Глава 30. Звонок мамы

Нолан

Нолан сидел у себя в кабинете, пытаясь разобраться со всеми документами перед собой, ведь пусть у него и были догадки, но прямых фактов пока не было. Все же знать, что Леонид виновен, и доказать это были совершенно разными вещами, да и предъявлять ему хоть что-то пока у него не было всех карт на руках, он также не собирался, боясь спугнуть всех причастных.

Виктория — его мать, позвонила поздно вечером, когда мысли мужчины наконец начали сформировываться во что-то, что могло напоминать рабочую схему. Нолан был так поглощен всем, что сначала не ответил, но телефон зазвонил снова и снова, так как человек на другой стороне настойчиво пытался до него достучаться, прекрасно зная, каким он может быть упертым. Ему просто не оставили выбора.

— Ты опять не отвечаешь матери? — послышался тут же голос женщины, которая не только выражением своего лица показывала свое недовольство, но и голосом его отчитывала, как будто ему было пять лет.

— Мам, я работаю. — устало сказал Нолан, закрывая папку перед собой и переключаясь всецело на женщину, которая подарила ему жизнь, любовь и много нравоучений, особенно в последнее время.

— Я знаю. Именно поэтому и звоню. — даже и не думала отступать она. — У тебя отпуск должен был начаться несколько недель тому назад, а теперь я слышу, что и этот отпуск накрылся. Не хочешь объясниться? Мы с отцом тебя так ждали.

— Бывает. — все что сказал он, удивляясь, что мать выдержала так долго.

— «Бывает»? Нолан, у тебя за последний год уже столько всего «бывает», что мне начинает казаться, будто ты специально не позволяешь себе нормально жить. — возмутилась она.

Нолан лишь усмехнулся, понимая, что он соскучился по матери по ее нравоучениям.

— Очень похоже на тебя, — сказал Нолан так и не пряча улыбку.

— На меня? — удивленно спросила Виктория и даже тыкнула пальцем в свою грудь, пытаясь точно убедиться, что речь идет о ней.

— Звонить, когда что-нибудь идет не по плану, и пытаться немедленно это исправить, — добавил он и эта фраза относилась не только к его отпуску, но и личной жизни, которую она все еще желала спасти.

— А что мне еще делать? Ты мой сын! — сказала она так, как будто это было само по себе понятно.

Нолан немного помолчал, так как эта простая реплика его слегка заставила задуматься.

— Я в порядке, мам. — спустя пару секунд все же сказал он.

— Ты не в порядке. Я слышу это по голосу и вижу по твоему лицу. — не согласилась она с ним, и Нолан вспомнил, почему с этой женщиной так сложно было спорить, что даже его отец давно принял правила этой игры и просто соглашался с ней.

— Ты всегда все слышишь по голосу, — сказал он, как иронию и в то же время констатацию факта.

— Потому что знаю тебя тридцать с лишним лет. И еще я знаю, что пару месяцев назад ты потерял не только отпуск, — начала она то, почему, собственно, и звонила.

— Мам… — Нолан понял, к чему она ведет и попытался ее остановить, но это ни к чему не привело.

— Я не хочу тебя расстраивать. Просто… Ты с Ирэной столько лет был вместе. Вы собирались пожениться. А потом все закончилось практически за один день, — начал она говорить то, что они обсуждали уже не раз.

— Не за один день. — поправил он ее. — И это произошло уже давно, чтобы вновь поднимать эту тему.

— Ты так и не рассказал мне, что произошло. — не унималась она, не желая слышать его оправдания, веря, что она действует ему во благо.

— И не хочу рассказывать, — ответил Нолан, не желая вдаваться в детали тем самым порочить свою гордость имя Ирэны.

— Хорошо. Не рассказывай, — сказала она и обидчиво скрестила руки на груди. Нолан лишь удивлялся, как его отец справляется с таким нравом жены. — Но, может быть, все-таки стоит с ней поговорить?

Нолан тяжело вздохнул понимая, что ни какие его доводы не могут переубедить ее.

— Мы уже все сказали друг другу, мам… — мужчина устало потер переносицу, пытаясь найти терпение, которое постепенно уплывало от него.

