Пролог

Доминика поняла, что с ней что-то не так, еще во время лекции.

Поначалу она не придала этому особого значения, списав появившееся ощущение на обычную усталость, слишком насыщенный рабочий график и несколько последних ночей, когда ей приходилось спать значительно меньше, чем она считала необходимым для нормального функционирования человеческого организма. Однако спустя несколько минут стало понятно, что дело вовсе не в недосыпе и даже не в температуре помещения, которая оставалась вполне комфортной.

Ей стало жарко.

Причем не просто жарко, как бывает человеку после нескольких часов работы или в переполненном помещении. Ощущение оказалось настолько сильным и необычным, что Доминика практически сразу поняла: происходящее не имеет ничего общего с обычной физиологической реакцией.

Она прекрасно знала собственный организм и еще лучше — человеческую психологию, поэтому довольно быстро поняла причину происходящего. Вот только понимание почему-то не облегчало ситуацию, а, напротив, заставляло ее раздражаться еще сильнее.

Проблема заключалась в том, что происходящее не было случайностью.

Доминика сама запустила эту реакцию.

Именно это обстоятельство раздражало ее больше всего.

Она могла сколько угодно пытаться убедить себя, что все произошло само собой, найти десяток вполне правдоподобных объяснений и даже списать происходящее на переутомление, но это был бы всего лишь самообман. А Доминика слишком уважала собственный интеллект, чтобы позволять себе подобные глупости.

Она прекрасно знала, что сделала, понимала зачем и примерно представляла, чем все это закончится. Другое дело, что признавать последнее ей совершенно не хотелось.

Несмотря на происходящее, лекцию Доминика закончила практически безупречно. Многолетняя работа научила ее одной очень полезной вещи: если ты не способен контролировать ситуацию, то хотя бы должен уметь контролировать то, как она выглядит со стороны.

Она продолжала говорить, объяснять материал, отвечать на вопросы и спокойно реагировать на происходящее вокруг, хотя внутри уже прекрасно понимала, что причина ее состояния никуда не исчезнет только потому, что она сделает вид, будто ничего не происходит.

Когда лекция закончилась и Доминика наконец покинула помещение, она прикрыла глаза и медленно вдохнула, пытаясь привести себя в порядок.

Раз.

Затем еще один вдох.

И третий.

Никакого результата.

Состояние не исчезало. Более того, с каждой минутой становилось только сильнее.

Доминика медленно открыла глаза и недовольно посмотрела перед собой.

— Великолепно, — тихо произнесла она. — Просто великолепно.

Жаловаться было некому, а если быть честной самой с собой, то и не на кого. Виновата была исключительно она.

Доминика могла сколько угодно злиться, раздражаться и мысленно ругать себя за собственную самоуверенность, однако от этого ничего не менялось. Оставалось только принять уже принятое решение и довести дело до конца.

Первым вариантом, который пришел ей в голову, был медицинский блок. Нормальный человек именно туда бы и направился.

Доминика даже несколько секунд рассматривала такую возможность, после чего практически сразу отказалась от нее. Она прекрасно понимала, сколько ненужных вопросов вызовет ее появление там, да и вообще не видела смысла обращаться к врачам с проблемой, которая не являлась заболеванием и причину которой она прекрасно понимала.

Можно было просто переждать.

В конце концов, ничего страшного не происходило — по крайней мере, если не считать того, что ее собственный организм решил напомнить ей о последствиях одного весьма опрометчивого решения.

Вот только именно этого Доминика делать не хотела.

Она не любила ждать и еще меньше любила ситуации, в которых решение зависело от кого-то другого.

И тогда в ее голове появилось имя, которое она и без того слишком часто вспоминала в последние дни.

Нолан.

Она недовольно поморщилась.

Из всех мужчин, которых она могла выбрать, именно этот вариант казался одновременно самым логичным и самым опасным.

Логичным — потому что Нолан подходил.

Опасным — потому что это был Нолан.

