Глава 40 - Света

Прошла неделя, а от Геры ни слова. Ни звонка, ни сообщения - ничего. Сначала я еще ждала, проверяла телефон каждые пять минут, убеждая себя, что он просто занят, что дела, что семья. Но с каждым днем эта надежда таяла, как лед под солнцем. Я знала правду: он выбрал. Выбрал их - отца, бизнес, ту жизнь, куда мы с Лешкой просто не вписываемся. И от этой мысли внутри все ныло, как старая рана, которую снова разодрали.

Лешка поначалу спрашивал каждый вечер:

- Мам, а Гера сегодня придет?

- Нет, сынок.

- А завтра? Я звонил ему, но у него отключен.

Его глазки были такими доверчивыми, полными надежды, и каждый раз мне приходилось выдавливать улыбку и придумывать отговорки:

- Он занят на работе, солнышко.

- А на выходных мы увидимся? Я написал ему, что… у меня есть вопросы.

- А он?

- А он… не читал. Его нет в сети.

Но через пару дней сын замолчал. Будто сам все понял. Перестал спрашивать, просто грустно смотрел в окно по вечерам, а потом уходил в свою комнату играть в футбол с мячом, который Гера как-то ему подарил. Я видела, как он крепится, не хочет меня расстраивать, и от этого сердце разрывалось еще сильнее. Мой мальчик рос слишком быстро, слишком рано учился прятать боль.

Мне тоже было грустно. Нет, даже не так, мне было тоскливо до тошноты, до слез. Ночью, когда сын спал, я позволяла себе эту слабость и тихонько ревела в подушку. Тяжело было смириться, что теперь Геры не будет. Что он исчез навсегда. Но я понимала, это пройдет. Боль она всегда проходит. Порой быстро, порой медленно, ее надо перетерпеть, даже если ломает изнутри, словно кто-то молотом дробит кости. Мы справимся… Во второй раз.

В конце концов, дни сливались в одну серую кашу: работа, дом, ужин, сон. Я улыбалась коллегам, кивала соседям, но внутри была пустота. Хотелось запихать в грудь ваты, чтобы забить эту дыру, да что угодно, только бы ныть перестало. И чтобы как-то встряхнуться, я подумала, может, сменить обстановку? Тем более нам было куда поехать. Мама с бабкой до сих пор жили в деревне и всегда были рады мне и внуку. Плюс там свежий воздух, тишина, может, и мысли прояснятся.

Лешка тоже неожиданно обрадовался.

- Алиса сказала, что там снег уже выпал, - сообщил он мне в пятницу вечером. - Можно будет прокатиться на санках.

Я лишь понуро кивнула, и на этом мы закончили разговор.

*****

Приезжаем в деревню в субботу рано утром. Автобус трясется по ухабистой дороге. Снег, как и обещала Алиса, действительно выпал рано в этом году, покрыл землю тонким слоем. А еще он неплохо бодрит, даже грустные мысли отметает. Ну и красиво в целом, елки вон какие пушистые. Ветер морозный. Неплохо.

Мама встречает в своем старом платке. И сразу тянется обнять, за ней и бабушка.

- Ну с возвращением, - улыбается она, оглядывая нас.

- Внучок, - бабушка как обычно оставляет поцелуи с ярко-розовой помадой на лице Лешки, и тот уперто трет ее, морщась. Он ненавидит эти ласки, но позволяет бабушке, ведь ей уже столько лет. Хотя бы ради уважения.

- Заходите скорее, холодно, - мама распахивает дверь, и мы заваливаемся внутрь. А там на столе нас уже ждет тарелка пирожков, горячий чай и подарки. Второе для Лешки. Их бабушка всегда упаковывает в коробочки, старые, потрепанные, да и подарки не новые. Обычно она находит какие-то безделушки в подвале или у знакомых. То игрушки, то книги, которые могут быть местами порваны. Несмотря на это, Лешка всегда с радостью раскрывает коробочки и благодарит бабушку. Он радуется любому вниманию. И я вместе с ним.

Мы садимся за стол, сын сразу хватает пирожки, пока я грею руки о кружку.

- А вы чего так неожиданно? - удивляется мама. Про Геру я ничего не говорила и не скажу. Не нужно им знать про мою глупость. Вторую. Лешу я тоже попросила молчать. Так проще.