— Я не уверена, — сказала она.

— А я уверен, — сказал он так и не убирая руку от переносицы.

— Нолан, люди иногда расстаются на эмоциях. Потом понимают, что совершили ошибку. — убеждала она его.

— Я не совершил ошибку. — уверено сказал он, теперь уже смотря ей в глаза.

— Ты все еще любишь ее? — попыталась она зайти с другого стороны.

Нолан задумался, так как давно не задавал себе этого вопроса, а потом, подумав о женщине, которая вызывает в нем куда больше эмоций, чем Ирена, ответил:

— Я любил ее.

— «Любил»? — Виктория безошибочно уловила прошедшее время. — А сейчас?

— Сейчас я вообще не понимаю, почему так долго считал, что этого достаточно, — сказал он, и на другом конце повисла пауза.

Было видно, что Виктория что-то поняла, что тут же вылилось в соответствующий вопрос.

— Ты встретил кого-то? — любопытство так и сочилось из нее.

Нолан лишь усмехнулся, понимая, что его мать неподражаема. Она со своей заботой могла бы задушить кого угодно, но если раньше его это давило, то теперь он понимал ценность этому.

— Почему ты сразу думаешь об этом? — спросил он, пытаясь понять ее ход мыслей.

— Потому что иначе ты бы так не говорил. — тут же ответила Виктория.

— Есть один человек, который волнует меня, — начал было он, тщательно подбирая слова, так как знал, что потом они же могут обернуться ему боком.

Виктория оживилась, она даже духом воспряла, что особенно позабавила Нолана.

— Женщина? — спросила она.

Он лишь утвердительно кивнул головой.

— И кто она? — вопросы следовали сами собой, и он знал, что так и будет.

— Психолог. — не стал врать Нолан.

— Психолог? — удивление было можно срисовывать у Виктории с лица, так как она никогда не представляла, что ее сыну может понравится кто-то, кто может прочитать его как книгу.

— Да.

— Твоя? — уточняющий вопрос, который должен был быть почти безвинным, но ехидная улыбка матери говорила совсем об обратном.

Нолан лишь слегка откинул голову назад, да схватился за лоб от понимания того, что побег из отчего дома пусть и удался, но вот разбор полетов не отменяется.

— Не совсем. — честно сказал он, не уверенный как точно обрисовать то, что сейчас происходит между ним и Доминикой.

— Нолан, что значит «не совсем»? — быстро сменяющие друг друга эмоции были так красочно отображены на лице Виктории, что мужчине пришлось сдержаться, чтобы не начать улыбаться в столь серьезный момент.

— Это сложно. — немногословно ответил он.

— Конечно сложно. У тебя никогда ничего простого. — возмутилась она, желая услышать подробности, а не скупые объяснения. — Ты весь в отца… Хоть раз бы рассказал все сам без того, чтобы выманивать из тебя информацию, — добавила она и в этом она была права.

Нолан лишь понимающе улыбнулся и осознал, что изначально они с Ирэной не были суждены друг для друга. Они оба были слишком сдержанными, мало эмоциональными замкнутыми в то время, как видя брак между его родителей, он знал, что сам желает взрыва, красок и просто живых эмоций и только встретив Доминику он понял разницу.

— Ее зовут Доминика, — признался Нолан.

— Ты ее любишь? — в лоб спросила Виктория и ее пристальный взгляд пронзил его насквозь.

— Я не знаю, — сказал он, так как сам не до конца осознавал, что именно он к ней испытывает.

— Тогда почему ты говоришь о ней так, будто знаешь? — спросила она.

— Потому что рядом с ней я понял одну вещь, — начал было он.

— Какую?

— Ирэна была удобной обложкой. Красивой. Привычной. Яркой. — попытался объяснить он. — Я много лет смотрел на нее и думал, что держу в руках всю книгу.

— А Доминика? — тихо спросила Виктория, видя в его глазах, то, что сам мужчина еще не осознавал.

— Доминика — это сама книга. — огласил он разницу.

Виктория некоторое время молчала, рассматривая сына, а потом чуть наклонила голову в бок и мягко, по-матерински улыбнулась.

— Ты ведь понимаешь, что звучит это очень романтично?

