Глава 8. Лиза

Глава 8. Лиза

Щелчок дверной ручки атакует мое вареное сознание тираничнее будильника, а тонкий голосок Марьяны в один прием ворошит в памяти весь вчерашний день вплоть до глубокой ночи.

Распахнув глаза, медленно поворачиваю голову и тяну простыню до самого носа. Рядом со мной горой лежит Царев.

— Господи боже, — в ужасе от самой себя шепчу я, на что он довольно улыбается и, приоткрыв один глаз, урчит:

— Тебе так сильно понравилось?

Приподнимаю простыню, не вижу на себе никакой одежды и зажмуриваюсь.

У нас все было. Вообще все. Даже то, о чем стыдно мечтать!

Он перекладывает свою тушу на другой бок, прогибая матрас, садится и потирает шею, играя мышцами спины. Таращусь на эти четкие контуры и сглатываю. Все тело начинает вибрировать от воспоминаний того, с каким удовольствием я всю ночь подгибала пальцы на ногах и в охапку сгребала постель.

Взлохмаченная Марьяша жмется к двери, всеми пальчиками вцепившись в ручку. Смотрит на нас растерянно и хмуро. Мало чего понимает, поэтому держит меня под прицелом.

— Иди ко мне, — подзывает ее Царев.

Часто перебирая ножками по полу, она подбегает к отцу и взбирается к нему на колени. Обхватывает его шею ручонками и жмется своей щечкой к щетинистому лицу. Очень милая сцена. Трогает до глубины души. Но не умаляет того, что теперь я ненавижу Царева еще больше. Не только за скандал с Валерой. Как он смеет ураганом разметать всю мою жизнь? Какого черта творит?

Встает с постели, демонстрируя мне все свое атлетическое тело, прикрытое лишь в одном месте — боксерами с широкой резинкой из какой-то стильной коллекции. Прижимая Марьяну к себе, смотрит на меня вполоборота и опять скалится:

— Я включу ей телек и закажу завтрак. Душ внизу.

Молча киваю, боясь раскрыть рта. Я же утоплю Царева в море своего гнева.

Едва он выходит из комнаты, как я выскакиваю из постели в поисках платья. Нахожу его под кроватью. Перебираю дрожащими руками и обнаруживаю порванную молнию. Прикрыв глаза, закусываю губу. У этой маленькой молнии был ужасно мелкий бегунок. А Цареву так не терпелось стащить с меня платье, что он попросту разодрал его. Не представляю, как в таком виде возвращать его Яське. Видно же, что дорогое.

— О чем я вообще думаю? — усмехаюсь самой себе.

Отдам в ателье — отремонтируют. Сейчас проблема в том, что я не могу надеть это платье. Без застежки его верхней части нечем на мне держаться.

Взглядом цепляюсь за мужскую рубашку на углу кровати. Как вариант. Чтобы бюстом тут не светить.

Влезаю в эту рубашку — золотой фонд царского запаха. Пристыженно вспоминаю, как зубами скребла по плечам и шее ее обладателя. Я реально кайфовала!

Хватаюсь за голову, заскулив сквозь зубы. Я еще простила бы себя, будь я вчера пьяной. Но ведь я не выпила ни капли! Я даже сопротивлялась, когда Царев полез с поцелуями. Отталкивала его. Соображала, что это неправильно. Но видимо, нам обоим требовалась разрядка — какое-нибудь до безобразия скандальное развлечение. Чтобы наутро ненавидеть себя за ночь, которую хотелось бы повторить.

Телефон. Мне нужен телефон.

Где же он?

Точно помню, что из ресторана я уходила с клатчем. Значит… В машине!

А машина во дворе.

Кидаюсь к окну. Выбрасываться я, конечно, не собираюсь. Царев не тот парень, ради которого можно решиться на суицид. Просто осматриваюсь. К сожалению, вид отсюда выходит на внутренний двор с бассейном. Красиво, между прочим. Ухоженные цветники, шезлонги, беседка, мангальная зона. Царевы живут по-царски. Даже добавить нечего. Только меня денежками не купить. Никакому раю не будешь рада, если мужик — карточная игра. В козла.

На цыпочках выхожу из комнаты, преодолеваю коридор и спускаюсь по лестнице. Царев и его юная царевна спорят в гостиной.

— Но я хочу сериал! — капризничает она.

— Это тоже сериал, — настаивает он.

— Это «Маша и медведь»!

— Пять сезонов, сто восемнадцать серий. Конечно, сериал…

Убеждаюсь, что они заняты, проскакиваю в холл и бегом на улицу. Прямо босиком по брусчатке. Мимо альпийской горки. Со свистом в машину.

