Глава 8.

Утро наступило очень неожиданно и почему-то принесло с собой головную болью Видимо я вчера надышалась испарениями от вчерашнего “приворотного зелья”. что готовила Ленка. Сама же виновница моей тяжелой головы, как ни странно, проспала, вернее, ее пришлось откапывать из-под одеяла, словно археолога, обнаружившего ценный артефакт. Едва я успела по всем правилам колдовского этикета освятить кофейным паром кухню, как телефон подруги разразился трелью, больше похожей на предсмертные вопли умирающего динозавра.

Лена подскочила, как ужаленная пчелой в самое чувствительное место, и начала торопливо собираться, оставляя за собой шлейф из сумбурных объяснений, что ей пора и ее ждут.

– Кать, прости-прости-прости, – выпалила она, натягивая колготки на ходу, словно супергерой, спешащий на задание. – Меня срочно вызвали на работу. Какой-то апокалипсис, впрочем все как обычно, все горит, проекты летят в тартарары, начальник на грани нервного срыва… Короче, не могу сейчас обсуждать наше зелье. Пусть напиточек настоится, я заскочу вечером и заберу его, сейчас совсем нет на это времени.

И она, вихрем пронесшись по кухне, оставив после себя лишь легкий аромат паленой резины и навязчивое чувство вины за все мировые катаклизмы, вылетела за дверь, оставив меня один на один с горой немытой посуды, словно пережившей бомбардировку, остатками колдовского сырья, подозрительно напоминающими корм для хомячков-мутантов, и странным предчувствием, что день будет… не просто необычным, а катастрофически, граничащим с фарсом, непредсказуемым.

Не прошло и пятнадцати минут, как в дверь позвонили. Я была уверена, что Лена что-то забыла и была вынуждена вернутся. поэтому пошла открывать как и была. всклокоченная и не умытая, хотя меня не покидало предчувствие чего-то неладного. Но я отложила попытки разобрать башни из грязных тарелок и, вздохнув, поплелась открывать. На пороге стоял Максим, воплощение сдержанной мужской элегантности, явно не вписывающееся в окружающий меня бардак. Он немного смущенно переминался с ноги на ногу, словно школьник, пойманный за списыванием.

– Здравствуй, Катя, – произнес он, его голос звучал как-то… осторожно, будто он боялся спугнуть неведомую зверушку. – Алиса… она нарисовала тебя. Очень хотела, чтобы ты посмотрела и практически заставила отвести тебе этот рисунок, с порога огорошил меня неожиданный гость.

Он протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги. На рисунке, была изображена я – в кричаще-розовом платье, больше похожем на пародию на бальное, улыбающаяся до ушей (или там, где они должны быть) и… с огромными, диспропорциональными крыльями, как у пчелы-переростка, решившей покорить Эверест. "Наверное, считает меня феей-переростком с маниакальной любовью к розовому цвету", – подумала я, и сердце болезненно сжалось. Алиса действительно нуждалась во мне, и Максим видимо решил добить меня этим рисунком.

– Спасибо, Максим, – тихо поблагодарила я, разглядывая это произведение искусства, которое вполне могло бы украсить Третьяковскую галерею, если бы директором был ребенок пяти лет. – Это очень мило. Она… очень талантливая. Хочешь кофе?

Он явно колебался. В его глазах читалось какое-то нерешительное замешательство, словно он решался, стоит ли прыгать в бассейн с крокодилами. Было очевидно, что рисунок – лишь жалкий предлог, неумелая попытка завести разговор, нащупать почву.

– Буду очень признателен.

Я пригласила его на кухню. Мужчина деликатно сделал вид, что не обращает внимание на бардак, что там царил. Я поставила чайник и достала кофе. Кухня, как назло, выглядела так, будто в ней произошел взрыв на макаронной фабрике вперемешку с химической лабораторией. После вчерашних алхимических опытов Лены здесь царил самый настоящий творческий апокалипсис. Банки, склянки, пучки трав, подозрительно похожие на болотную тину, торчали из углов, словно их забыли убрать после шабаша ведьм, устроивших здесь оргию в честь Хэллоуина. Заметив мой смущенный взгляд, Максим усмехнулся краешком губ, словно ему даже немного нравился этот хаос.

Я отвернулась к столу, чтобы сделать кофе, судорожно соображая как непринужденно и самое главное правдоподобно объяснить этот хаос на кухне. А повернулась когда услышал, что мужчина закашлялся.

У стола стоял Максим и держал в руках кружку с приворотным зельем, а на его лице было такое комичное выражение лица, что я сперва хотела рассмеяться лишь секунду спустя испугалась.

