Глава 17
Меня держали в коридорах немыслимое количество времени. Коля подвез к девяти утра – раньше не получилось: Никитку в садик, Лидку на работу – и до обеда от меня отмахивался всякий, как от назойливой мухи. К Славке попасть никак. Скандалить – нельзя. Сразу возникнет вопрос: вы кто? А я его избегать старалась.
Понедельник. Первый не только в текущей неделе, первый рабочий в году. Конечно, медицина не трудится по всеобщему графику, но движение тут стояло такое, словно люди готовились к прямому эфиру, на одном из ведущих каналов. Я терпеливо ждала, изредка о существовании своем напоминала. Вчерашнего доктора не было, оно и понятно, дежурство закончилось, доподлинно я выяснила лишь одно: Славика перевели в послеоперационную палату.
Пустили, когда отделение погрузилось в относительное спокойствие — тихий час. Медсестра проводила меня, привычным жестом дотронулась до лба Славки, проверила уровень лекарства в капельнице и вышла, оставив нас одних. Палата небольшая, узкая, вторая кровать странным образом оказалась пуста. Странным, потому что, из-за суеты, творившейся в коридорах, казалось больница переполнена.
Славик не спал. Тонкие руки, поверх одеяла, выше левого локтя приличных размеров синяк, ссадины, осунувшееся в одночасье лицо. Меня мелко потряхивало от волнения, я старалась не выдавать его. Придвинула стул, села, дотронулась пальцев левой руки. К правой тянулась капельница.
— Привет, — поздоровалась я, сжала тихонько пальцы и замолчала. Мне было страшно. Страшного оттого, что он сейчас спросит: а где мама? Славик отвернулся к окну. И этот порыв его, нежелание видеть меня, ранили хлеще пощечины. Я сдавлено сглотнула и позвала: — Славик…
И ещё нужно подумать, кто из нас выглядел более беспомощно в эту минуту. Я – взрослая женщина, которая никак не подберет слова, потому что каждое видится неуместным и глупым, или он – ребенок, переживший самый настоящий кошмар наяву.
— Почему ты не хотела меня брать? — вдруг повернулся он. В глазах обида, заплакать готовится. У меня и самой глаза увлажнились, я склонилась к нему и замотала головой:
— Нет, нет, что ты. Я просто хотела, чтобы тебя папа забрал.
— А он почему не приехал, не смог?
— Не смог, — подтвердила я. А что я ещё скажу? Выходит, он так и не сказал ему... — Как ты, где у тебя болит?
— Живот немного болит и голова, но я потерплю, — сжал он обветренные губы и шепнул: — Я испугался. Ночью проснулся, а никого нет. Ты не уйдешь?
— Не уйду.
— А папа, когда придет?
— Папа… Он скоро. Он, Славка, в другой город улетел. А чтобы вернуться нужно время.
— В Москву что ли? — фыркнул он. И почему в Москву?..
— Нет, дальше. Этот город далеко, в чужой стране, я даже название забыла.
Я уже доподлинно знала, что Игорь на Пхукете. Вчера, когда мы добрались до Лидкиной квартиры, и я всё-таки смогла связаться с ним, выяснилось, что он уже в курсе случившегося. Плохие новости расходятся быстро. Какая-то подруга Гали написала ему в «WhatsApp», Шмаков, как выключил телефон, так сразу и прочитал. Даже успел выяснить куда увезли сына и позвонить в больницу. Разговаривал со мной неохотно, словно одолжение делал, да я и сама не была расположена поболтать. Он знает о случившемся и это главное.
Когда Славик уснул, я отправилась на поиски лечащего врача: хотела добиться, чтобы мне позволили остаться на ночь. Не позволил. Мальчик уже большой, свободное в палате место, единственное в больнице.
— Я не стуле могу. Я вообще спать не буду, — не сдавалась я.
— Вы мачеха, мне сказали? — задался он вопросом, почесывая бровь. Я подтвердила, присаживаясь напротив, а он высокомерно поинтересовался: — Отец-то, когда подъедет?
— Скоро, — ляпнула я и поправилась: — Завтра уже, вероятно. Его нет в городе, долгий перелет предстоит. А результаты томографии уже готовы?
— Готовы. Только вам я их не скажу.
Неприятный. Разом перехотелось спрашивать что-либо ещё и на уговоры такой не поддастся. Я поднялась и отправилась на выход. Надеюсь дежурство ему сегодня не предстоит…
— Подождите! — окликнул он, когда я уже тянулась к дверной ручке. Я одернула руку и повернулась, а он вздохнул: — Беспокоитесь вижу… Ушибы мягких тканей, а это, в его случае, меньшее из зол.
— В его случае?
— Я имел ввиду аварию и ничего больше. Операция прошла штатно, мальчик скоро поправится, — фраза звучала дежурно. Он стянул с носа очки, помахал ими в воздухе и с нажимом добавил: — И все-таки в самое ближайшее время, я жду его отца.
— Спасибо. Я поняла, — ответила я и вышла.
Я отошла к окну в коридоре и написала Шмакову.
«Во сколько ты прилетаешь? Врачи хотят разговаривать только с тобой».
«В среду», — ответил он. В среду!
«А раньше что, нет рейсов?!»
«Раньше нет билетов, либо бизнес за конские деньги. Как Славка?»