— Поверь, романтики там меньше всего. — не согласился он.

— Какая она, — спросила она.

— Вредная. — не думая ответил Нолан, чем заставил мать громко искренне рассмеяться. — Сложная. Упрямая. Иногда совершенно невыносимая. — перечислил он то, что его так сильно цепляло в ней.

— А ты что лучше? Замкнутый, дотошный, местами даже холодный… — последнее было намеренно сказано из-за некой обиды, на пропущенный визит.

— Я тоже не подарок. — согласился Нолан. — И самое главное — я вообще не понимаю, что между нами происходит, — сказал он то, что его волновало больше всего.

— Но что-то происходит, — уточнила Виктория.

— Да. — тут же согласился он.

— Тогда почему вы не вместе? — закономерный вопрос.

— Потому что мы не можем. — Нолан тяжело выдохнул сказав это.

— Почему?

— Профессиональные причины. Есть границы, которые нельзя переступать. По крайней мере сейчас, — пояснил он.

— И ты собираешься просто ждать? — спросила Виктория, пытаясь понять стоит ли ей напирать дальше или вправду оставить все это на них.

— Я ничего не собираюсь. Я не хочу давить на нее или превращать это во что-то, чем оно пока не является, — ответил он.

— Но ты надеешься? — Виктория давно не видела своего сына столь же потерянного.

— Да. — уверенно ответила он именно в этот момент вся растерянность полностью исчезла.

— А если ничего не получится ты не пожалеешь? — тихо спросила Виктория.

— Мам, я уже знаю, что не пожалею. — уверил он ее и в его голосе не было слышно не толика сомнения в сказанном.

— Даже после всех этих лет с Ирэной?

— Особенно после них. Потому что если у меня есть хотя бы один шанс когда-нибудь быть с Доминикой… Он для меня стоит больше, чем все годы, которые я провел с Ирэной.

Виктория не стала сразу отвечать. Она была поистине поражена, ведь звоня ему сегодня, она не рассчитывала, что разговор повернется таким образом. И неважно кем была эта самая Доминика, она была ей уже благодарна за то, что та смогла расшевелить его сына и научить его улыбаться даже когда он сам этого не замечал.

— Значит, Ирэна действительно все потеряла? — тихо констатировала она.

— Нет, мам. Это я понял, что потерял. — поправил он ее.

— И что же?

— Время, мам… Время, — сказал он то, что они так оба понимали.

Виктория тяжело вздохнула и спросила то, что для нее было не менее важным.

— А если Доминика разобьет тебе сердце? Тебя это не пугает?

— Пугает. — Нолан впервые за разговор улыбнулся.

— Тогда почему ты улыбаешься? — невинный вопрос, но сколько за ним крылось смысла.

— Потому что впервые за долгое время мне есть чего бояться. — попытался пояснить он те чувства, которые переполняли его.

Виктория тихо рассмеялась.

— Господи, Нолан. Ты действительно влюбился. — Виктория схватилась руками за щеки, чтобы таким образом показать свое удивление и даже шок.

— Я этого не говорил.

— Тебе и не нужно, — сказала она, видя, что ее слова достигли его ушей и сердца.

— Мам… — он слегка прикрыл глаза, пытаясь успокоить свое сердцебиение.

— Хорошо, хорошо. Больше не буду сводить тебя с Ирэной. Эта книга для меня теперь точно закрыта, — сказала она и даже помахала обеими руками перед экраном. — Но с этой Доминикой я все равно хочу познакомиться. — тут же добавила она, не давая ему расслабиться.

— Даже не думай. — тут же встревожился Нолан не уверенный за кого из женщин он переживает больше.

— Значит, точно влюбился. — довольно провозгласила мать и теперь улыбку с ее лица нельзя было бы стереть даже красками.

— Спокойной ночи, мам. — попытался закончить разговор Нолан, понимая, что еще больше вопросов приведут лишь к большим проблемам.

— Спокойной ночи, сын. И постарайся хотя бы иногда позволять себе быть счастливым. — не стала упираться Виктория.

Он прервать звонок так ей ничего и не сказав, а потом в обрезавшийся тишине добавил для самого себя.

— Вот именно этого я и боюсь.