, чувствуя себя сапером, который наугад перерезает проводок, ведущий к детонатору.

Адреналин настолько шкалит в крови, что даже толком представить не могу, что меня ждет и что сейчас будет — мозг не продуцирует никаких вариантов, пытаясь переварить хотя бы «здесь и сейчас», каждую новую секунду, и не посягая на будущее.

В коридоре по-ночному тихо. Полоска света льется из нашей с Егором спальни. Если прислушаться, то можно различить, как он там ходит по комнате и глухо стучат ящики гардероба. От этого стука во мне каждая клеточка тоже начинает «стучать».

Оттягиваю неизбежное...Первым делом на цыпочках крадусь к комнате Кукуса — заглядываю внутрь, приоткрыв дверь, и убеждаюсь, что дочка спит.

Осторожно прикрыв дверь обратно, иду в нашу с мужем спальню как на эшафот.

Хочется плакать от жалости к себе и тотального бессилия во всей этой ситуации, но это лишь сделает наш разговор с Егором громче и не принесет никаких плодов.

Поэтому, сцепив зубы и не позволяя себе раскиснуть, захожу в спальню как можно спокойней.

Егор не оборачивается даже. Лишь его плечи на секунду дёргаются, а спина каменеет. Затем он методично возвращается к своему занятию — складывает вещи в большой чемодан...

От этой картины мои ноги непроизвольно подкашиваются, и я оседаю на краешек кровати. Растерянностью топит. Чувствую себя маленьким потерянным ребёнком... Это конец...? Вот так?!

Я не верю. Как глупо и нелепо…Настолько, что жутко.

— Егор...— хриплю полушепотом.

— Помолчи, — тихо, но очень агрессивно отрубает. Делает шумный вдох, так и стоя ко мне спиной. Плечи дергаются, — Я все решил. Подам на развод. Забирай все себе. Ничего мне не надо...

— Но... Ты же вкладывался в эту квартиру... Первый взнос...— мямлю я первое возражение, которое приходит в голову.

— Не хочу ничего. Видеть тебя не хочу, — срывается муж на сдавленный рык и поворачивается ко мне боком. Но взгляд так и не находит меня, смотрит в окно куда-то, — Какая же ты...! Правильно он сказал, просто течная шлюха! И...— Егор снова прерывается, шумно и рвано дыша через нос. Аккуратно сложенная футболка выпадает из его рук, которые сжимаются в дрожащие кулаки, — У тебя Лада, живите тут. Арендаторы через месяц мою однушку освободят. Я все уже обдумал.

— А месяц этот... Егор, ну куда ты сейчас пойдешь? Прямо так! Ночью! Ну ты чего?! — я не выдерживаю и начинаю рыдать. Громко, захлебываясь и некрасиво шмыгая носом. Кидаюсь было к мужу, чтобы его обнять, но он полосует меня таким ледяным взглядом, что меня примораживает к полу посреди спальни. Только руки жалко к нему тяну, — Давай хоть утром обсудим, пожалуйста...— бормочу сквозь подкатывающие всхлипы.

— Нечего обсуждать. У тетки на даче перекантуюсь. Да хоть под забором.. Мое дело... Завтра подам на увольнение и возьму как раз две недели неотгулянного отпуска. Потому что... Потому что на хуй вас обоих! — вырывается из него с дрожью и яростной горечью, — А ты, — Егор тычет в меня пальцем, раздувая ноздри, — Ебись с этим больным мудилой как хочешь. Удачи не поубивать друг друга, «зай», — его перекашивает болезненно— ядовитой ухмылкой.

Громко вжикает молния на чемодане, словно разделяя мою жизнь на «до» и «после».

Онемев, растерянная и разбитая, бессильно наблюдаю, как мой во всех отношениях хороший муж, спеша, убегает из моей жизни. Всего минуту Егор возится в коридоре. Хлопает входная дверь, обдавая внутренности волной холода.

Я так и сижу на кровати, таращась в пустоту.

Интересно, Андрей сейчас очень рад произошедшему? Доволен?!