Он появился в ЦДС всего неделю назад, однако за это короткое время успел сделать то, что мало кому удавалось за годы знакомства с Доминикой, — заинтересовать ее.

Не покорить, не очаровать и уж точно не заставить потерять голову. Именно заинтересовать.

Большинство людей Доминика читала достаточно быстро. Кто-то начинал нервничать, кто-то пытался казаться увереннее, чем был на самом деле, а кто-то начинал слишком много говорить, стараясь таким образом скрыть собственную неуверенность. Были и те, кто, наоборот, замыкался и надеялся, что если будет говорить как можно меньше, то его никто не заметит.

Нолан же умудрялся делать практически ничего.

Он просто смотрел, слушал, запоминал, а затем говорил ровно столько, сколько считал необходимым.

Доминику это раздражало.

И одновременно нравилось.

Последнее она предпочитала не анализировать, потому что некоторые вещи, если начать разбирать их слишком подробно, могут перестать быть удобными.

Нолан был слишком спокойным, слишком собранным и слишком наблюдательным, чтобы его можно было легко отнести к одной из привычных для нее категорий людей. Самым неприятным было то, что Доминика до конца не понимала, что именно скрывается за этой невозмутимостью.

А если она чего-то не понимала, это автоматически превращалось в проблему.

Впрочем, сейчас анализировать было уже поздно.

Доминика направилась к нужному корпусу, стараясь сохранять привычную уверенную походку, хотя с каждой минутой становилось все сложнее делать вид, будто ничего необычного не происходит.

Внешне она оставалась прежней — высокой, уверенной в себе женщиной с прямой спиной и гордо поднятой головой, которая явно шла по важному делу и совершенно не собиралась объяснять окружающим, куда именно и зачем.

Внутри же происходило нечто совершенно иное.

Когда впереди показался нужный кабинет, женщина невольно замедлила шаг.

Индикатор над дверью показывал, что внутри кто-то находился.

Разумеется.

Нолан.

— Конечно, — тихо сказала она, глядя на дверь. — Было бы слишком просто, если бы ты сейчас оказался где-нибудь еще.

Доминика приложила пропуск.

Система не сработала.

Она посмотрела на панель так, словно та лично была виновата во всех ее сегодняшних проблемах.

— Даже ты решила мне помешать?

Вторая попытка тоже оказалась безуспешной. Третья наконец сработала.

Дверь открылась.

Доминика быстро вошла внутрь и сразу активировала блокировку помещения, после чего развернулась.

Нолан сидел за рабочим столом и просматривал документы.

Увидев ее, он поднял голову, и на его лице практически мгновенно появилось удивление.

— Доминика?

— А вы кого ожидали?

— Обычно вы предупреждаете перед тем, как войти.

— Обычно у меня есть время на вежливость, — парировала она.

Нолан отложил документы и внимательно посмотрел на нее. Его взгляд оставался спокойным, но слишком внимательным, чтобы Доминика могла этого не заметить: он уже начал анализировать ситуацию.

Разумеется.

Этого еще не хватало.

— Что происходит? — спросил он.

— Ничего хорошего.

— Это я уже понял.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Потому что хочу услышать ответ от вас.

Доминика невольно усмехнулась. Даже сейчас он умудрялся разговаривать с ней так, словно они находились на обычной рабочей встрече, а не в закрытом кабинете, куда она ворвалась без предупреждения.

— У меня к вам несколько вопросов.

— Слушаю.

— У вас есть девушка?

Нолан слегка приподнял бровь.

— Нет.

— Невеста?

— Нет.

— Жена?

— Нет.

Доминика продолжала смотреть ему прямо в глаза.

— Любовница?

— Нет.

— Кто-нибудь, кто считает себя вправе претендовать на ваше внимание?

На этот раз он задумался чуть дольше.

— Насколько мне известно, нет.

— Прекрасно.

— Я начинаю подозревать, что этот разговор имеет какое-то отношение ко мне.