«Приезжай и посмотри!» — отбила я.
На ночь мне удалось остаться. Жалостью. Сначала подумывала податься к главврачу, но потом решила: если откажет и он, тогда остальные тем более не позволят и внимание к моей персоне станет пристальнее – права качала. Которых и не имела вовсе. Позволил, как ни странно, лечащий, звали его Андрей Анатольевич. Он застал меня в палате, когда заглянул к Славке, перед тем как отчалить домой.
— Ладно, дамочка, оставайтесь, — глядя на мой жалостливый вид, смягчился он и погрозил: — Но, чтобы завтра утром, перед обходом, вас здесь уже не было!
Лида привезла мне вещи, переодеться, воды, еды и пару книжек прихватила. Я читала вслух о приключениях Муфты, Полботинка и Моховой Бороды, когда Славик вдруг коснулся меня.
— А мама во взрослой больнице лежит? — спросил он, застав меня врасплох.
Я так и не подумала, как в таком случае себя вести, все времени не было. Прикрыла на секунду книжку, вставив между страниц палец, и поняла: глаз не него поднять попросту не смогу.
— Во взрослой, — пробормотала я, обратно развернула книжку и продолжила: — Не обращая внимания на любопытных, Муфта подошел и распахнул дверцу…
Читать я стала быстрее и выразительнее. Во-первых, чтобы не почувствовал дрожь в голосе, во-вторых, чтобы не дать ему возможности даже слово вставить. Увлекся как будто. И даже по лицу скользнула недовольство, когда нам пришлось прерваться — сестра пришла делать укол.
Вечером позвонил Федоров, а я опять не могу – ни встретиться, ни по видеосвязи разговаривать.
— Я уже начинаю подозревать, что ты замужем, — усмехнулся он. Я посмеялась в ответ, да не преуспела – вымученно получилось.
— Извини, дел невпроворот, может быть в конце недели…
Ночью плохо спала. Чутко, беспокойно. Поначалу на стуле пыталась, складывала руки на краешек Славкиной кровати, а на них уже голову пристраивала. В таком положении получалось только дремать; спина уставала быстро, и я всякий раз выпрямлялась, разминала её и склоняла голову снова. Часам к двум не выдержала, развернула скрученный матрас, на пустующей кровати, расправила одеяло и сверху свою кофту бросила – постельное белье заменит. Но и тут крепким сном похвастать не могла: всё ждала, мало ли, привезут кого, а я тут развалилась, или Славик проснется – попить, в туалет.
Утром пришлось выметаться. О подмене на работе договорилась ещё с вечера, болтаться по больнице бессмысленно, раньше тихого часа к нему опять не пустят. Обход, процедуры. Я понеслась домой: душ принять, прихватить деньги, в магазин заскочить.
Я выскочила из такси и припустила к подъезду, когда услышала: — «Эй, царевишна!»
О, господи… только тебя мне сейчас не хватало! Не оборачиваюсь, иду по заданной траектории, топот вдогонку. Настиг у самой двери.
— Чего не здороваешься, соседка?
И вход преграждает. Будто хочет вперед проскочить. Я вздохнула устало:
— Здравствуй, сосед. — А глазами вглубь подъезда показываю, пусти, мол. Тот дурачком прикинулся и спрашивает:
— Ты дома вообще не бываешь что ли? Я тут заглядывал на днях...
— Небось, соли попросить хотел?
— Нет, зачем, познакомиться. — Он лихо улыбнулся и добавил: — По-соседски.
— Я спешу, — бросила я и юркнула между ним и дверью. Он вбежал в подъезд следом:
— Да, погоди ты!
Вот же репей! Я уже не слушала, через две ступени перескакивая, поднималась. Он задрал голову и крикнул в лестничный проем:
— Я узнал уже, тебя Лиза зовут!
— И чего ты от меня тогда хочешь? — свесила я голову.
— Так, ты же не знаешь, как меня зовут, — удивился он.
— А мне неинтересно, — сообщила я и отступила от лестницы.
Когда я открывала квартиру, хлопнула подъездная дверь – вышел. Я прошла, разделась и двинула на кухню. Близко к окну не припадала, но успела разглядеть отчалившую «крокодилицу», на работу покатил.
Папа позвонил, я только из душа выскочила. Закончил с моей машиной, что оказалось весьма кстати. Сам же вызвался к подъезду пригнать. «Спасибо, папуль», — поблагодарила я и стала собираться. Книжку ещё одну прихватила, Рауда почти закончили, кое-что по мелочи и в копилку сунулась. Мной отложенные там лежали и те, что Шмаков вернул. Я прихватила две самые большие купюры, подумала и ещё две взяла: вдруг лекарства понадобятся? Или ещё что. В общем, спокойнее с ними, когда под рукой, а безнала у меня кот наплакал.
Собиралась, собиралась, на ночёвку опять готовилась. В магазин заехала, накупила всего, фрукты, творог, а приехала и растерялась. Женщина в палате на моем месте сидела. Халат на плечи накинут, волосы русые, в гульку собранные, сединой блестят. Губы, ярко накрашенные, в глаза бросились.
— Лиза, ко мне бабушка приехала, — доложил Славик. Женщина повернулась, глянула на меня и негромко произнесла:
— Так вот, значит, ты какая.