Выдыхаю, захлопнув дверь. Чувствую себя рыбой, вернувшейся в аквариум. Достаю телефон из клатча. Куча сообщений и пропущенных от Сеньки. Всю ночь долбала. Не терпелось узнать, какое кольцо мне Валера подарил. Сколько карат у бриллианта.

Увы, Сенька, у меня для тебя плохие новости.

Набираю ее и вслушиваюсь в монотонные гудки. Она сначала отвечает на звонок, а только потом выплевывает зубную пасту.

— Я так понимаю, все было?! — спрашивает бодро. — Поэтому ты мне не отвечала? Некогда было?

— Ну да, — вздыхаю тяжело, откинув голову назад. — Все было. И некогда тоже.

— Давай рассказывай.

— Да что тут рассказывать… Я переспала с Царевым…

Сенька захлебывается водой. Откашливается и переспрашивает по слогам:

— Что ты сде-ла-ла?

— Я не знаю, — бормочу разбито. — Он так классно целовался… Я не устояла…

— Погоди! Ну-ка по порядку! Где ты целовалась с Царевым?

— В ресторане.

— Ты, кажется, шла на свидание с Валерой, а не Царевым, — раздражается она.

— Да, но… — голос срывается на дрожь. — Валера назвал меня сукой.

— В смысле?

— Написал в сообщении. Там в ресторане случилась неразбериха. Его гордость была задета…

— Да он офонарел! Лизка, нельзя такое прощать! Мужик в первую очередь должен за свою бабу вступаться, а потом ублажать свою гордость. Не повторяй моих ошибок. Сама знаешь…

Вижу вышедшего из дома Царева. В брюках. Видимо, успел вернуться в комнату и обнаружить пропажу. Не сводя взгляда с машины, прет вперед танком.

— Сень, я перезвоню! — Бросаю телефон и быстро блокирую все двери.

Царев дергает за ручку. Ухмыляется. Стучит костяшками двух пальцев по стеклу. По губам вижу, что говорит: «Лиза, открывай».

Отрицательно мотаю головой. Я еще не готова к разговору. И рубашку не отдам.

Засмеявшись, вынимает связку ключей из кармана брюк и жмет на кнопку брелока. Блокировка отключается. Он открывает дверь и ныряет за мной. Не позволяет забиться в дальний угол. Одной рукой вытаскивает из салона, ставит на ноги и вжимает в машину. Расставляет свои лапы по обе стороны от меня, пронзает сверлящим насквозь взглядом и произносит:

— Давай номер своего дружка.

Он шутит?! В самом деле думает, что я сейчас готова мириться с Валерой? Проведя ночь с другим? Неужели для Царева такое в порядке вещей?

Возмущению нет предела. Использовал меня, чтобы отпраздновать контракт и выбросить из головы подружку. Теперь можно и избавиться от меня. Передав в руки другого. Да за кого он меня принимает? Издевается, что ли?!

— Царев, ты псих, — бормочу ошалело.

— Да, ночью я это уже слышал.

Уголок его рта дергается, а в глазах вспыхивают отблески разврата. Как только не называла я его ночью. Чем грязнее, тем настойчивее и неуправляемее был он. Стихией обрушивался на меня.

— Ты воспользовался мной!

— Разве? Это ты набросилась на меня, Лиза.

— Не было такого!

Выгибает бровь. Замолкаю.

Набрасывалась. И не раз. Требовала еще, еще и еще.

— Так ты дашь мне номер Валеры ? — на его имени он делает акцент. Произносит его с пренебрежением и насмешкой.

Зажимаю телефон в руке. Аж пальцы судорогой сводит. Не представляю, как мириться с Валерой после этой ночи. Я вообще не уверена, что хочу этого. Мы еще не помолвлены, а он уже оскорбил меня, вместо того чтобы во всем разобраться. Не совсем же слепой. Видел, в каком раздрае я была в окружении китайцев. Но он просто бросил меня на съедение волкам, а чуть позже добил сообщением.

— У меня села батарея, — вру, глядя в бессовестные глаза Царева и пряча телефон за спину.

— Ты что, по памяти не назовешь ряд циферок?

— Я его не знаю. Там трудный номер. Не смогла запомнить. Он же у меня всегда был сохранен как «Любимый».

Царев морщится, обведя меня любопытным взглядом.

— Тебе идет моя рубашка.

— Я ее верну, не беспокойся.

— Нет, оставь себе, — улыбается он, возвращая взгляд к моему лицу. — Пойдем дам тебе зарядное, включишь свой телефон.

Надо что-то делать. Я не хочу сейчас разговаривать с Валерой. У меня голова забита Царевым!

— Его можно подключать только к родной зарядке, — опять вру, стараясь не краснеть. — Я берегу батарею.