— Удивительно наблюдательно.

— Работа такая.

— Профессиональная деформация?

— Возможно.

Доминика чуть улыбнулась. Нолан тоже едва заметно изменился в лице, но тут же снова стал серьезным.

— Еще вопросы?

— Есть.

Она сделала шаг вперед.

— Предубеждения?

— В отношении чего?

— Женщин, которые приходят к вам в кабинет, закрывают дверь и задают слишком личные вопросы.

— Пока не сталкивался.

— Сегодня у вас насыщенный день.

— Похоже на то.

Доминика снова улыбнулась, но теперь в этой улыбке было гораздо меньше веселья. Она уже чувствовала, что времени на разговоры остается все меньше, поэтому решила больше не ходить вокруг да около.

— Мне нужен мужчина.

Нолан несколько секунд молчал.

Его лицо практически не изменилось, однако Доминика слишком хорошо умела замечать подобные мелочи, чтобы не увидеть, как на долю секунды он все же удивился.

— Я правильно понял?

— Если вы сейчас начнете уточнять формулировки, я просто уйду.

— Не думаю, что вы пришли сюда для того, чтобы уйти.

— Наконец-то разумная мысль.

Нолан поднялся из-за стола.

Теперь между ними оставалось гораздо меньше пространства, и Доминика неожиданно почувствовала, насколько правильным было ее решение.

Она сама выбрала его. Не случайность и не вынужденное обстоятельство — именно его.

Возможно, потому, что он раздражал ее. Возможно, потому, что нравился. А возможно, потому, что в нем было то, чего она не находила в других мужчинах.

Она не знала и пока не собиралась искать ответ.

— Вы уверены? — спросил Нолан.

Этот вопрос заставил ее остановиться.

Доминика могла бы снова отшутиться, сделать вид, будто это очередная игра, очередная провокация или попытка вывести его из равновесия, но сейчас ей почему-то не хотелось прятаться за привычной язвительностью.

— Да, — спокойно ответила она. — Уверена.

Нолан несколько секунд смотрел ей в глаза, словно окончательно убеждаясь, что перед ним действительно та самая Доминика, которая прекрасно понимает, что делает, а затем медленно сделал шаг навстречу.

Она не отступила.

— Вы понимаете, что после этого все станет сложнее?

Доминика усмехнулась.

— Нолан, между нами с первой встречи ничего простого не было.

Он тоже слегка улыбнулся.

— Это правда.

— Тогда какой смысл делать вид, будто сейчас мы вдруг решили стать разумными?

— Видимо, никакого.

Доминика подошла ближе сама.

Она прекрасно осознавала, что делает, и именно поэтому в этот момент не испытывала ни страха, ни сомнений, хотя какая-то часть ее сознания все же пыталась привычно анализировать происходящее, искать причины, последствия и возможные варианты развития событий, словно даже сейчас ее профессиональная привычка отказывалась уступать место чему-то, что невозможно было разложить по пунктам и занести в отчет.

Но сегодня она решила впервые позволить себе не искать ответ немедленно.

Нолан осторожно коснулся ее талии.

Доминика подняла глаза и несколько секунд просто смотрела на него.

— Только не думайте, что теперь победили, — тихо сказала она.

— Даже не думал.

— Хорошо.

— Почему?

Доминика слегка улыбнулась.

— Потому что я терпеть не могу проигрывать.

— Я уже понял.

И именно тогда она позволила себе перестать думать хотя бы на несколько минут. Не потому, что больше не могла анализировать происходящее, а потому, что впервые за долгое время ей просто не хотелось этого делать.

Почему именно Нолан?

Почему именно сейчас?

Почему решение, которое она сама приняла, оказалось настолько сильным?

И почему она совершенно не хотела искать ответы на эти вопросы?

Пока она этого не знала.

Но однажды узнает.

А сейчас ей было достаточно того, что решение принадлежало ей.

Полностью.