Глава 6.

Максим Державин

Входя в квартиру, я, старался ступать как можно тише, прекрасно зная, что Алиса, уже спит. Я проверил все по камерам, чтобы не застать врасплох, свою временную няню. Хотя конечно же не моя, но девушка так плотно засела у меня в голове, что мне стало казаться, что она именно “моя няня”. Рабочий день выдался изматывающим, и единственным желанием было поскорее добраться до дома. Но увиденная картина заставила меня замереть на пороге. Катя, уютно расположившись на моем любимом диване, нежно обнимала мою дочь. Алиса сладко посапывала, уткнувшись лицом в ее плечо. Квартира вдруг наполнился каким-то неведомым мне теплом, ощущением уюта, которого я не чувствовал уже очень, очень давно. Очнувшись от этого мимолетного оцепенения, я постарался сделать вид, что ничего особенного не произошло, и разрушить эту трогательную идиллию как можно деликатнее.

– Кать, здравствуйте, – произнес я тихим, приглушенным голосом, стараясь не потревожить спящую Алису. – Я даже не знаю, как вас благодарить. Спасибо огромное, что согласились выручить. Просто не представляю, что бы я без вас делал.

Катя, казалось, вся напряглась, словно пружина, готовая выстрелить. В ее глазах вспыхнули искры возмущения, и она слегка приподняла бровь. Я сразу понял, что сейчас мне предстоит выслушать гневную отповедь.

– Вы сейчас серьёзно ? – прошипела она, стараясь говорить как можно тише, чтобы не разбудить Алису. – Вы оставили ребёнка на попечение абсолютно незнакомого человека. Неужели работа для вас важнее собственной дочери? Я, конечно, понимаю, что у вас много дел и забот, но Алиса… Ей нужна ваша забота и внимание. Вы не подумали о том, что я могла оказаться какой-нибудь психопаткой маньячкой? Если бы я была её матерью, уж поверьте, я бы вам устроила настоящий скандал и хорошенько отчитала за такое безответственное поведение.

Ее слова, словно пощечина, внезапно ударили по лицу. Я всегда болезненно реагировал, когда кто-либо затрагивал тему Алисы и ее матери. Всегда было очень непросто контролировать себя в такие моменты. В горле мгновенно пересохло, и стало трудно дышать.

– Её матери больше нет в живых, – произнес я, стараясь сохранять спокойный тон, хотя внутри меня бушевала буря эмоций. – И если бы она была жива, то, уверяю вас, таких проблем бы и вовсе не возникло. А что касается доверия… Я, наверное, не должен был вам это говорить, но, поверьте, я тщательно отслеживал, как вы заботитесь об Алисе. В режиме реального времени.

Я кивнул в сторону почти незаметных камер видеонаблюдения, предусмотрительно установленных в квартире. Безопасность дочери для меня всегда была и будет превыше всего. И никакие угрызения совести или чувство вины не могли изменить этого факта.

Катя заметно смутилась. Я отчетливо видел, как на ее щеках проступил легкий, едва уловимый румянец. Она втянула голову в плечи и опустила взгляд.

– Простите… Я действительно не знала… Мне очень жаль, – пробормотала она тихо, словно извиняясь за то, что вообще осмелилась меня критиковать.

В образовавшейся неловкой тишине я не знал, что сказать и как себя вести. Решив как можно скорее переменить тему нашего неприятного разговора, я направился на кухню. В животе предательски заурчало, напоминая, что я ничего не ел с самого утра, кроме чашки крепкого кофе.

Открыл дверцу холодильника, но, как и следовало ожидать, особого выбора не было. Полуфабрикаты – вот мой обычный, скудный рацион. Заметив на плите небольшую кастрюлю, в которой, судя по всему, что-то варилось, я с любопытством заглянул внутрь. Молочная лапша? Неожиданно в голове промелькнули светлые, ностальгические воспоминания из далекого детства. Бабушка всегда готовила мне такую лапшу, когда я заболевал. Вкус был просто волшебным.

