Глава 1. Угроза

Доминика

— Вы хоть знаете, кем является мой отец? — выкрикнул один из бывших учеников Доминики, которого не удовлетворил его полный психологический портрет, который был написан ею после трех месяцев различных испытаний. — Вы вообще понимаете, что написали в своем докладе? Это не портрет, а какой-то приговор! — продолжал он, полностью игнорируя тот момент, что он никаким образом не мог знать содержимого ее доклада. — Да как вы посмели написать, что я… — тут он запнулся, посмотрев по сторонам на всех тех, кто остановился и решил понаблюдать за набирающим обороты представлением.

Он не договорил, что конкретно она там написала, так как не пожелал прилюдно перечислять те качества, которые были прописаны в отчете и которые могли его унизить на глазах у всех, однако любой, кто находился на том же потоке, что и он, мог сказать, что ничего лестного там точно не было.

Доминика улыбнулась своей профессиональной улыбкой, которую она использовала на особо упрямых учениках, понимая, что отец ее бывшего ученика и правду должен был иметь некие связи, раз у него был доступ к ее рапорту, который должен был иметь гриф «секретно».

— Вы еще пожалеете о том, что там понаписали. То, что загубили тем самым мне возможность поступить туда, куда я хочу. — кричал в голос Степан, который за три месяца проверки доказал, что он ненадежен, самовлюблен, а также может подставить даже самого близкого товарища ради своей выгоды, тем самым наглухо закрывая себе доступ к дальнейшего обучения в рядах тех, кто мог бы покинуть пределы планеты в роли ее представителя. — Я не оставлю все так! Вы еще пожалеете и сами приползете ко мне на коленях, умоляя вас простить, — негодовал он, тем самым губя свой шанс на пересдачу, ведь слухи среди таких как она расходились очень быстро.

— Упуская тот момент, что вы не должны знать, что там написано, я готова обсудить, что конкретно вас так взволновало и с какими из моих заключений вы не согласны, — сказала она, смотря мужчине, которому было почти двадцать лет, в глаза. — Давайте разберем, что вас так задело! — включила она психолога, зная, что с такими как он этот метод работает лучше всего.

— Задело! Задело! — возмущенно переспросил он. — Да меня все задело. Каждое написанное вами слово — это бред. Да вы просто некомпетентны! — попытался обвинить он ее вместо того, чтобы увидеть истинную проблему. — Я подключу отца — он быстро поставит вас на место. — вновь начал он угрожать тем, кто, по его мнению, мог изменить ситуацию.

— Вы в праве получить мнение другого специалиста и пройти переаттестацию в другом заведении. — абсолютно спокойно ответила Доминика, ничуть не растерявшаяся из-за такой потасовки и зная, что сколько бы раз мужчина не пытался пройти ее, у него ничего не получится, а если он изменится, то прежние файлы все еще останутся в системе, поскольку новые лишь добавляются, а не замещают прежние.

Само собой, у Степана, а точнее у его отца, были финансы, и он мог попытаться кого-нибудь подкупить, чтобы пробиться дальше, вот только те, кто имели высокие должности, не отличались особой любовью делать работу за кого-то другого и подставлять свои спины.

Ее отчет останется в базе навсегда, как бы Степан ни старался, а поэтому Доминика считала, что на этом ее работа завершена. Отныне он был чужой проблемой, а ей стоит переключить свое внимание на то, что ее ждет впереди.

Проверка в течение этих трех месяцев, которую многие считали лишь посредственной, могла повлиять на всю их жизнь как положительно, так и отрицательно, и те, кто не воспринимал ее всерьез, были глупцами.

Специалисты, работающие в заведениях для дальнейшего доступа на спецобучение, являлись квалифицированными психологами, но с некими дополнениями, что и становилось тем, что выделяло их даже среди их коллег. Их задача заключалась не просто написать рапорт об увиденном, но всячески испытать тех, поставив в самые различные ситуации. По сути, «ЛЮБЫМ» путем узнать их истинное я. В рапорте должны быть прописаны самые сильные и слабые стороны, страхи, желания, склонности, возможности даже скрытый потенциал. То, что в обычных условиях выяснить можно лишь тесно общаясь с кем-то долгие годы.

— Ваши методы проверки подобны пыткам издевательствам. Они незаконны, и я докажу это! — не унимался он. — Стоит лишь мне и моему отцу подать на вас жалобу, и вы потеряете это место. — довольный своим выводами, продолжил Степан, но, не увидев ожидаемого страха и паники на лице Доминики, он слегка сдулся и сжал зубы.

Такие как он не могут без ответного отклика долго вести представления в одиночку, что также не являлось чем-то новым, тем более что публика, поняв, в чем суть разговора, быстро потеряла интерес. Он был не первым с такими претензиями. Таких как он в каждом потоке было дюжина, и каждый раз виноват был не сам ученик, а учитель, который неправильно его оценил. Избитая пьеса…

Он явно ждал совершенно другой реакции, а ее отсутствие приводило к тому, что он начинал чувствовать себя неловко и даже нелепо. Понимая, что ничего от нее он не добьется, а продолжить скандал — это унизить лишь самого себя, он лишь зло взглянул на нее и напоследок добавил. — Вы пожалеете! — после этого он развернулся и ушел, при этом руками отталкивая всех тех, кто попадался ему на пути.

Доминика же лишь выпрямила спину ровнее и пошла в сторону приемного зала, куда она изначально и шла, где собрались все те, кто в скором времени станут новым потоком на последующие три месяца, не сильно придавая этому инциденту внимание, а зря, ведь угрозы Степана обернулись ей головной болью совсем скоро.