Глава 24 - Света

Я молчу, а у самой горло сдавливает спазмом. Такого варианта у меня в голове и не было. Как минимум потому, что любая женщина, в моем понимании, к детям, тем более своим внукам, относиться должна иначе. Ведь я не врала. А она… она выходит все сама решила. Мою судьба. Судьбу моего сына - своего внука.

Но… какая теперь разница.

- Ты… реально приходила к бабушке? Ты ей говорила, что беременна от меня? - он смотрит так пронзительно и то же время искренне, как будто мы вернулись в тот день, когда впервые познакомились.

- Да, Гера. Я приходила к ней. Несколько раз. Просила передать тебе, что… что жду ребенка, - я делаю паузу, пытаясь собраться с мыслями. - Сперва она сказала мне, что ты уехал, потом сказала, что передала тебе информацию и все. Ты никак не отреагировал, и она посоветовала мне жить дальше своей жизнью.

Тянусь к салфетке и начинаю ее комкать между пальцев. О том, что я приходила к дому его бабушке даже с пузом, на уже серьезном сроке, в очередной раз, желая дать своему ребенку надежду на отца, не говорю. Почему-то унизительно делается. Понимаю, что сама дурочкой была. Не подумала, что от секса дети берутся. Что мужик может сбежать, особенно когда ему так мало лет.

Гера откидывается на спинку стула, его лицо каменеет. Он смотрит куда-то в сторону, на горы за окном, и я вижу, как его челюсть напрягается, словно он сжимает зубы, чтобы не проронить чего-то лишнего. А я жду. Жду его реакцию, а почему - и не знаю.

- Я, честно сказать, в шоке, - наконец, произносит он, но взгляд старательно от меня отводит.

- Ну… - жму я плечами, вздохнув. - Теперь-то что об этом.

- Не понимаю…

- Я пыталась, Гера, - говорю я тихо, почти шепотом. - Я, правда, пыталась тебя найти. Но у меня не было ни телефона, ни адреса. Ты пропал, как будто тебя и не существовало. А потом… потом уже было не до того. Лешка родился, и я… я просто старалась выжить.

Он проводит рукой по лицу, будто пытается стереть с себя эту информацию. Потом наклоняется ко мне, слишком близко, настолько, что воздух пропитывается ароматом его парфюма с нотками древесины и цедры. Вблизи Гера, кажется еще серьезнее, и… будем честны, привлекательнее. И взгляд его, прошибает так, что я невольно кусаю губу. И вполне отчетливо понимаю себя в прошлом. Почему влюбилась в него. Почему отдала невинность в первый же день. Почему ночи напролет думала о нем. И нет, дело было далеко не в беременности. Я… чисто по-женски хотела быть с ним.

- Знаешь, я же вернулся в деревню. - Рассказывает Дорофеев, не заставив усомниться в правдивости своих слов. - Пришел тогда снова к тебе, но мне сказали, ты уехала и адрес, ясное дело не дали.

- Что? - сердце пропускает глухой удар, будто из меня вышибают воздух. О чем он… Мама не передавала, что ко мне кто-то наведывался.

- Тем утром бабушке позвонили и сказали, что отец попал в больницу, авария. Я за него испугался и бросил все, поехал в город, - признается Гера, и уголки его губ опускаются, голос делается грустным. - После аварии его сразу перевезли заграницу на лечение, и я уехал с семьей. Там был ад, Свет. У матери началась затяжная депрессия, она постоянно ревела, а мы с Володькой… ну как могли, поддерживали ее, ухаживали за отцом. Хорошо еще, что компаньон отца не кинул его в трудную минуту и занимался бизнесом. Старик, конечно, поправился, но понадобился почти год. Когда позже мы вернулись в Россию, я сразу наведался к бабушке.

Он замолкает, словно не до конца уверенный в том, стоит ли раскрывать душу дальше.

- Я ведь… постоянно думал в тот год о тебе. Написал пару писем и отправил на адрес бабушке, с просьбой передать их тебе. Но ты не отвечала… Я понимал, что ты могла уже даже замуж выйти. Чего молодой девчонке ждать какого-то едва знакомого пацана. - С грустной усмешкой, он вдруг совсем по-детски щелкает меня по носу пальцем. - А ты оказывается сына мне родила.

Я замираю, чувствуя, как его легкий щелчок отдается где-то внутри, будто током ударило. И это признание… его слова, такие простые и искренние, пробивают брешь в той стене, которую я столько лет выстраивала вокруг себя. Письма? Он писал мне письма? С ума сойти… Парень, которого я окрестила бесчувственным, безответственным гулякой, не забывал обо мне. Даже в трудный час.

- Гера, я… я никаких писем не получала. Никто мне ничего не передавал.

- Да я уже понял, что бабушка постаралась. Как обычно, бабский батальон думает, что имеет права решать за мужиков, - последняя реплика звучит уже не так мягко, а с какой-то скрытой агрессией.

Я молчу, у меня просто нет слов, чтобы хоть как-то прокомментировать все это. В голове крутится вихрь мыслей: его бабушка, которая молчала о моей беременности, письма, которые я никогда не видела, его возвращение в деревню, когда я уже уехала, с Лешкой под сердцем, пытаясь начать новую жизнь. Все это кажется какой-то злой шуткой судьбы. Как будто кто-то нарочно разводил нас по разным дорогам, чтобы мы никогда не пересеклись.

- Свет, слушай, я… - Гера стучит пальцами по столу, привлекая мое внимание. - Может, уже и поздно, но с Лешкой я бы хотел общаться. Тем более… он и так в курсе, что я его отец. Ты разрешишь мне?

Я смотрю на Геру, и его просьба бьет прямо в сердце. Это не просто просьба, это как будто он просит разрешения войти в нашу жизнь, в ту, которую я строила без него все эти годы.

- Гера, - начинаю я, делая глубокий вдох. - Ты должен понять, что Леша - ребенок. И… если он привяжется к тебе, то… ему будет больно, если ты исчезнешь, он будет страдать и….

- А кто тебе сказал, что я собираюсь исчезать? - прямой взгляд как выстрел. И все это подкрепляется серьезной интонацией, что я теряюсь.

- Ты уверен… что тебе это нужно? Разве жить без обязательств не проще? Мы же… мы не просим ничего от тебя.

Его пальцы, которые только что нервно стучали по столу, замирают. На губах появляется какая-то больно хитрая, дерзкая улыбка.

- Ну так может, начать просить? Другие на твоем месте уже бы из меня всю душу вытрясли. Заставили бы там дом купить, водителя личного дать, отправить сына учится в частную школу. А ты…

- А я не такая! Я не буду никому ничего навязывать. Мы взрослые люди, - едва не задыхаюсь от возмущения, что вспыхивает в груди. Какого он обо мне мнения, обо всех женщинах… - Каждый может сам решить, что ему делать и как жить.

- Поэтому я и прошу у тебя дать мне шанс остаться рядом с вами. Чтобы делать это все самому. Ну так… что скажешь?