Глава первая

Электричка мчалась вперед, взметая клубы мелких колючих снежинок. Они взлетали в воздух, окружая вагоны легким облаком, бились в стекла летящего навстречу поезда и опадали обратно на землю. Я вяло взглянула в окно, за которым промелькнули яркие жилеты рабочих. Они трудились, расчищая стрелочный перевод от снега, не прекращающегося вот уже вторые сутки. Если подумать, по сравнению с их нелегкими дежурствами моя работа не так уж плоха. У тетки вон второй муж путейцем работает, тяжело ему.

Ну а я что? Тепло, светло, довольно уютно, приятный коллектив, за исключением нескольких личностей, да и зарплата более чем достойная для скромной должности. Я уж не говорю о том, что меня с неполным высшим взяли. Ох, как же старалась получить это место, как переживала.

Дверь со стороны межвагонной площадки резко открылась. Дохнуло морозом, в уши мгновенно ударил стук колес, разгоняя остатки сна. Я тут же поежилась и поправила воротник пуховика, бросая недовольный взгляд на парня, так некстати решившего перейти из одного вагона в другой. Идея не блестящая. Утренняя электричка в понедельник забита под завязку и, как ни пытайся, присесть не выйдет. Тут бы достоять до Москвы как-нибудь без потерь.

Сегодня я, кстати, на электричку опоздала, а потому только и сумела втиснуться в тамбур и прислониться к стене у самой двери. Неудобно, холодно, в ногу упирается тележка какой-то бабушки, в руках тяжелая сумка. Сколько ни просила, мама все равно сунула в нее вторую банку с вареньем. Ей-то хочется деточку покормить, а о том, что деточке еще с двумя пересадками до работы добираться, не подумала.

Дверь снова открылась, и на этот раз толкнула грузную женщину в ярко-красной куртке.

— Да сколько ж можно-то? — не выдержала дама, бросая огненный взгляд на двух девочек-подростков с цветными волосами. — Сколько вы ходить будете?

Девчонки засмеялись и прошли дальше, в заполненный вагон.

— Нет, ну как достали! — продолжила возмущаться женщина, добавляя пару крепких выражений. — Думают, если в первый вагон перейдут, приедут быстрее?

Электричка затормозила. Бабулька с тележкой заохала и покачнулась. Ручка тележки впилась в мое бедро. Я тихонько взвыла и постаралась не выронить сумку, от которой уже рука онемела. Нет, в следующий раз встану раньше. Уж лучше не выспаться, чем снова вот так страдать два с лишним часа.

Времени на дорогу до офиса впритык, а потому я ехала уже одетой по дресс-коду. Надо сказать, довольно стильному, но совершенно не подходящему к зимним морозам. Только бы не заболеть и не слечь в ближайшее время. Впереди курсовая, куча работы и Ритка, которая расстроится, если мама не приедет на выходные. Не ехать же к ребенку с простудой, чтобы еще и заразить.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка — Москва», — возвестил голос из динамика.

Я выдохнула. Наконец-то!

После электрички, дрожа от холода, спустилась в метро. Потом решила не экономить и проехалась до офиса на автобусе. Замерзла так, что занемевшие пальцы больше не ощущали тонкие ручки сумки, врезавшиеся в кожу даже через перчатку. И как теперь на компьютере работать? Пальцы будут дрожать даже когда отогреются.

Оказавшись в холле бизнес-центра, я ощутила ни больше ни меньше блаженство. Как же тут тепло! Какое же счастье! Хотелось облегченно выдохнуть и чуть ли не расцеловать охранника на ресепшене.

— Привет, — улыбнулась Эля, неизменно приветливая, с идеальной прической и легким повседневным макияжем. Наверное, ей, как и всем администраторам, по должностной положено выглядеть безупречно, и этому обучают на каких-то особых курсах. Я вот понятия не имею, как можно выйти из забитого вагона метро такой красивой и не помятой. — Какой у тебя нос красный, Соня. Замерла, наверное?

— Еще как, — покачала головой в ответ. — И синяк, чувствую, на ноге будет громадный.

— Утренний фитнес в электричке? — понимающе усмехнулась девушка.

— Угу. Еще и с утяжелением, — я приподняла сумку и продемонстрировала коллеге. — Кстати, ты варенье любишь?

— Смотря какое.

Я заглянула в сумку.

— Клубничное или смородиновое?

— Смородиновое неплохо бы.

