Глава 28

На МКАДе снова была пробка. Я раздраженно смотрела из окна такси на дачников, которые ползли за город. А ведь уже далеко не утро, все страждущие должны были свалить к огурцам-помидорам.

Я была зла. Так зла, что отвернулась от окна, чтобы еще больше не раздражаться. Но от себя-то не отвернешься! Когда вчера сбежала из тачки Кондратьева, я думала, что все, можно выдохнуть.

Теперь эта Диана с ее сестрой мне в кошмарах будут сниться. Я бы поняла, если бы меня оставили ночевать на улице. Но эта блаженная дуреха даже слова не сказала, хотя и узнала меня. Просто впустила в квартиру и молча слушала, как Ульяна рассказывала про мои «приключения» и что «Саше негде ночевать». Да и после лишь сунула мне в руки чистую футболку и показала, где ванная.

Такого клоповника я в жизни никогда не видела! Однако у меня не возникло и мысли возмутиться.

Когда я вышла из душа, Диана уже спала на диване, а Ульяна рядом с ней зевала.

— Мы тебе в кресле постелили. Спокойной!

И отвернулась. А я не могла так. Внутри все переворачивалось, и я себя ощущала еще ужаснее, чем когда очнулась в тачке Кондратьева! Даже Лешино предательство ударило меня не так больно! Потому что я не была виновата, а здесь… Черт, я этим сестрам жизнь сломала?!

Кресло было старым и неудобным, но я едва это замечала. Ну не могли же за ту паль снять с Дианы несколько лямов?! Или могли?

Тишина в квартире убивала, она была страшнее моего стыда. Я тихо позвала Ульяну, но в ответ услышала лишь посапывание. До рассвета я не спала, а потом вырубилась, глаза открыла уже днем. В квартире никого не было. Вообще никого.

На столе лежала записка: «Саша, когда будешь уходить, просто захлопни дверь». А рядом — тысяча рублей одной купюрой. Охренеть, они мне еще деньги оставили!

Я сердито смахнула с глаз слезы. Да что ж я все время реву-то?! Лучше бы выгнали, сдали бы Кондратьеву. Но вот эта записка и деньги… Мне хотелось биться головой об стену!

Когда такси подъехало к дому, оттуда выскочили наша экономка Лариса Андреевна и… Смирнов. Бледный, взъерошенный, с синяками под глазами. Сердце забилось сильнее, из головы вылетели все дурацкие мысли. Приехал, значит? Я закусила губу, стерла с лица уже было появившуюся улыбку и, не торопясь, выплыла из машины.

— Живая! — Леша подскочил ко мне. Я не успела даже вздрогнуть, как он схватил меня в охапку и сильно, до боли, сжал в своих объятиях. — Живая! Господи, слава богу, живая.

Я замерла от удивления, а когда Смирнов стал лихорадочно покрывать мне лицо короткими поцелуями, лишь вытянула чуть вперед шею, чтобы ему удобнее было.

«Понял, что потерял! — пронеслось в голове. — Никогда таким эмоциональным его не видела, крышу совсем снесло».

Как только Смирнов сбавил напор, я его решительно оттолкнула.

— Лапы убрал! Совсем обнаглел! Ты вообще что тут забыл?!

Рядом судорожно вздохнула экономка, тоже не самая впечатлительная женщина, насколько я знала. Смирнов нервно взлохматил волосы.

— Ты, наверное, новости не знаешь. Что он тебе сделал? Как ты спаслась? Саша, прости, я недоглядел! Я и понятия не имел, что он…

— Кто он? — Я нахмурилась. — Случилось что?

— Руслан Кондратьев, шишка из Следственного комитета… ночью он разбился насмерть, в его машине нашли твои документы, телефон.

От таких новостей я чуть не осела на землю.

— Саша, Сашенька. — Леша взволнованно ощупывал меня. — Девочка моя… Прости меня. Я — идиот! Я думал, тебе больше ничего не угрожает… в смысле никто…

Таким, как сейчас, я его и правда никогда не видела. В голове не укладывалось, что Рус мертв. Я уткнулась лбом в плечо Смирнова и разревелась. Нет, не из-за Кондратьева, хотя тут же вспомнилась моя ночная молитва больше никогда не видеть этого урода. Смерти я ему не желала. Я плакала из-за себя, из-за Леши, который примчался ко мне домой, несмотря на то что между нами все теперь кончено. Плакала из-за папы, из-за этих двух несчастных девчонок, которых подставила под большие бабки. Я ревела и не могла остановиться.

Поэтому, когда Смирнов подхватил меня на руки и отнес в дом, я не сопротивлялась.