– Что это? - мужчина протянул мне кружку, а я криво улыбнувшись убрала ее куда подальше, поборов острое желание выплеснуть его в раковину. Ох уж эта Ленка с ее авантюрами и зельями. Вечно я куда-то из-за нее вляпываюсь. – У меня даже глаза слезится начали, ну и мерзкий вкус.

Я замерла, словно в меня ударила молния. Он его что, попробовал? Кажется я вляпалась по самое не балуй.

Я молчала, в ужасе глядя на него и судорожно пытаясь вспомнить все, что Лена говорила про побочные эффекты этого адского отвара. В голове проносились обрывки вчерашних разговоров, шуток Лены про превращение «принца» в лягушку, рассказы о злобной бабке-колдунье, варившей любовные зелья из глаз тритонов и перьев воронов.

Боже, что же теперь будет? Что, если Лена не шутила, и это на самом деле какое-то опасное снадобье, способное вызывать галлюцинации, неконтролируемые приступы смеха, или, не дай бог, паралич? Или, что еще хуже, все же мы в него такого намешали, что несварение ему точно обеспечено, как и понос.

Представив все возможные варианты развития событий я едва не расхохоталась в голос, рискуя показаться сумасшедшей.

С другой стороны, мне было совсем не до смеха. Теперь моя и без того запутанная жизнь, кажется, окончательно вышла из-под контроля и рисковала превратиться в настоящий фарс, достойный пера какого-нибудь булгаковского сатирика или, на худой конец, сценариста третьесортной комедии. Все, о чем я могла сейчас думать: "Пожалуйста, пусть у него не вырастут рога".

Паника захлестнула меня, когда я думала о том, какие могут быть последствия от этого чудо-напитка. Стараясь не выдать своего внутреннего бедлама, я машинально налила Максиму кофе. Руки ходили ходуном хуже, чем у начинающего бармена, поэтому молока плеснула от души, словно пытаясь организовать в чашке мини-цунами, которое смоет к чертям все последствия Лениного "зелья". Сама же я прислонилась спиной к кухонной столешнице, выискивая хоть какую-то опору в этом хаосе, и попыталась изобразить на лице некое подобие олимпийского спокойствия. Получалось, признаться, как у кота, пытающегося станцевать вальс. Каждое его движение, каждое слово, каждый вздох – все теперь подвергалось тщательному анализу через призму моей, надо сказать, весьма нездоровой теории о колдовском отваре. Я официально превратилась в параноика-любителя, готового подозревать магический подвох даже в утреннем чириканье воробьев.

Он взял чашку, благодарно кивнул и сделал осторожный глоток. Я не отводила от него взгляда, напряженно вглядываясь в каждую морщинку на его лице, как дрессировщик, настороженно следящий за повадками хищника, готового в любой момент сорваться с цепи.

Его лицо… Никаких изменений. Ни зловещего зеленоватого оттенка кожи, предвещающего его неминуемое превращение в жабу, ни внезапного, неконтролируемого роста рогов, ни безумной, маниакальной тяги к моим бедным, полузасохшим, забытым на подоконнике, кактусам. Он просто пил кофе. С каким-то даже чересчур умиротворенным видом, будто действительно наслаждался этим пойлом, приготовленным в атмосфере вселенского бардака.

"Господи, если ты есть, сделай так, чтобы он не отравился от этого пойла, а Ленкина бабка просто решила подшутить над внучкой – молился я мысленно пока вглядывалась в лицо мужчины. – Может, Ленка это вообще все выдумала, и это всего лишь безобидная смесь трав, которую она сгребла в ближайшем парке? Хотя зачем ей это? "

Но тут Максим поставил чашку на стол и посмотрел прямо на меня. В его взгляде появилась какая-то искорка, игривая, как солнечный зайчик, и… чертовски заинтересованная. От этого взгляда по спине пробежал табун мурашек, совсем не похожих на предвестников отравления, скорее, наоборот.

– Знаешь, Катя, – произнес он, чуть наклонив голову и словно принюхиваясь к окружающему хаосу, словно ищейка на следах преступления, – а у тебя тут… довольно… уютно… в своем роде. Эмм… творческая обстановка, я бы даже сказал. Даже немного… вдохновляет.

Я не поверила своим ушам. Вдохновляет? На что? На вызов службы дезинсекции с последующим применением напалма? Или, может, на написание антиутопического романа о жизни после ядерной войны, где кухня сохранилась в первозданном виде, а тараканы мутировали в разумных существ?

