61. Тяжёлый разговор

Мы лежим на спинах на кровати Евы и смотрим в потолок. Я не знаю, что чувствует она сейчас, но мне нереально хорошо. Нет, не из-за секса хорошо. Хотя он у нас и правда охуенный. Но хорошо мне сейчас из-за чего-то другого. Из-за чего?

— Теперь уйдёшь? — вдруг сбоку раздаётся голос Евы.

Поворачиваю к ней голову.

Она садится ко мне спиной и как будто одевается. Вскакиваю и обнимаю её сзади. Прижимаю к себе.

— Я же сказал, что никуда не уйду, — носом утыкаюсь ей в шею и целую.

— Максим, — грустно произносит она, — я не хочу больше этих игр. Ну… больно…

И хочет встать, но я не отпускаю.

— А я не играть пришёл, — говорю уже серьёзно.

Разворачиваю её к себе и смотрю в глаза. И понимаю, что хочу её. Опять хочу. Но нет. Нужно поговорить.

Собираюсь с мыслями, но тут раздаётся звонок в дверь.

— Ты ждёшь кого-то? — спрашиваю я Еву.

Мотает головой.

Звонок повторяется.

— Надо открыть, — она вырывается из моих рук и начинает натягивать спущенные трусики и джинсы.

Но я оказываюсь быстрее. Спрыгиваю с кровати и поправив брюки, иду открывать.

Кто в такое время ходит к Еве? Я её ревную, получается, если задаюсь таким вопросом?

Но всё оказывается гораздо проще.

Это приехал курьер с заказанным мною букетом цветов. Я и забыл!

Беру заказ и с улыбкой возвращаюсь к Еве.

Она уже оделась и, стоит мне зайти, поднимает на меня взгляд и удивлённо хлопает глазами.

— Это тебе? — протягиваю ей букет и подхожу.

— От кого?

— Странный вопрос, Ева, — чуть хмурюсь. — От меня, конечно.

Берёт цветы и осматривает их.

— Нравится? — спрашиваю, обнимая её.

— Ничего не понимаю, — произносит она, продолжая разглядывать букет. — И что это значит?

— А что тут непонятного? Я подарил тебе букет. Тебе раньше не дарили цветы и ты не знаешь, что это значит?

— Дарили, — поднимает на меня взгляд и её слова как укол в грудь.

Ну, сам спросил. Интересно, кто ей дарил? Нет. Не буду на этом зацикливаться.

— Но что это значит в твоём случае, Серов, я не понимаю, — Ева серьёзно смотрит на меня.

Ей точно не до шуток.

— Тебе всё надо объяснять, да? — немного раздражаюсь я. — Сама не понимаешь? Ну, кому цветы дарят?

— Да мало ли кому, Серов! — усмехается она. — На кладбище, вон, тоже цветы носят.

— Блин, Банникова! Ты неисправима! До чего же занудная и вредная! Это! — и киваю на букет в её руках. — Значит лишь одно — что ты теперь моя девушка! Ясно?

— А. Нет уж, Серов, — и она убирает мои руки со своей талии. — Спасибо, но нет. Дважды на одни и те же грабли я не наступлю. Свои фантазии о тройничке с кем-нибудь другим реализуй.

Отступает от меня на шаг и толкает букет мне в грудь.

— Где дверь, знаешь, — и она разворачивается и хочет скрыться от меня за дверью ванной комнаты.

Ну, уж нет!

Отбрасываю букет на кровать и хватаю Банникову.

— Хватит морозиться! — злюсь я и кидаю и её на кровать.

Она вдруг выгибается и бьёт меня по плечам.

— Серов! Дурак! Ты меня на букет положил! Больно же!

Да блять.

Перекатываю и смотрю на смятые цветы. Переворачиваю Еву на живот и задираю майку. Сначала мягко провожу рукой по покрасневшей коже, а потом и губами касаюсь.

И сразу чувствую мурашки.

— Ева, пожалуйста… — шепчу я, касаясь её спины губами. — Нам надо поговорить. Надо.

Опять разворачиваю к себе лицом. Нависаю и смотрю.

— Неужели ты правда думаешь, что я разрешил бы тебе с Огурцовым? — блуждаю серьёзным взглядом по нахмуренному лицу Банниковой. — Правда так думаешь?

— А что я должна думать, Серов? — дёргается из моих рук. — Ты сам в этом участвовал! Ты снял штаны! Если бы я залезла на Огурцова, ты бы…

— Я бы врезал ему, а тебе по жопе надавал! — рычу я и смотрю на неё так строго, как могу. — Я ждал, на каком моменте ты остановишься!

— А если бы я не остановилась?! Что тогда, Серов?!

Рычу теперь уже от бессилия. Отпускаю её и обхватываю ладонями затылок.

Меня на части разрывает и от её вопросов, и от моих ответов!

Что тогда?! Что?!

— Ясно всё с тобой, — вздыхает Ева. — Ничего не изменилось…

— Да хватит одно и то же твердить! — взрываюсь я. — Что тогда сбежала от разговора! Что сейчас!

Смотрю секунду ей в глаза и спрашиваю то, что так мучило меня все эти годы:

— Ты спала с Огурцовым?

Ева зажмуривается. Губы сжимает так, что они превращаются в одну тонкую полоску.

— Ева, ответь мне, — настаиваю я.

Дурак? Ведь знаю уже, что не спала! Но почему хочу услышать именно от неё? Зачем?

— Ева?

А Банникова вдруг распахивает глаза. Смотрит так, как никогда не смотрела. Даже пугает немного этот её незнакомый взгляд.

— А ты с Аллой спал? — спрашивает она, пронзая меня взглядом.

И я понимаю, что ложь здесь не прокатит. Не смогу обмануть её сейчас. Да и она поймёт сразу.

Такое напряжение в комнате, что сразу поймёт.

— Ты с ней спал? — повторяет свой вопрос Ева и я громко выдыхаю.