Мы сидели вдвоем в моей спальне и молчали. Чай почти весь был выпит, сэндвичи и канапе съедены. От более плотной еды я отказалась.

— Надо показаться врачам, Саша, — наконец проговорил Смирнов и попытался взять меня за руку. Я не дала. Минуты слабости давно прошли, я не собиралась притворяться, что у меня амнезия и я забыла, что он сделал.

— Я в порядке. Все хорошо, — отрезала я. — Не беспокойся.

— Неизвестно, что в тебя влила эта Серебрянская. — Леша не отставал. — Так ее фамилия, верно?

— Вроде да. Слушай, тебе пора, правда. Наверняка еще полиция нагрянет скоро, с ней разбираться…

— Я никуда не уйду, — тихо, но твердо ответил Смирнов. — Можешь относиться ко мне как угодно, но я тебе обещал…

— Ты обещал, что никогда меня не предашь! — Я взорвалась, усталость мигом испарилась. — Обещал! А сам сливал меня замше! Убирайся к черту!

— Я не сливал тебя замше. — Леша встал с кресла и присел передо мной на корточки. — Саш, я не мог ей отказать открыто, иначе меня бы уволили, а я не могу пока… короче, мне нужна эта работа. Я лишь подыграл Лидии, но ни одного плохого слова…

— Да плевать! — перебила я. — Плевать! Ты мне ничего не сказал!

Вместо ответа он вытащил свой мобильный, и из него послышался голос Лидии…

— Я записывал все наши разговоры с ней, можешь сама послушать. Я подожду.

Он вложил мне в руки телефон и вышел из моей спальни. И сразу стало холодно без него…

Через полчаса мне пришлось признать, что он говорит правду. Некоторые моменты я даже по два раза прослушала. Какая я замечательная и что я стараюсь. Я не могла видеть физиономию замши, зато слышала по ее голосу, что та недовольна Лешиными отчетами. А ведь он тоже это чувствовал, но ни разу не сказал Лидии то, что она хотела от него услышать.

Я нашла его на веранде. Мой стажер дремал, положив голову на стол. Я присела рядом и тронула его за плечо.

— Леш, почему мне ничего не сказал сразу? Я понимаю, ты из провинции, деньги нужны, все такое, но почему молчал-то?!

Взгляд у Смирнова был усталым и немного отрешенным.

— Не хотел тебя тревожить, ты вообще бурно реагируешь на разные пустяки. Прости, если что. Ну и думал поднять тебя в глазах замши. Она слишком к тебе предвзята.

— Ты наивный дурак, Смирнов, — фыркнула я. — Очень наивный.

Хотела добавить еще пару эпитетов, но сдержалась. Коснулась губами кончика его носа и прошептала:

— Прости, что наорала не разобравшись. Больше не лезу в твои дела. Обещаю!

Леша тут же усадил меня к себе на колени. Я спряталась в его объятиях и довольно закрыла глаза.

Утро понедельника началось в семь, а уже к десяти я была выжата как лимон, но улыбалась, представляя физиономию замши. Я сама пошла к Лидии, как только та приехала на работу.

— Вы с заявлением, надеюсь? — Замша не поздоровалась, скользнула по мне недовольным взглядом и уткнулась в свой монитор.

Я молча положила перед ней отчет о движении грузов и стала ждать.

— Что это? — С удовольствием я наблюдала за тем, как ее плохо выщипанные брови полезли на лоб. Может, скинуть ей контакты нормального косметолога? — Как?.. Контейнеры уже ушли? Сегодня?! Ничего не понимаю. Берг сказал в пятницу, что отправка груза возможна только через три рабочих дня, мы на штрафы налетим из-за срыва сроков.

— Никаких штрафов не будет. — Я неотрывно смотрела сверху вниз в удивленные глаза замши. — Сегодня утром я договорилась с терминалом. И с клиентом тоже все уладила — никаких претензий. Почту гляньте, я переслала вам письмо от господина Лоренцо.

Замша явно выпала в осадок. До чего же приятное зрелище!

— Олег сказал, что…

— Еще вопросы есть ко мне? — Я бесцеремонно перебила замшу. Обсуждать с ней Берга и его болтовню я не собиралась. — Нет? Тогда я пошла работать.

— Как вам это удалось?

Топчик! Даже не вопрос, а растерянность в голосе замши. Не такая уж она и непробиваемая.

— Потому что я профессионал!