– Надеюсь, ты не пытаешься скрыть свои истинные чувства за этой завуалированной похвалой, – съязвила я, стараясь скрыть внутренний мандраж за маской сарказма. Лучшая защита – это нападение? Посмотрим, сработает ли это против потенциального зомби. Я вдруг поняла, что мы как-то неосознанно перешли на ты и я поддалась моменту и флиртую или у меня так нервное напряжение так выплескивается?

Он усмехнулся, и в уголках его глаз пролегли лучики морщин – признак либо искренней симпатии, либо первых признаков действия "зелья".

– Ну что ты, Катя? Никакой иронии. Мне просто нравятся женщины, которые не боятся быть… не такими, как все. Непредсказуемыми, если хочешь. А кухня после шабаша ведьм – это, признаюсь, нечто совершенно непередаваемое. Это как портал в другое измерение. В измерение хаоса и гениальности, не иначе.

"Шабаш ведьм? – в голове пронеслась мысль, словно назойливый мотив из плохого сериала. – Он что догадался о том, что за “зелье” было в кружке?”. Сердце пропустило удар, потом решило наверстать упущенное и заколотилось как бешеный барабанщик.

Я постаралась сохранить на лице подобие невозмутимости, хотя внутри все кричало, металось и требовало срочной эвакуации.

– Ну, не всегда же нужно быть зацикленным на работе, знаешь ли. Иногда полезно дать волю… воображению. Иначе жизнь превращается в скучный черно-белый фотоснимок.

– О, да, воображение – это наше всё, – подхватил Максим, и его взгляд скользнул по моей фигуре, задержавшись на мгновение на моих растрепанных волосах, торчащих в разные стороны, как антенны у инопланетянина. – Особенно, если это воображение воплощается в такой… весьма… кхм… оригинальной форме.

Я чуть не подавилась несуществующим комом в горле. Что это сейчас было? Это жалкая попытка утешить меня? Или, и я даже боялась об этом думать, он действительно начинает флиртовать? Со мной? На моей захламленной кухне, в окружении банок с подозрительным содержимым, после того как выпил сомнительное варево, приготовленное моей слегка тронутой, но горячо любимой, подругой? Это определенно начало напоминать какой-то очень, очень скверный фарс.

– Ты, наверное, просто намекаешь, что мне пора вызвать клининговую компанию, – попыталась отшутиться я, чувствуя, как щеки предательски рдеют, выдавая мое смущение и смятение.

– Не стоит меня недооценивать, Катя, – Максим сделал короткий шаг вперед, придвинувшись ближе, и я явственно почувствовала знакомый аромат его одеколона – терпкий, древесный, с еле уловимыми нотками мускуса, заставляющий меня чувствовать себя одновременно и взволнованной, и слегка задыхающейся. – Знаешь, я ценю чистоту… в мыслях. А в остальном… мне импонирует легкий, я бы даже сказал, артистический беспорядок. Он придает жизни определенную пикантность, остроту. Без него все было бы слишком… пресно.

Он сделал еще один глоток кофе и посмотрел на меня долгим, пронизывающим взглядом, словно я была самым восхитительным и загадочным экспонатом на этой "творческой" выставке современного искусства под названием "Хаос и Порядок в отдельно взятой квартире". Я окончательно запуталась и перестала понимать, что происходит в этой вакханалии безумия. Это все козни "приворотного зелья"? Или у Максима действительно такой специфический, граничащий с мазохизмом, вкус?

– Слушай, Максим, тебе точно хорошо?.. – не выдержала я и, поддавшись импульсу, схватила его за руку, пытаясь уловить малейший признак надвигающейся катастрофы. – Ты как-то… странно себя ведешь. Может, тебе все-таки стоит позвонить в скорую? Ну, мало ли… Лена вчера тут намешала какую-то адскую смесь… эээ… экзотическую. Говорила, что там даже есть галлюциногенные травы.

Он накрыл мою руку своей и нежно, но твердо сжал ее пальцами.

– Со мной всё в полном порядке, Катя. Лучше не бывает. Просто… я давно не встречал девушку, с которой было бы так… живо и интересно общаться. С которой можно вот так непринужденно поговорить и о хаосе на кухне, и о крыльях бабочки. Кстати, о крыльях – рисунок Алисы великолепно выполнен! Я всегда мечтал познакомиться с феей в розовом.

“Неужели зелье все же подействовало и он в меня влюбился?” – я с ужасом смотрела на Максима, и лихорадочно придумывала что мне с ним дальше делать.