Я улыбнулась и достала семисотграммовую баночку.

— Держи, чаю попьешь. Моя мама варила, кстати.

Банка, заботливо завернутая в газету, с надписью маркером, оказалась на стойке.

— Ой, Сонь, ты чего, не надо, — расширила красивые светло-голубые глаза Эля.

— Лучше возьми, — твердо ответила я. — Иначе сдохну, если еще пару метров это буду таскать.

— Ну ладно. Отказываться не буду. Передай маме спасибо.

— Обязательно.

Банка с вареньем исчезла где-то в недрах элькиного рабочего места. Девушка облокотилась на стойку и подалась вперед. Черный костюм, состоящий из коротенького пиждачка, белой рубашки и юбки-карандаша, сидел четко по фигуре. Эля даже в таком строгом наряде смотрелась как супер-модель.

— Как выходные прошли, кстати? — спросила она, не обращая внимания на второго администратора, Анну. Та всегда держалась будто была не офисным работником, а, как минимум, королевой английской. Снисходила до простых смертных и совершенно не одобряла, что иногда, в начале рабочего дня, мы с Элей перебрасываемся парой фраз.

— Да как обычно, — отмахнулась я. — С Ритой снеговика сваяли, сходили в кино, вареники с мамой лепили. Скукота короче.

Эля сочувственно улыбнулась.

— Ну а риткин отец так и не объявился?

Я хмыкнула в ответ и поправила рюкзак, лямка которого расслабилась, так и норовя сползти с плеча.

— Ага, объявится он, жди. Ой, знаешь, Эля, я даже звонить не стала, когда в очередной раз ни его, ни денег не увидела. Надоело, честное слово.

Повисла неловкая пауза. Продолжать беседу о моих личных проблемах после не самого удачного утра не хотелось. Впереди целый рабочий день и думать о своем бывшем — только настроение зря портить.

— А я на йогу начала ходить, — радостно улыбнулась Эля. — Рядом с домой новый фитнес открылся, там сейчас скидки. И еще, Соня, я с таким парнем на свидании была. За обедом расскажу.

Она мечтательно закатила глаза и с улыбкой ответила на звонок, который издал матово-черный телефон на стойке.

С Элей мы не то что бы дружили, просто неплохо общались. Вместе обедали, делились кое-какими личными новостями. Обычные женские разговоры, ничего особенного. Правда вот, слушая свободную, ничем не обремененную девушку, я иной раз ощущала тихую грызущую тоску. Она подкрадывалась незаметно, по одному шажку, пристраивалась рядом и напоминала, что в это время у меня тоже могли быть и фитнес, и свидания, и беспечные прогулки по магазинам, и даже курсы саморазвития, которыми Элька не на шутку увлеклась. Я могла бы не бежать в пятницу вечером со всех ног на вокзал, чтобы успеть доехать к родителям не слишком поздно. Могла бы высыпаться по выходным и не корпеть над курсовыми и контрольными ночами, чтобы наконец-то закончить университет. Жизнь была бы совершенно другой, если бы меня не угораздило залететь на третьем курсе от парня, которого после чудесной новости и след простыл.

В лифте ехала не одна. Следом, совершенно на меня не глядя, вошел молодой мужчина в стильном черном пальто поверх костюма. Пожалуй, слишком тонком для зимы. С небрежной прической, легкой улыбкой на губах. Он не отрывался от телефона и что-то старательно писал, лихо работая указательным пальцем. Незнакомец бросил на меня быстрый взгляд, а после вернулся к прежнему занятию. Как будто я была предметом мебели недостойным внимания.

Отражение в зеркале это только подтвердило. В расстегнутом пуховике, с рюкзаком на плечах и небольшой дорожной сумкой, с красными от мороза носом и щеками, растрепанными из-за шапки волосами. Конечно. На что тут смотреть? Сколько бы не пыталась, как и любая девушка, представить, что могу привлекать мужское внимание, на деле его не предвидится.

Мужчина поехал дальше, а я вышла на пятом этаже. Его целиком занимал департамент снабжения. Кто-то однажды решил, что серый цвет в офисе — это классно. Идея, несмотря на всю ее депрессивную провальность, прижилась. Теперь стены, пол, мебель пестрили всеми мышиными оттенками. Конечно, сотрудники старались добавить собственных ярких деталей, но картинка особо не поменялась.