Никогда не признаюсь ей, что в действительности мне просто сказочно повезло. Звезды сошлись, как выразился сегодня Леша. Не только звезды, конечно, Реджи все воскресенье была со мной на связи и помогла со знакомыми в терминале. Смирнов объяснил, чего нельзя делать, иначе меня даже не выслушают, сразу пошлют. А вот дальше уже сама — все утро я умоляла старого измученного хмыря, чтобы наш груз как можно скорее отправили! Слезы не помогли, зато помогла моя любовь к Италии. У хмыря там внук живет, по-русски вообще не чешет, вот и поработала снова переводчицей. Кто бы мог знать, что мои летние тусы на Сардинии так пригодятся!

Горячева глазам не поверила, когда меня увидела в «аквариуме». Костик по секрету, разумеется, слил, что со мной уже все мысленно простились.

— Берг сказал, что ты уволилась еще в пятницу, а вслед за тобой и Леху уволят.

В ответ я молча показала ему средний палец и углубилась в свои счета. Жаль, что пообещала стажеру не лезть в его дела. Олег ведь точно не оставит Смирнова в покое, а тот порядочный лох, иначе перегрыз бы глотку начальнику…

Мы помирились с Лешей, но жила я в нашем доме. В его халупу решила не возвращаться, хотя и ночевала на его стареньком диване время от времени. У нас с ним как-то все слишком быстро получилось, я боялась, что так же быстро все закончится. Или я остыну, или он. Или еще что-то произойдет — мы с ним были ну очень разные, а я реалистка, понимала, что это не навсегда, но таких отношений у меня никогда и ни с кем не было. И не факт, что будет. Мы с ним как огонь и лед. Он — спокойный и уравновешенный, я — взрывная и несдержанная, но, кажется, я ему такой и нравлюсь, хоть и непохожа на него совсем. Смирнов не говорил мне, что делать, кому улыбаться и какой шмот носить. С Лешей было не просто хорошо, с ним я летала! И я растягивала удовольствие как умела. Вот и сегодня я буду ночевать одна, да и Смирнов собирался опять до ночи работать.

На столе Ирки заметила ее сумочку, с которой Горячева уже пару дней появлялась в офисе.

— Неплохая реплика, — обронила я и пошла себе дальше.

— Реплика?! — взметнулась Ирка. — Какая реплика?! Это лимитированная коллекция Gucci!

Я зевнула, покопалась в своем телефоне, отыскала фотку двухлетней давности.

— Вот это Gucci, и да, это была лимитированная коллекция. Сумку возили строго под заказ. А в твоей, Ира, нет красно-зеленого ремешка, он шел к этой модели, плюс… Да, точно, а серийный номер где?

Горячева покраснела, ее тонкие губы задрожали. Может, она лучше меня разбиралась в логистике или как охомутать клиентов, но в плане гламурных брендов я была гуру.

— И за сколько тебе ее втюхали, Ир? Моя стоила восемь косарей. А твоя?

— Меньше, намного…

Я сокрушенно поцокала языком. В другой раз я бы насладилась унижением Горячевой, но сейчас у меня возникло к ней деловое предложение.

— Если хочешь оригинал, поехали со мной.

Ира захлопала глазами. Да, я тоже в шоке от самой себя, но пора взрослеть и отдавать долги.

— У меня еще счета не подбиты, и я жду звонка…

— Как хочешь, но второго шанса не будет.

Через пять минут мы сидели в такси и ехали ко мне. Ирка нервно теребила свою паль, а я думала о том, что если бы раньше присмотрелась к Горячевой, с ней могло вообще не быть проблем. По крайней мере сливать меня замше она бы не стала.

Дома я не без труда отыскала сумку — выходила я с ней от силы раза три, промахнулась я с ней, мне она не подошла, а Ирке… Ирке все равно, по ходу, главное, что бренд. Она так жадно шарила глазами по нашему особняку, что я не удержалась:

— Расслабься, ты не в Кремле.

— Я в этом совсем не уверена. И вот тут ты живешь?

Вздохнув, я потянула Ирку к своей гардеробной. Открыла дверь и подтолкнула свою закомплексованную коллегу.

— Видишь это все? Половину, нет, больше половины нужно быстро продать, максимум за пару недель. И продать дорого, не за три копейки. Справишься? И сумка твоя. Может, еще что разрешу выбрать…

— Ты это серьезно? — С Горячевой слетела ее высокомерная интеллигентность. Сейчас она растерянно смотрела на меня с разинутым ртом. — Тут же… на миллионы.

— Ага. И эти миллионы ты мне принесешь, Ир. Замша постоянно трындит, что ты лучшая клиентщица в конторе, ну так вперед!

— А почему продаешь? Деньги нужны? — Ирка, не стесняясь, ощупывала мои платья, костюмы. — Можно померить?

