Глава 66

– Нет у меня твоей Липы, – шипел Корбут на Кира. Затем высыпал себе пару жёлтеньких таблеточек на ладонь и запил их водой. – Я так устал от нее, что с радостью больше бы не видел и не слышал. – У вас что-то болит, Вениамин Алексеевич? – спросил Имран. – Да, – рыкнул тот. – У меня артрит. – Сожалею, – также спокойно продолжал Имран. – А как вы думаете, кто же мог похитить Липу, если ее у вас нет? – Не знаю! – снова разозлился он. – Послушайте, мы с вами ходим по кругу. Хотите – обыщите мой дом. Но не спрашивайте меня больше про нее. Слышать о ней не хочу! – Почему? – Кир включился в разговор. – Сегодня днём ты назвал ее лживой и продажной. Я хочу знать причину. – Потому что она такая и есть, – удивился Корбут, будто все тут говорили об очевидных вещах. – Думаешь, те шестьдесят тысяч, что она мне должна – единственные? Да она доит меня с момента знакомства. То ей жить было не на что, то папочку ее устрой на работу, то помоги купить квартиру, то помоги с оформлением. Потом я с дочерью переехал в столицу, так от этой лицемерки полились новые запросы: с переездом помоги, с новой квартирой помоги, с поступлением тоже помоги. Это помощь не заканчивалась никогда. Как она меня злила – сил просто никаких не было! Дрянь, а не девчонка! – Но ты не производишь впечатление человека, на котором легко можно ездить, – заметил Имран. – Просто она дружила с моей дочерью – Машей, – объяснил Корбут. – Маше тяжело даётся контакт с внешним миром. Она всю жизнь пробыла на домашнем обучении, на улицу почти не выходила. Маша каждый раз впадала в истерику, когда вставал вопрос ее расставания с Липой. Вот и приходилось содержать эту «игрушку» для дочери. – Ты ее не только содержал, но и бил? – с ненавистью напомнил Кир. Корбут тяжело выдохнул. – Вы не понимаете, – сдался он. – Я просто сатанел от этой девчонки. Ни дня не проходило, чтобы она не ввязывалась в проблему. Драки, нападения, порчи имущества, кражи. Абсолютно неконтролируемая девка! Я не супер уравновешенный человек, но Липе удавалось меня вывести за секунду. Ну и, конечно, как только я ударил ее в первый раз, она стала меня шантажировать. И вместе с этим ещё больше провоцировать. Ненавижу эту дрянь! – Это тебя не оправдывает, – нахмурился Кир. – В последний раз ты отбил ей почки. Корбут опустил голову в свои руки. Было видно, что он сожалеет о содеянном. Это было похоже на то, как хорошая мать сожалеет о случайной оплеухе ребенку. Разница между оплеухой и отбитыми почками была очевидна, но все же было видно, что и Корбуту все это приносит мучения. И эти мучения уже сотню раз им обдуманы. – А за что ты бил свою дочь? – спросил Кир, словно догадавшись о чем-то. – Я?! – оскорбился мужчина. – Свою дочь? С ума сошел? Да я в жизни ее не трогал! – Но Липа говорила… – начал Кир. – Лицемерка и лгунья! – вновь рассвирепел Корбут. – Никогда такого не было! Ни разу в жизни! Даже в детве! Ни за какие проступки я бы не ударил свою дочь! Да у Маши и проступков-то не было ни одного! – Вениамин Алексеевич, – обратился к нему Кир. – А что бы ты сделал, чисто теоретически, если бы узнал, что все это время тебя обманывала не Липа, а твоя собственная дочь? Давай на одну минуту представим, что Липа, скажем, покрывала твою дочь. Брала вину на себя. Не все время. Наверное. Но давай просто представим. – Это невозможно, – тут же отрезал он. – Моя дочь не такая. – Чисто гипотетически, – напомнил ему Кир. Тогда Корбут все же задумался. – Но зачем это Липе? – сознание Корбута протестовало. – Они не сестры, не кровные родственницы. Ни одна даже самая самоотверженная дура не будет постоянно покрывать подругу. Постоянно выводить меня. Это нелогично. Однако какие-то мысли у Корбута явно возникли, так как он продолжал думать над вопросом Кира. – А сейчас? – вновь спросил скандинав. – Где твоя дочь сейчас? Где живёт? Чем занимается? – У нее своя квартира, – ответил мужчина. – Я подарил ей не на поступление. А по окончании первого семестра – авто прямо из салона. – Фиолетовое? – уточнил Кир. – Ну да, – согласился мужчина. Тогда Кир предъявил Корбуту доказательства, что такое авто было куплено дважды. – Ерунда какая-то! – фыркнул он. – Маша живёт безбедно, но не настолько, чтобы вот так сходу купить себе вторую машину. И для кого она ее купила? Для Липы? – Свое первое авто она разбила, – наконец сообщил Кир. – И случилось это как раз перед пропажей тех ста тысяч, которые ты навесил на Липу. – Она сама созналась… – Корбут вдруг замолчал. – А правда то, что бы собрался продать Липу в бордель, чтобы она отработала свой долг? – вновь спросил Кир. – Что за бред ты несёшь?! – рявкнул Корбут. – Я пригрозил ей, что придется отработать каждый доллар. Ну вывела она меня в очередной раз, вот я и ляпнул, что если больше ничем не можешь заработать, то иди продайся дальнобойщикам в бордель. Ну не выношу я эту… Липу! Корбут вновь задумался, но в этот раз уже не назвал Липу лгуньей. – А ты знаешь, что твоя дочь бросила учебу? – ввернул последнее доказательство Кир. – Что? – в очередной раз удивился мужчина. – В смысле? – Я несколько часов назад говорил с бывшим куратором Марии, – пояснил Кир. – Она показала мне все записи. Мария Корбут не перешла на второй курс. – Думаю, нам лучше съездить к Маше домой, – решил Корбут. – Утром я поеду и все выясню. – Нет, – Кир решительно поднялся из-за стола. – Липу похитили несколько мужчин. Один из них вколол ей что-то. Сейчас каждая секунда на счету. Мы должны ехать сейчас. – Хорошо, – Вениамин Алексеевич болезненно поднялся из-за стола и похромал к выходу. – Сейчас оденусь и поедем.