Катя, словно моя тень, бесшумно проследовала за мной на кухню, наблюдая за моими действиями с каким-то странным выражением в глазах. Я взял чистую ложку из ящика и осторожно попробовал лапшу. Вкус был… восхитительным. Потрясающе. Он был именно таким, каким я помнил его из своего беззаботного детства. Теплым, уютным, полным любви и заботы. Словно бабушка снова стояла рядом, обнимала меня теплыми руками и желала скорейшего выздоровления.

– Это… невероятно вкусно, – признался я, сам удивленный собственным словам. – Я, наверное, такую вкусную молочную лапшу ел только в детстве. Огромное спасибо. Ты просто сотворила чудо.

Девушка, казалось, немного расслабилась после моей похвалы. Щеки ее все еще слегка алели, но взгляд стал мягче, теплее.

– Не за что, – проговорила она, тихо, словно боялась разрушить хрупкую тишину, повисшую на кухне. – Алиса просто кушать хотела, а приготовить то особо и не из чего было. Решила состряпать что-то простое и полезное.

Она поправила выбившуюся прядь волос, и я заметил, как она нервно теребит край своей рубашки. Чувство вины за то, что раскрыл наличие камер, терзало меня. Но я не мог иначе. Безопасность Алисы - мой приоритет.

Я придвинул стул к столу, собираясь съесть еще немного лапши. Вкус детства, неожиданно вернувшийся в этот серый вечер, был слишком хорош, чтобы упускать его.

– Садитесь, составьте мне компанию, – предложил я, кивнув на соседний стул. - Не будете же вы стоять надо мной, пока я тут поглощаю ваш шедевр.

Катя не сразу согласилась, но, похоже, мои слова убедили ее. Она присела на стул напротив, сложив руки на столе. Я ощутил ее взгляд на себе, изучающий, будто пытаясь прочитать мои мысли.

Некоторое время мы сидели в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Я наслаждался вкусом лапши, пытаясь вспомнить самые яркие моменты из детства, связанные с бабушкой. Катя же, казалось, просто наблюдала за мной, не отрывая глаз.

После ужина мы так и остались сидеть на кухне. Алиса мирно спала в гостинной, и я, честно говоря, не хотел, чтобы Катя уходила. Разговор тек сам собой, и мне было так хорошо и спокойно с ней, что я даже сам удивился своим ощущениям. Но я понимал, что время позднее, и надо заканчивать этот вечер. Однако прежде, чем она успела направиться к выходу, Катя, словно не решаясь, снова вернулась к болезненной теме, словно магнитом притянутая к разговору, который бередил старые раны. Её взгляд смягчился, стал каким-то особенно проницательным, словно она пыталась проникнуть в самую глубину моей души, пытаясь прочитать все пережитые страдания, все потери, что мне довелось пережить.

– Максим, простите меня, пожалуйста, за мою… настойчивость, – начала она, нервно закусив губу. – Мне правда очень неловко, но… как не стало мама Алисы?

Я глубоко вздохнул, заранее зная, что рано или поздно этот вопрос всё равно прозвучит неизбежно. Скрывать правду не было смысла, да и, признаться, не хотелось.

– Это была авария, – ответил я, стараясь говорить как можно ровнее, максимально отстраненно, чтобы не дать волю захлестнувшим эмоциям. – Лена… моя жена… она не выжила.

Я увидел, как в глазах Кати мгновенно мелькнула тень искреннего сочувствия, смешанная с каким-то новым, еще совершенно непонятным мне чувством, оттенки которого я не мог уловить. Было в них что-то большее, чем просто жалость.

