52. Лера

Я истошно кричу, но звука нет — горло передавливает спазмом, все мышцы сводит, и в реальности я просто замираю с некрасиво открытым ртом, уставившись на подлетающего к нам Жарова.

Кажется, Егор тоже сразу его замечает. Кажется, он даже выставляет вперед руку и заплетающимся языком пытается что-то объяснить. Сбивчиво бормочет, что просто хотел поговорить...

Мой мозг воспринимает это белым шумом, концентрируясь только на Андрее. На его невменяемом взгляде, полном бесовского огня. Эффект дежавю сдавливает все тело стальными обручами, больно врезающимися в плоть.

Несколько раз в жизни я видела этот его взгляд. Я его прекрасно помню — такое невозможно забыть.

Это как смотреть, как на тебя с горы катит лавина. Ты знаешь, что она ледяная, но тебя бросает в колючий жар. Знаешь, что там не будет возможности дышать, но не можешь набрать побольше воздуха, потому что столбенеешь. Ты понимаешь, что от этой стихии не убежать и тебя размазывает ощущением фатальной беспомощности.

Это фатально, да. Он опять сейчас «нас» убьет!

Мой подбородок начинает дрожать. «Не надо!» — беззвучно шевелятся губы, когда подрываюсь Жарову наперерез.

Но не успеваю.

Он уже налетает на Егора, с наскока ударяя его в нос. Раздается противный надломленный хруст, стон, вода взбивается под их ногами и шумит. Хватаю Андрея за рубашку, вырывая пуговицы.

— Съеби! — орет на меня, больно отталкивая локтем.

Егор валится в воду как подкошенный, пытаясь закрыть голову от посыпавшихся градом ударов и даже как-то ответить, но выходит бессмысленно и жалко. Он просто не ожидал, что в исполнении Андрея драка выглядит настолько жестоко и слишком пьян, чтобы хоть как-то отбиться.

Я отмираю, визжу уже в голос, снова пытаясь их разнять, но они так сцепились, что даже толком не подойти.

— Андрей, не надо! Пожалуйста! Нет! Стой!Андрей! Ты слышишь?! Пожалуйста! Андре-ей! — все— таки хватаю его за ворот рубашки и с силой тяну, захлебываясь рыданиями.

Кажется, к нам бегут люди, но нет времени посмотреть, потому что Жаров, схватив Егора за голову, топит его в воде. Вода булькает как адов котел, Егор судорожно сучит руками и ногами, уже совсем не попадая по противнику. Волны черные и пенистые — за ними я не вижу лица Егора, лишь белесое пятно вместо его черт, но для меня и это пятно полно ужаса.

— Андрей! Я не прощу тебя! Ты нас топишь! Ты слышишь?! Посмотри, это мы! Ты сейчас нас...! — рыдаю я, дергая его ворот на себя, в попытке оттащить.

Но он не слышит... Не слышит!

— Милый, любимый, пожалуйста, родной мой, — сбивчиво чащу, дрожа в истерике. Отпускаю воротник рубашки и приподаю к Андрею сзади, крепко обнимая за шею и вжимаясь в его насквозь мокрую спину. Судорожно глажу, целую холодный затылок, наплевав, как дико это все наверно выглядит со стороны, — Андрюш, пожалуйста, хватит…

И вдруг чувствую, как его плечи дергаются и каменеют. Он словно со скрипом внутри тормозит. Напряженный до предела. Чуть отпускает хватку, Егор тут же резко выныривает как поплавок и сразу истошно закашливается. Пытается отползти, но Андрей его удерживает, не давая. Целую своего Жарова в ухо, еле дотянувшись, и продолжаю запальчиво нашептывать.

— Ты обещал...Ты мне обещал! Не разрушай нас, пожалуйста... Умоляю, Андрюш, пожалуйста...

Бесконечный, резиновый миг…Жаров резко поднимает руки, отпуская Егора.

Тот моментально неуклюже отгребает, странно передвигаясь на четвереньках.

Боже, спасибо, да…

Я отшатываюсь от Жарова и сажусь прямо в воду, рыдая от пережитого ужаса. Подбегают люди, орут. Суета. Ничего не понимаю, не слушаю, не смотрю. Раскачиваюсь, воя. Кажется, Егора подхватывают под руки и уводят.

— Я в порядке, — рычит Андрей, отбиваясь от других мужиков. Меня тоже пытаются поднять. Но Жаров всех прогоняет, — Блядь, оставьте нас. Я сказал, оставьте!

