Глава 45

Я оцепенела. Не могла пошевелиться от страха. Поэтому Кир сам меня раздел, чудом не порвав платье. – Начнем так, – он уложил меня под одеяло и накрыл собой, – я буду говорить, а ты кивать, если я прав. Договорились? Я всхлипнула и едва заметно кивнула. – Ты находишься в зависимости от некоего Вениамина Корбута – вора в законе. Я кивнула. – Ты общаешься с его дочерью, а твой отец работает у него водителем. Кивнула. – Корбут требует с тебя сто тысяч долларов. Я опустила глаза. Это было не совсем так, но я кивнула. – Это не ты была тогда со мной в отеле, а как раз дочь Корбута. Она подумала, что забеременела от меня, а ты решила разведать обстановку за нее. Это мне далось тяжелее всего, но все же я кивнула. – Видишь, все не так страшно, – Кир крепче обнял меня. – Мы все прояснили за минуту. И ты могла во всем признаться уже давно. А теперь расскажи мне подробности. Почему Корбут требует с тебя деньги? Какие у тебя дела с его дочерью? И от чего ты лечилась в институте акушерства и гинекологии. – Кир, – жалобно пискнула я. – А можно мне одеться? Пожалуйста! Хотя бы белье. – Нельзя, – строго отрезал он. – Я не хочу, чтобы у тебя был шанс закрыться от меня: ни одеждой, ни ложью, ни недомолвками. Откройся мне до конца, Липа. Сейчас это очень важно. Я печально вздохнула, но все же начала свой рассказ: – Мой отец давно работает на Вениамина Алексеевича. Когда он устроился к нему, он ещё не был таким. Но постепенно Вениамин Алексеевич стал подниматься и ввязываться во все более неприятные дела. – С его дочерью Машей мы дружим с детства. Он ужасный отец. Постоянно бьёт Машу даже сейчас, когда она стала совершеннолетней. Просто чудовище. Меня затрясло от последних слов, но я взяла себя в руки. – Два месяца назад отец как обычно исполнял свои обязанности, когда на дороге попал в аварию. Это было на мосту, в пробке. Знаешь как бывает, одну машину заденешь, она откатывается вперёд и задевает следующую. И так пострадало пять машин и шестая машина Корбута. Пока разбирались кто виноват и как рассчитываться, папину машину вскрыли под шумок и забрали чемодан с деньгами. Там было сто тысяч долларов. – Ясно, – Кир все понял. – Корбут повесил долг на твоего отца. – Да, – я говорила тихо и печально. – Корбут дал ему месяц. Конечно, за месяц мы такую сумму не нашли. Мы продали квартиру, все ценности, какие были, но не выручили даже половину. – Тогда Корбут дал нам небольшую отсрочку, раз сорок процентов мы ему возместили. Но на этот раз у него было условие: если через месяц не вернём оставшуюся часть, он сдаст меня в самый дешёвый и отвратительный притон. Чтобы меня сутками насиловали дальнобойщики… Мой голос задрожал, и я не смогла дальше говорить. Слишком страшно мне стало. – Липа, этого не случится, – заверил меня Кир. – Никто тебя у меня не заберёт. Обещаю. Я все для этого сделаю. Я сглотнула подступившие слезы и продолжила: – В общем, он сказал, что будет меня там держать, пока мы не вернём всю сумму. Тут отец не выдержал и начал ругаться. Понятно что это было бесполезно, но в тот момент это была настоящая истерика. Корбут начал его бить. Я бросилась отцу на помощь, и тогда Корбут избил меня. Он несколько раз ударил меня по спине. А на следующее утро я съездила в больницу и узнала, что он мне отбил почки. Именно почки я и лечила у Аллы Дмитриевны, потому что она не гинеколог, а уролог. Ну и УЗИ мне тоже делали именно из-за этого. К счастью, все оказалось не настолько серьезно и сейчас все более-менее в порядке. Сама же Алла Дмитриевна – моя мачеха. Она воспитывала меня с четырех лет. Правда, она уже давно в разводе с моим отцом. Она-то сразу просекла этого Корбута. Но мы с ней продолжаем общаться. – А что насчёт беременности? – вновь спросил Кир. – Маша и я решили пойти в клуб. Напиться с горя, – объясняла я. – Мне тогда было очень больно из-за почек. А Машу отец и так лупил постоянно. Мы вырвались на один вечер. Хотели просто забыть обо всем. Но мне после первого же глотка стало плохо. Я знаю что с больными почками нельзя пить. Но я не думала, что даже от глоточка становится так больно. Я уехала, а Лия осталась. Провела ночь с тобой. Она не помнит было ли что-то между вами или нет. Но через пару недель обнаружила, что у нее задержка. Потом прошло ещё две недели, но задержка продолжалась. Тогда мы решили, что я разведаю все потихоньку. Какой ты. Сможешь ли нам помочь. Если бы ты оказался хорошим, то может быть смог бы забрать Машу из дома Корбута и все эти побои прекратились бы. Ведь и задержка у нее произошла именно на фоне побоев. Кир все это время сжимал кулаки от злости. – Как он мог тебя ударить?! – сквозь зубы прошипел он, а я продолжала. – Я девственница, – призналась я. – Я не могу лишиться девственности. Тогда Корбут дорого продаст меня и мне придется чуть меньше работать. Но если я поступлю не девственницей, то… Липкие мурашки страха пробежалась по моим плечам, и я вздрогнула. – Тогда почему ты мне сразу не призналась? – не понимал Кир. – Почему была готова отказаться от моих денег? – Потому что ты бы не дал мне что тысяч, – ответила я. – Ты и шестидесяти бы не дал. Ты прав: никто бы мне не дал такую сумму. Я и не надеялась. Я старалась ради Маши. Чтобы хоть у нее была возможность спастись от Корбута. Если бы она действительно оказалась беременной от тебя. Поэтому я не держалась за тебя. Я сразу поняла, что ты хороший. Но не мой. – Я твой, – твердо заявил он. – Только твой. Ты в безопасности. Больше этот урод до тебя не дотронется. А на счёт Маши и твоего отца надо подумать. Дай мне время. Оно ведь ещё есть? – Не знаю, – честно призналась я. – Но я не собираюсь давить тебе на жалость и плакать. Я уже со всем свыклась. И я очень благодарна тебе за то, что ты подарил мне несколько радостных дней. Так легко и весело мне ещё никогда не было. И я пойму, если ты выгонишь меня прямо сейчас. Я все пойму. – И не мечтай об этом, мышонок, – отрезал Кир. – Я тебя не отпущу.