Я сняла куртку, спрятала сумку в тумбочку и отправилась приводить себя в порядок. Спустя несколько минут, настроение и внешний вид улучшились. Из растрепанной пассажирски пригородной электрички я превратилась в аккуратную и, скажу честно, симпатичную девушку в белой блузке и серой юбке, которая сидела на бедрах не хуже элькиной.

По офису явственно разносился аромат свежесваренного кофе. Его мои коллеги употребляли в огромных количествах, особенно утром понедельника. В такое время все бродят бледными сонными тенями, рассказывают о прошедших выходных, чешут затылки, раздумывая, с чего бы начать новую неделю и отчаянно не хотят работать.

Вернувшись к своему столу, я вздохнула. Стопка новых конвертов, появившихся как по мановению волшебной палочки, уже ждала на полке для почты.

— Соня, привет, — Тамара, старший специалист, без церемоний бухнула передо мной две толстенные папки. — Отчеты за прошлый год. Надо в архив оформить.

— Да, хорошо, — привычно улыбнулась.

Мою работу интересной и разнообразной не назовешь. Папки, почта, архивы, бесконечные потоки документов, корешки, подшивки, старые отчеты, бланки, заказы… Просто голова кругом, если подумать. Впрочем, чего можно было ожидать от банальной вакансии делопроизводителя? Бумаги, бумаги и еще раз бумаги. А еще говорят, что наша компания заботится об экологии. Вон сколько деревьев извели.

Усевшись за стол, я с привычной обреченностью принялась разбирать почту. Откуда не возьмись подошел, а, вернее, сине-бордовым вихрем подлетел Эдик. Он же Эдуард Александрович Лесницкий. Импозантный, элегантный, с тщательно причесанной бородкой, делающей его больше похожим на джентльмена из прошлого века, чем на старшего специалиста по подбору. Галочка из отдела кадров уверяла, что Эдику всего-то под сорок, но вот седина на висках выглядела очень уж правдоподобной и добавляла плюс стопятьсот к привлекательности. Правда, Лена из бухгалтерии рассказала, что видела Лесницкого в одном крутом салоне, где ему как раз и делали эту эффектную седину.

— Соня, привет, — быстро проговорил Эдик, по-хозяйски отодвигая конверты в сторону. — Брось ты это. Давай, собирай вещи и пойдем со мной.

Я непонимающе уставилась на него, еще не выпустив из рук светло-желтый конверт формата А4.

— И вам доброе утро, Эдуард Александрович, — проговорила, сбитая с толку нежданным напором. — Куда мне с вами идти? И зачем?

Мужчина чуть приподнял густые брови, видимо, удивившись, что вообще открыла рот и задала вопрос. Действительно, чего это я? От делопроизводителя требуется работать с бумагами, послушно принимать документы у сотрудников и особо не обсуждать решения руководства. Хотя, по сути, Лесницкий руководителем и не был.

— Переводим тебя в другой отдел.

— Чего? — еще больше расширила глаза я, глядя на сине-бордовую клетку его пиджака.

Эдуард качнул головой, быстро убрал со, стоящего рядом стула, папки, и сел.

— Ты у нас сколько работаешь, Силуянова? — спросил, понижая голос.

— Чуть больше года, — ответила, пытаясь понять, в чем же подвох.

— Вот. Повышения хочешь?

— Хочу. Но я еще не доучилась и…

Эдуард сделал знак рукой, явственно говоривший о том, что стоит замолчать.

— Вот считай, ты его получила. Сейчас бросай это все, — он с усилием вырвал конверт, который я вскрыла и отдавать была не намерена. — И пойдем на новое рабочее место.

— Ничего не понимаю, — проговорила совершенно честно. — Расскажите толком.

Эдик вздохнул.

— Рассказываю. С бумажками теперь будет возиться кто-нибудь другой. А ты, Соня, станешь личным ассистентом нового управляющего департаментом.

Я в который раз уставилась на него и замерла.

— Хватит таращиться, — наконец не выдержал Эдик. — У нас с сегодняшнего дня новый управляющий. Ну, технически он пока стажер, но это дело времени. Ему нужен ассистент, и это будешь ты.

Работать в документообороте моей мечтой не было никогда. На место делопроизводителя я пришла как на стартовую позицию, чтобы потом, в перспективе, пойти на повышение и дальше продолжать работу в крупной и солидной компании. Конечно, нужно завершить образование, получить диплом, а уж потом найти вакансию и получить перевод. В общем, над бумагами я собиралась сидеть еще года полтора, не меньше.

