Глава 39 - Света

Беру конверт, кручу его и понимаю, что в глазах этой женщины я выгляжу никем. И от никого она обычно откупается. Вот так, подсунув подачку. Плюнув мне в лицо считай. Но мне с детства не нужны были подачки. Я - женщина гордая, сама справлюсь. Да, в ее словах есть смысл. Гера вырос в роскоши. Он привык не отказывать себе ни в чем. Для него деньги - все. Для меня лишь способ залатать какие-то дыры. Я могу и полы мыть, и есть молоко с хлебом. А Гера… он не такой.

- Спасибо за заботу, - я поднимаюсь, накидываю куртку на плечи.

- Отказываетесь? - поражается она, словно видит во мне дурочку. Может, я и есть глупая, да только честная. Уж сама с собой.

Я встаю, не глядя на конверт, который так и лежит между нами, как жирная точка в этом разговоре. Людмила Викторовна смотрит на меня с легким удивлением, будто я только что отказалась от выигрышного лотерейного билета. Но в ее глазах мелькает и что-то другое - уважение? Или просто расчет, что я сломаюсь позже?

- Да, отказываюсь, - говорю я твердо, хотя голос чуть дрожит. - Мой сын не нуждается в ваших деньгах. И я тоже. Мы не товар на базаре, чтобы за нас торговались.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я уже разворачиваюсь и иду к выходу. Сердце колотится, как бешеное, ноги несут меня сами. На улице холодный воздух бьет в лицо, и я, наконец, выдыхаю. Слезы жгут глаза, но я их смахиваю - не здесь, не сейчас. Я не дам им победить.

Иду на работу пешком, хотя автобусная остановка рядом. Мне банально нужно проветрить голову, разобраться с собой, своими чувствами. Еще и это молчание в эфире от Геры. С одной стороны, я злюсь на него, его мать и семью. С другой, понимаю, что мы с сыном упали ему на плечи неожиданно. Изменили все в один момент. Он еще толком осознать не успел, а тут такие ультиматумы. И его понять можно.

Достаю телефон, думаю позвонить, но потом решаю - нет. Просто подожду. Сколько надо. День, так день. Два, так два. В конце концов, я ждала десять лет. Даже неделя по сравнению с этим - ерунда полнейшая.

На работе меня встречает привычная суета: звонки, бумаги, коллеги с их разговорами. Я улыбаюсь, киваю, но внутри - пустота. Притом такая огромная, что впору затолкать туда стекловату.

Сажусь за стол, открываю почту, пытаюсь прочитать входящие сообщения, а буквы расплываются. Зато мозг подкидывает воспоминания: Гера, его улыбка, поцелуи в душе, как он с Лешкой играл. Это точно было? Или я сама себе нафантазировала сказку? Уже и не разобрать.

В обеденный перерыв не иду в столовую, аппетита и так нет. Только чай пью и нет-нет поглядываю на телефон. Он молчит, а вместе с ним и мое сердце. Не понимаю… как дождаться вестей от Геры.

*****

- А… Гера где? - спрашивает сын, когда я прихожу вечером домой. И тут вспоминаю, что обещала прогулку. Втроем. Как было до этого. Обещала и не смогла сдержать слово. И мне так неловко от этого делается, стыдно перед Лешкой. Он-то вообще не виноват. Это я его втянула в свои любовные передряги, я подарила надежду на семью, отца, счастье.

- Гера…. - отвожу взгляд, пытаясь придумать аргумент. Пока рано ставить точку. - Он сказал, что занят сегодня. Извинился перед тобой.

- Чем он таким занят? - дует обиженно губы сын.

- Китайцы, забыл? - треплю его по волосам в надежде, что моя уловка сработает.

- Вот же… ладно, - кивает он, уходя на кухню. - Раз китайцы, то в этот раз прощу его.

Ужин готовлю на автомате, сама кое-как силой заталкиваю в себя пару кусочков картошки жареной, больше не лезет. Затем еще и успокоительное пью, чтобы отогнать от себя тяжелые мысли.