Закрываю лицо руками, всхлипывая. Трясет, но уже тише. Не вижу — чувствую, как совсем близко ко мне в воду садится Андрей. Протягивает руки и медленно отрывает мои ладони от лица. Ловит взгляд.

Отчаянно смотрим друг другу в глаза словно пытаемся просверлить черепа.

Все прошлое проносится на перемотке, отражается в тлеющих черных глазах напротив. Каждый похожий момент — он был не один, вот только сейчас в первый раз Андрей меня...услышал.

Услышал и…послушал. Раньше он никогда…!

Его агрессивные демоны были Андрею в моменте всегда важнее меня.

И… сейчас никто не выпал из окна или уехал в реанимацию. Это была отвратная, но... просто драка, да? Как у всех остальных. Ну-у-у…Может и не у всех, ладно, но все же!

Осознание этого накрывает стотонной волной, перемалывая до основания. Бах…Размазывает своей массой, прибивая ко дну, и тут же будто силой выталкивает на воздух. Рвано вдыхаю, захлебываясь эмоциями. Разными, сложными. Меня всю перетряхивает каждую секунду от нового укола невыносимых ощущений, мимика пляшет на лице.

Андрей же наоборот словно каменеет, пожирая расширенными зрачками мой взгляд. Его скулы становятся такими острыми от напряжения, что о них можно порезаться.

Он ждет, молча ждет моей реакции. Я чувствую, что ему страшно... Что его уже отпустило и он точно в курсе, что мой разговор с Егором — полная ерунда. И наверно уже жалеет — в его глазах все отчетливей проявляется сдержанная мольба. Желваки перекатываются по впалым щекам.

— Лерка...— сипит, не выдерживая повисшей тишины между нами.

Псих мой! Всхлипнув, порываюсь к нему в ответ, крепко вцепляясь в шею. Прижимаюсь к холодным мокрым губам. Шумно вдыхаем, сталкиваясь языками. Андрей притягивает к себе так, что мои ребра хрустят. Опять плачу прямо сквозь поцелуй. Смеюсь от облегчения. И снова целуюсь. И снова плачу и смеюсь.

— Бля, прости меня, я идиот, — бормочет Жаров, и тут же недовольно, — Но на хуя ты тут с ним стояла?!

— Да он сам подошел, пьяный же, — всхлипываю я, — Все спрашивал, что было не так. Вот взбрело ему в голову узнать.

— И что было не так? — ловит мой взгляд Андрей.

— Все так. Просто он не мой Жаров.

Андрей тут же расплывается в довольной нахальной ухмылке. Такой бесячей в данных обстоятельствах, что сжимаю его шею и придушиваю.

— Но это не отменяет того, что ты охренел!

— Только не бей, — хрипло смеется, отдирая мои руки от своего горла, — Лера, прости...— вдруг очень резко становится серьезным. Бодает мой лоб своим, прижимаемся носами, — Все навалилось, сорок дней и... Зря я пил... Ты еще такая... Танцевала, веселилась, будто можешь жить без меня... Савченко со взглядом спаниеля... Все как-то смешалось, и злость... Опять накатило и хотелось выплеснуть...

— Я понимаю, — бормочу.

— Прости меня... — утыкается носом мне в шею.

Глажу его по короткостриженному ежику на затылке, целую в холодный висок.

— Больше не пей, — шепчу, прижимаясь губами к влажной коже.

— Да уж, походу не стоит, — глухо смеется, — Ну на хер, в следующий раз лучше сразу всеки мне бутылкой, к которой потянусь. Превентивный удар.

— Ахах... Надеюсь, это не прилюдно придется делать, — с нотками истерики хихикаю, вытирая еще одну побежавщую по щеке слезу, — Андрей, все, давай выходить из воды, я уже тела не ощущаю, сейчас в айсберг превращусь.

— Черт, я даже не чувствовал холода, пока ты не сказала, — немного растерянно хмурится Жаров, — Конечно пошли. Тебе еще сына рожать.

У меня слегка отвисает челюсть от такого замечания, но сказать ничего не успеваю, так как Андрей уже вскакивает на ноги и тянет меня за собой.

— Надо наверно уже такси домой вызывать, да? Нагулялись? — криво улыбается, подхватывая на руки и шлепая по воде к берегу.

— Не то слово, — фыркаю я.