- Соскучились, а вы не рады?

- Скажешь тоже. Давайте есть.

Днем, пока Лешка с бабушкой лепит снеговика во дворе, я решаю сходить в магазин - купить хлеба, молока, конфет. И надо же так случиться, что сталкиваюсь с девчонками.

- Светка? Парфенова? Не может быть!

Оборачиваюсь - три моих одноклассницы: Маша, Оля и Таня. Все вернулись в деревню после института или работы в городе, я уже точно не знаю, мы не поддерживаем связь. Так по слухам только. Живут они здесь, семьи завели. Не богато, конечно - Маша вон в резиновых сапогах, Оля в старой куртке, Таня вообще в платке.

- Сколько лет, сколько зим! Как ты? А сынок подрос? А ты одна? - Выпытывает в типичной манере Маша. Они знают, что я не замужем. Об этом, наверное, каждый второй в деревне знает. Здесь в целом тяжело утаить что-то, поэтому я редко приезжаю.

- Да, подрос. - На вопрос о мужчине, уклончиво не отвечаю. - Все нормально. Вы как? Как дети?

- Хорошо, муж недавно сына на охоту брал, - хвастается Таня. - Они такую утку принесли.

- А мои на рыбалку любят ездить, муж то карася притащит, то щуку, - влезает Маша. - Ой, прости, Светик, ты же одна растишь ребенка. А мы тут хвастаемся….

- Да ну что ты… Как это к делу относится-то? - я кое-как улыбаюсь.

- Ну как же? Не хорошо это, не по-человечески, - качает головой Маша, приторно улыбаясь. - Любому пацану отец нужен. Да и нам бабам, как без мужиков? Банально то лампу прикрутить, то унитаз сделать.

- Слушай, а может тебе к нашему Михалычу на чай напросится? - предлагает вдруг Оля, пока я спешно перебираю в голове о ком речь. И когда до меня доходит, что это старик под семьдесят, зубы от раздражения аж сводит.

- Ты чего, - толкает Таня Олю в бок, косясь. - Он же старый. Да и жена у него недавно померла.

- И что? Зато у него кур вон сколько и домик ничего. Всяко знаешь, помощь какая, чем одной.

- Фу, - фыркает Маша. - Под такого еще и ложиться.

- Да у него там хрен уже давно отвалился, - посмеивается Оля, и я понимаю, что надо бы уходить. У меня ни сил, ни желания, отвечать на их подколки нет.

Я быстро расплачиваюсь, выхожу на улицу, снег поскрипывает под ногами. Девки вываливаются следом, не отставая:

- Свет, подожди! - не унимаются они. - Расскажи, как в городе?

- Муж-то есть? - любопытничает Маша. - А то одной с ребенком тяжело, наверное.

Я не отвечаю, да они и не замечают этого. Так заняты своими вопросами, затем и вовсе переходят на личное. Давай хвастаться про своих мужей, словно специально, подчеркивают таким образом, как им повезло.

- Мой-то Колька трактор починил, теперь на ферме работает. Корову купили, молоко свое!

- А мы недавно гусей завели, я говорила уже? Мой придумал, золотце, все в дом.

- Так ты же вчера говорила, что он с мужиками забухал, - вдруг выдает тайну года Оля, поглядывая на Таню.

- Ну… - мнется она. - Немного выпил. С кем не бывает. Свет, так, а ты чего? Одна все?

И они вмиг замолкают, выжидая от меня ответа. Того самого “да”, которое видимо их удовлетворить.

Я и сама отчего-то злюсь. У них вон - мужья, коровы, гуси... А у меня что? Пустые обещания. И ничего больше. И так обидно от этого, ну чем я хуже остальных? Чем не заслужила счастье? Мне ведь много и не надо.

Снег кружит, ветер щиплет щеки, и я еле сдерживаю слезы, пока девки опять закидывают меня вопросами, вот не угомонятся. И вдруг - шум мотора.

Перед нами останавливается черный джип, тот самый, который я прекрасно знаю. Он ярко выделяется на фоне деревни, и стареньких домов, автомобилей. Он как из другого мира. Дверь открывается, и из салона выходит…. Гера. В темном пальто, с усталым, но решительным видом.

Что… что он тут делает?