- Мам, все нормально? - замечает сын.

- Да, просто устала.

- Тогда, ложись пораньше, - заботливо предлагает он и, чтобы не доставлять мне хлопот, уходит к себе в спальню.

Я же иду в комнату, сажусь на диван и, обняв колени, смотрю в телефон - пусто. В комнате полумрак, только лампа на кухне мигает, будто тоже устала от этого дня. А я... я все жду. Как дура жду, хотя внутри уже ноет от предчувствия. Точно также я ждала, когда узнала про беременность. Верила. Отчаянно. И мечтала о чем-то хорошем. Теперь-то пора повзрослеть. Принять реальность.

И я, набрав полные легкие воздуха, все-таки беру инициативу: пишу сообщение. Да, страшно. Да, понимаю, что могу получить неприятную правду. Но лучше так, чем сидеть на пороховой бочке. И я дрожащими пальцами набираю текст.

Света: Привет. Ждать тебя сегодня?

Удивительно, но Гера сразу появляется в сети. Он тут же набирает что-то, карандашик мелькает сверху экрана. Но потом все прекращается, словно Гера стер текст или передумал отвечать. Секунда. Другая. Я напрягаюсь, и карандашик вновь появляется. Пишет. Затем опять пропадает. Ощущение такое, словно Дорофеев сам не уверен, что должен мне ответить. И вдруг, наконец, он него приходит входящее.

Гера: Сегодня не приеду, Свет. Дела. Извини.

Дела. Просто "дела". Ни смайлика, ни "скучаю", ни "целую". Ничего. Нет, я понимаю, что мужчины в целом скупы на такие вещи, но…. он бы мог написать иначе. Мог… Тогда я вновь пишу.

Я: Хорошо. А завтра? Ждать тебя?

Отправляю и замираю. Секунды тянутся как резина, в этот раз карандашика нет. Просто молчание, хотя из сети Гера не выходит. Ощущение, что он пялиться в телефон, обдумывая ответ. Я встаю, хожу по квартире, уже даже завариваю чай, который по итогу не пью. Смотрю на часы - прошло двадцать минут. Тридцать.

Я уже ложусь в постель, но сон не идет. Телефон на подушке лежит экраном вверх. Я на него то и дело поглядываю, с мыслями послать вопросик, может. Или смайлик? Чего так долго-то тянет? И вдруг - уведомление.

Гера: Скорее всего, нет.

Два слова как приговор. Я перечитываю раз десять, будто если моргну - они изменятся. Но нет. Это он. Это Гера, который вчера в душе шептал "я всегда буду возвращаться", который омлет жарил мне, который Лешке мяч купил и учил его бить по воротам.

Я сажусь, обхватываю голову руками. Все внутри рушится. Он выбрал. Выбрал их - отца, мать, бизнес, деньги. Выбрал ту жизнь, где нет места для нас с Лешкой. Для "романтической прихоти", как сказала его мать. Я была права - мы для него аттракцион. Короткий, яркий, но временный.

Слезы текут сами, тихо, без всхлипов. Я не рыдаю - просто плачу, как в тот день, когда поняла, что беременна и одна. Только теперь боль другая. Глубже. Потому что я поверила. Поверила, что в этот раз все по-другому. Что он изменился. Что мы - семья.

Встаю, подхожу к окну. Город спит, огни мигают. А я думаю: завтра Лешка спросит: "А где папа?". И что я скажу? “Папа выбрал деньги?” “Папа нас предал?” Как мне ему это сказать-то вообще? Как посмотреть в глаза?

На эмоциях я хватаю телефон и быстро кликаю по экрану: "Почему?" Уже хочу отправить, но палец так и замирает над голубой иконкой, и я стираю текст. Не нужно. Ответ и так ясен. Отказался от нас. От меня. От сына. И мои вопросы этого не изменят…