— Валяй! — кивнула я. — Нужны, ага. Но никому об этом знать не надо, поняла?

— Поняла. — Горячева стянула с себя офисную юбку и пыталась влезть в мои джинсы. — Поэтому сама не хочешь продавать? У тебя же наверняка столько подружек, которые это все забрали! — Черт, маловаты… мне казалось, мы одинаковые…

Мы разные, про себя усмехнулась я. Но Ирка права: весь мой гардероб разобрали бы мгновенно, вот только не подруги, а обычные халявщицы. Раньше я просто раздавала шмот, когда меня просили. И лишь после ночной встречи с двумя сестрами я осознала, что у меня пылятся миллионы.

— Не хочу светиться. Можешь продавать знакомым, в онлайн-аутлеты[17], хоть на барахолки, мне плевать. Только цены я поставлю сама. Сможешь продать дороже, прибыль твоя.

— Да ладно? Ты же… Ладно, Саша, ты тоже меня терпеть не можешь. Я ведь тебя подставила перед замшей. Отчего такая доброта-то?!

Пораженная Ирка мне не верила, и я ее понимала.

— Не доброта, а сделка. Тебе выгодно и мне тоже. Больше ничего.

— Но тебя же чуть не уволили из-за меня.

Горячева никак не успокаивалась, ее приступ откровенности меня раздражал.

— Да мне плевать, Ира, что ты обо мне думаешь или замша, или генеральный, или весь наш «аквариум». — Я отвернулась от Горячевой и стала вынимать коробки с туфлями. — Мне на всех вас плевать, и что вы делаете тоже плевать. Но за урок с задержкой груза спасибо.

— На всех? А на Лешу Смирнова тоже? Мы все в шоке, что вы встречаетесь. Берг вообще спать не может спокойно. Что ты в нем нашла?

— В Леше? — Я усмехнулась, вспомнив подслушанный разговор Ирки с подругами в туалете. — Он лучший из всех, кого я встречала. Этого достаточно?

— Ну… Не знаю, — протянула Ирка и уткнулась взглядом в мой шелковый пиджак. — Не знаю… я думала, когда Берг сказал…

Так. Так. Так.

— Зачем ты записи разговора Леши с замшей слила, я тебя спрашивать не буду, — я даже улыбнулась, хотя при других обстоятельствах просто порвала бы эту завистливую дуру на части. — Я только спрошу, откуда они у тебя.

Горячева продолжала молча рассматривать мой пиджак. Вот-вот дырку протрет!

— Ира!?

— Да случайно! Случайно получилось! — выкрикнула Горячева. Ей было стыдно, а мне ее было совсем не жалко. Из-за ее “слива” я чуть было не совершила самую большую ошибку в жизни!

— Рассказывай!

— У меня телефон сел, а мне нужно было срочно позвонить. Мы с ним столкнулись на первом этаже у входа… в общем, он мне дал свой. А потом его Берг отвлек. Ну я и…

Ирка выглядела смущенной.

— Ты полазила по его телефону? Охренела, Ир! Ты вообще ему кто?!

— А ты типа по чужим вещам не лазишь?! — огрызнулась Горячева.

Я едва открыла рот, но тут же вспомнила как сама “проводила обыск” в комнате Смирнова.

— Еще раз так сделаешь, голову сверну, Ир. Я серьезно.

Горячева замахала руками, а потом и вовсе схватила мой шелковый пиджак.

— Ладно, извини! Я же не знала, у вас с ним так серьезно. Мы думаем, ты назло своему бывшему мутишь. Ну, Аракчееву. — Ирка была явно не прочь посплетничать. — Он же тебя бросил, да?

— Это я его бросила, застала с секретаршей и спущенными штанами. Давай отбирать вещи.

— Ага. — Ирка засуетилось. В ней сейчас не было ни капли от той высокомерной дуры, которая разговаривала со мной через губу в «аквариуме». — И вот только из-за какого-то перепихона ты с ним рассталась? Я бы никогда… такой мужчина!

— Никакой! — отрезала я. — Так, вот эту «двойку» я уже точно носить не буду, года четыре назад покупала в Милане…

— Никакой? А Смирнов какой? Он классный парень, очень симпатичный, очень многим нравится у нас, чисто между нами, но рядом с Артуром Аракчеевым… И совсем не честолюбивый. Видно же, что толковый, а стажер. Да у тебя одни джинсы стоят больше, чем его зарплата!

И это она меня называла продажной шалавой и содержанкой?! Но кто считает, да?

— У тебя подгорает, что у него нет денег? Знаешь, я могу себе позволить и нищего. Давай лучше делом займемся. Надо до ночи управиться.