– С тех пор мы с Алисой вдвоем, – продолжил я, отводя взгляд в сторону, чтобы не видеть ее сострадательного взгляда. – И… признаюсь честно, это оказалось совсем непросто. Особенно с работой. Постоянно приходится выкручиваться, находить компромиссы. С постоянной няней никак не получается. Точнее, они пытаются, но долго не выдерживают. Алиса… она у нас очень своенравная и, чего уж греха таить, немного капризная.

Катя молча кивнула, внимательно слушая каждое мое слово, словно прекрасно понимала, о чем я говорю, словно сама прошла через нечто подобное.

– Ей просто нужна любовь, Максим, – произнесла она мягко, но в то же время уверенно, как врач, ставящий диагноз. – Детям необходимо чувствовать, что их любят, что о них искренне заботятся. Тогда и все капризы пройдут, как по волшебству.

Я не мог не согласиться с ней. В ее словах была очевидная истина, которую я, закопавшись в работе, просто перестал замечать. Правду говорят, устами младенца глаголет истина. А тут – устами потенциальной няни.

– Вы правы, конечно, – признал я, слегка улыбнувшись, чувствуя, как внутри меня зарождается какая-то надежда. – Любви много не бывает. И Алисе она сейчас нужна как никогда.

И тут меня внезапно осенило. А почему бы и нет? Ведь это идеальный вариант! Она отлично ладит с Алисой, добрая, заботливая и, к тому же, готовит не плохо. Да и вообще… Катя просто хороший человек. Отчего-то я был уверен в этом.

– Катя, – выпалил я, совершенно неожиданно даже для самого себя, – А что, если… вы бы стали нашей няней?

Я видел, как её глаза широко распахнулись от крайнего удивления. Она явно не ожидала от меня такого предложения. Было видно, что ее это застало врасплох.

– Вы… серьёзно? – переспросила она, немного запинаясь, словно пытаясь осмыслить услышанное. – Максим, я… это очень неожиданно. У меня… у меня ведь совсем другие планы на жизнь. Я мечтаю быть дизайнером.

Я прекрасно понимал её. Отказываться от своей мечты, отодвигать ее на задний план ради работы няней – это очень непростое, тяжелое решение. Но и оставить Алису на произвол судьбы я больше не мог. Мне нужна помощь, и я чувствовал, что Катя – именно тот человек, который может нам помочь.

– Я понимаю, Кать, – ответил я, стараясь не давить на неё, но и не отступать от своего предложения. – Это большая просьба, я знаю. Но Алиса… она к вам очень привязалась, сразу потянулась. Да и мне, честно говоря, очень нужна твоя помощь. Я просто не знаю, как мне совмещать работу и заботу о ней одному, – а здесь я включил все свое обаяние, на какое был способен.

Я замолчал, давая ей время обдумать мои слова, почувствовать всю тяжесть моей ситуации. Видел, как в её голове сейчас идет сложная, мучительная борьба между мечтой, стремлением к самореализации и внезапно возникшим чувством сострадания к маленькой девочке, так рано оставшейся без материнской любви и заботы.

– Я… я обещаю подумать, – произнесла она наконец, опустив глаза, словно ей было стыдно за свои мысли. – Это очень серьезное, важное решение. Мне нужно время, чтобы все взвесить и решить.

– Конечно, Катя, – ответил я, стараясь не показывать своего разочарования, хотя в душе надежда на положительный ответ начала таять. – Не торопитесь. Подумайте хорошенько, прежде чем принимать окончательное решение.

Она кивнула и взяла свою сумку со стола. Я последовал за ней в прихожую, готовый вызвать ей такси.

– И я хотел извиниться, – произнес я уже у лифта. – Из-за меня вы не попали туда, куда сегодня шли.

– Видимо не судьба, – как-то меланхолично ответила девушка.

– Уверен, все еще получится, – и улыбнулся девушке в ответ, а когда она непонимающе посмотрела на меня перевел взгляд на экран телефона, якобы проверяя когда подъедет такси, что я вызвал для девушки. Теперь я знал ее адрес и это явно был плюс.