59. Спаситель хорьков

— Не дёргайся! — кричит мне Ева.

Подбегает и хватает животное. Гладит его.

И он отпускает меня.

— Бедненький мой, — приговаривает ласково Ева, наглаживая тварину.

А на меня ноль внимания. Я соплю недовольно, пытаясь разглядеть палец.

— Надеюсь, ты не отравился? — спрашивает она, заглядывая в глаза шипящего на меня хорька.

— Да в смысле?! — не выдерживаю я. — Это я тут пострадал! Я!

Ева поворачивается ко мне и улыбка исчезает с её лица. Хмурится. Прижимает к себе хорька, который так и норовит выскочить.

— Ты чего здесь делаешь? — цедит Ева на меня. — Как в квартиру попал? А? Отвечай!

— Оу-оу! — смеюсь я. — Я и отвечу, если ты дашь.

— Ничего я тебе не дам, Серов! — шипит эта дикая кошка и ступает на меня.

И всё бы ничего, но в руках у неё агрессивный зверь, который опять скалит на меня зубы.

— Ты бы Василия убрала, — усмехаюсь я, не показывая, что мне немного страшно.

— О, а ты и имя его запомнил? — тормозит Ева и удивлённо смотрит на меня.

— Конечно, — улыбаюсь уже смелее. — Я все помню, Ева. У меня хорошая память.

Ступаю к ней, протягиваю руку, но тут же замираю. Потому что в этот момент хорёк Василий вдруг подпрыгивает в её руках. Ева, конечно, удерживает его, но эта тварина по имени Василий выпучивает глаза, раздаётся характерный звук и в моей протянутой к Еве ладони оказывается, по всей вероятности, ужин Василия.

Я морщусь и смотрю на это.

А хорёк, пискнув, как-то оседает на руках Банниковой.

— Василий! Василий! — начинает голосить она. — Вася! Что с тобой?!

Я быстрее бегу в ванную и отмываю руку. Возвращаюсь и вижу плачущую Еву, трясущую животинку.

Хватаю первую попавшуюся тряпку и заворачиваю в неё хорька.

— Ты что делаешь?! — кричит на меня Ева. — Куда ты его?!

— К ветеринару поехали! — киваю ей на дверь. — Дышит же! Поехали спасать твоего сторожевого хорька!

И, взяв на руки обмотанного в тряпку зверька, иду на выход. Ева семенит за мной. И потом слышу всхлип.

Поверить не могу, что я тащусь с полудохлым зверем, который, между прочим, меня укусил! Тащусь среди ночи, чтобы его вылечить!

Даже думать об этом не хочу!

— Ева, ну, чего ты? — чуть улыбаюсь ей, когда мы едем на заднем сиденье такси. — Живой же. Не плачь.

И обнять её хочется и прижать к себе. Но у меня на руках полудохлый хорёк Василий.

Пиздец, конечно, кому рассказать, засмеют!

Мы приезжаем в ветклинику. У меня забирают зверя и я, наконец, обнимаю Еву. Кладу ей на плечо руку, а потом чуть сильнее сжимаю.

Притягиваю к себе на грудь и чувствую её горячее дыхание.

— Ева, всё хорошо будет, — успокаиваю её.

Она уже не плачет, только всхлипывает и подрагивает.

Наконец, появляется доктор с результатами анализов.

— Ничего страшного, — говорит он. — Монетку проглотил, — усмехается. — Копилочка.

Ева испуганно вздыхает. Смотрит на доктора взволнованно.

— Всё хорошо будет, — он замечает её волнение и говорит уже серьёзно. — Вы домой езжайте. Мы вашего зверька прооперируем и на ночь у себя оставим, последим.

— А, может, лучше остаться здесь? — спрашивает Ева.

— Нет. Смысле нет, — отвечает доктор, пожимая плечами. — Завтра мы вам позвоним и заберёте своего хорька. Всё хорошо будет. Операция стандартная. Езжайте домой. Вам отдохнуть надо, — и он смотрит на меня, явно давая понять, что я должен помочь ему успокоить Еву.

Я сильнее прижимаю её к себе.

— Ева, доктор прав. Поехали, я отвезу тебя. Всё хорошо будет, — и губами касаюсь её виска.

Не могу удержаться и целую.

Ева как будто очухивается. Выпрямляется и шмыгает носом. Отстраняется от меня.

— Хорошо, — говорит доктору. — Только, пожалуйста, сразу позвоните мне.

— Конечно, — улыбается он и мы уходим.

Едем на такси. Когда подъезжаем к дому Евы, я тоже выхожу и отпускаю машину.

— Я провожу, — говорю ей и, взяв её за руку, веду в подъезд.

— Спасибо, Максим, — вдруг выдыхает она уже в коридоре своей квартиры. — Я бы так быстро не сориентировалась… — смотрит в пол. — Испугалась так…

— Ну, это нормально, — чуть улыбаюсь я. — Ты же девочка…

Думаю секунду, а потом просто тяну её к себе и прижимаю к груди.

— Всё хорошо будет, Ева, — шепчу ей в макушку.

— Ой, Максим! У тебя же палец!

Она, похоже, замечает мою рану, о которой я и забыл уже. Берёт мой палец и осматривает.

— Садись, я обработаю сейчас! — и убегает, оставив меня в коридоре.

Прислоняюсь к двери и затылком утыкаюсь в прохладный металл. Прикрываю глаза.

Столько событий. И разобраться некогда.

Ева появляется с какой-то коробкой.

Молча берёт мой палец и промокает какой-то болючей фигней. Но я молчу.

Смотрю на её лицо. На то, как она аккуратно и заботливо обрабатывает мою рану.

— Тебе, наверное, тоже к доктору надо, — поднимает на меня взгляд. — Не болит?

Блуждаю взглядом по её лицу. По опухшим от слёз глазам, по румяным щекам. Останавливаюсь на приоткрытых губах.

Молчим.

И тогда я решаюсь. Беру Еву за подбородок и наклоняюсь.

— Очень болит, Ева, — шепчу чуть слышно. — Вот тут болит, — и кладу её руку с ваткой себе на грудь.

Она испуганно дёргает бровями.

— Тут? — облизывает пересохшие губы. — Почему?

— Не знаю, — чуть усмехаюсь и просто накрываю её такие манящие губы своим ртом.

Обнимаю её за талию и вжимаю в себя.