— Лиза, кончай заливать. — Чуть склоняет голову набок, рассматривая меня с максимальным вниманием.

От пира его отвлекает лишь подъехавший к воротам автомобиль. Не отходя от меня, поворачивается на шум мотора.

— Константин Сергеич! — доносится из-за ворот.

Видно, как какая-то девушка всматривается во двор через щель между створками.

— Да чтоб вас всех! — злится Царев и, оставив меня на свежем воздухе, шагает к воротам. — Лида, ну какого вам всем от меня надо?! — рявкает, распахнув калитку.

Замечаю полную девушку низкого роста. Она всовывает ему в руки какие-то бумаги и командирским тоном заявляет:

— Обнаружилась дыра в логистике! Посредник расторгает с нами договор в одностороннем порядке. Если в кратчайшие сроки нового не найдем, то опоздаем с доставкой первой партии товара в Китай. Сами понимаете, чем нам это грозит.

Царев дергаными движениями перебирает бумаги и, сжав их в кулаке, задирает лицо к небу.

— Рубен Давидович не может до вас дозвониться, — продолжает Лида, выглядывая из-за Царева, чтобы отсканировать меня, прижатую к машине. — Спрашивает, когда появитесь в офисе? У Вики есть кое-какие соображения…

Он закрывает собой весь вид, обламывая любопытный нос этой Лиды, и отвечает ей внятно:

— Передай Рубену, что договор будет продлен. А Вика пусть оставит свои соображения при себе. Забронируй билет на ближайший рейс до ***ска. Я лично встречусь с партнерами и улажу этот вопрос.

— Это еще не все, — не унимается девушка. — Вы про сто тысяч помните?

— Забронируй билет, Лидочка, и будут тебе сто тысяч, — отрезает он, вытесняя ее со двора.

Закрывает калитку и тем же уверенным шагом возвращается ко мне.

Только сейчас понимаю, что все это время так и стояла на месте, его ждала. Зачем?!

— Лиза, тут такое дело…

— Присмотреть за Марьяной? — догадываюсь я.

Лыбится. Взглядом по головке меня гладит, приговаривая «Хорошая девочка, умная».

— Ладно, — вздыхаю тяжко.

Он улетит в ***ск, и у меня будет пара-тройка дней все хорошенько обдумать. Взвесить. Выплакать. Посоветоваться с Сенькой и Яськой.

Царев кивает на дом. Пряча телефон в клатче, беру курс в указанную сторону и неожиданно оказываюсь в стальной охапке. Царев сгребает меня своими ручищами, прижимает к груди и с абсолютной легкостью вносит в дом.

— Я бы и сама дошла, — ворчу, напрягаясь.

— Босиком?

Он ставит меня на пороге гостиной, где надутая пузырем Марьяна воротит нос от телевизора и поглядывает на верхушку шкафа, откуда виднеется край закинутого туда пульта.

— Ангел мой, — обращается к ней Царев, пересекая комнату, — я должен уехать ненадолго по одному очень важному делу. За тобой присмотрит Лиза.

Марьяна смотрит на меня без укора, но все равно поджимает губки. У нас с ней вполне доверительные отношения, так что проблема явно не во мне.

— Ты меня не любишь, — отвечает она Цареву.

Он садится на корточки перед ней, берет за ручки и широко улыбается:

— Я быстро вернусь. Я же полечу на самолете.

У нее начинает дрожать подбородочек. Глазки наполняются слезами. Манипулировать она умеет.

— Нет, ты меня не любишь! — Выдергивает пальчики из его крепких ладоней. — Ты никогда не берешь меня с собой полетать на самолетике! А Лиза взяла меня даже на свое свидание с Валерой!

Улыбка сходит с лица Царева. Медленно поворачивает голову и взглядом пригвождает меня к полу. Не нравится ему, видите ли, что Марьяна ему меня в пример ставит, да еще и в подробностях знает о Валере.

Сам виноват, Царев. Ты накосячил.

— Лиза, — опять лоялен ко мне, перетасовав свое настроение, как колоду карт.

— И не подумаю, — угрожаю ему указательным пальцем. — Я никуда не полечу.

— Но Марьяна очень сильно хочет полетать на самолетике. — Он поднимается и хитрым котом приближается ко мне. — Ты только посмотри на нее. Разве тебе ее не жалко? — Останавливается за моей спиной и наклоняется к уху. — Это всего на два дня. Билеты, отель и шампанское за мой счет.

Стискиваю зубы. От слез Марьяны сердце кровью обливается.

— Как тебя земля носит, Царев? — шиплю с досадой.

— Со скрипом, Лиза, — подло обдает мое ухо горячим дыханием, — и стонами…