— Но почему так… неожиданно?

Эдик склонился ко мне и, еще сильнее понижая голос, проговорил:

— Потому что срочно — у нас нет времени искать кого-то другого.

Я кивнула на стеклянную стену соседней комнаты.

— Меня Федосеева не отпустит, Эдуард Александрович.

Лесницкий хмыкнул и самоуверенно сложил руки на груди.

— Ну пусть попробует что-то сказать против распоряжения Кузнецова.

— Что-о-о? — тут я окончательно растеряла самообладание. Чего-чего, а такого никак не ожидала услышать.

— То, Соня. Новый управляющий — сын самого, — Эдик поднял глаза к потолку и ткнул вверх указательным пальцем. — Только вчера стало известно, кто теперь будет занимать должность. Так что, давай, не тормози, собирай манатки и пойдем.

Департамент снабжения сиротствовал без управляющего уже месяц. С тех пор как солидный и опытный Иван Петрович решил отправиться на пенсию, кадровики из кожи вон лезли, подбирая замену. Кандидатов было немного. Среди находились и достойные из своих, и, усыпанные регалиями, из сторонних. Однако, ко всеобщему неудовольствию, Кузнецов Михаил Александрович, отвергал всех и каждого, не называя причины. Спорить не решались. Да и как спорить с генеральным директором компании? Разве что Матвеева, руководитель кадрового департамента, решилась возразить. Получила весьма жесткую отповедь и больше на амбразуру не бросалась.

— Но как же… — я бросила взгляд на теперь уже разбросанную почту, на папки, печально приютившиеся на краю стола, на Марину Федосееву, недовольно смотрящую сквозь стеклянную стену.

Старший специалист делопроизводства человеком была, прямо скажем, неприятным. Все время я старалась лишний раз с ней не пересекаться и выполнять работу так, чтобы не выслушивать претензии. Правда, поводы начальница все равно находила. И терпеть не могла тех, кто отпрашивался пораньше из-за семейных дел. Однажды Риту положили в больницу, и мне пришлось взять больничный на несколько дней. Федосеева до сих пор вспоминает, хотя прошло полгода.

— Да не переживай, — проговорил Эдик, видя мое замешательство. — Это временный перевод. Думаешь, он тут надолго задержится? — и скептически хмыкнул.

О том, что старший сын Кузнецова, Вадим, всеми правдами и неправдами открещивался от необходимости вникать в бизнес отца и становиться полноправным наследником, все давно и наверняка знали. Сначала он учился в Лондоне, потом отправился в Америку, где успел в пух и прах проиграться в Вегасе, чуть не жениться на какой-то смазливой начинающей актрисе. Говорили, он то собирался вести собственный бизнес, то хотел отправиться на Гоа, то вообще целое лето провел в Тибете.

— Может, и не задержится, — ответила я. — А мне что все это время рядом с ним делать?

— Ну как что, Соня? Помогать, выполнять поручения, — Эдик склонился ближе и с видом прожженной сплетницы добавил: — Говорят, в этот раз Кузнецов поставил ему последний и четкий ультиматум. Мол, или работай, или никаких денег на все развлечения. Компанию-то он может и Олегу передать в полное владение.

Олег — младший в триаде Кузнецовых. Хороший мальчик, прилежный сын, ответственный руководитель, прекрасный специалист по производству, женат, двое детей. Ну просто мечта, а не наследник. Всегда застегнутый на все пуговицы, в строгом костюме, с галстуком, Олег выглядел куда старше своих двадцати восьми.

— В общем, поработай с ним, Соня, — уже просил Эдик. — Главное, задницей не крути, а то он ни одной юбки не пропускает.

— Ну прямо чудовище, а не руководитель. Мне заплатят хотя бы?

Эдуард глубоко кивнул и в подтверждение приложил руку к груди.

— Честное пионерское, зарплата будет как у настоящего ассистента.

— Вы пионером-то были?

— К сожалению, успел. Так что моему слову верить можно.

— Подборщикам вообще верить нельзя, — недоверчиво произнесла я и все же потянулась к тумбочке за сумками.

Ритке не помешает купить новенький пуховичок, а мне сапоги потеплее. Да и учебники сами себя не оплатят. Иногда думаю, что за деньги, которые трачу на образование, мне должны выдать как минимум платиновый диплом, а не просто красный или синий.

Кабинет управляющего находился в самом конце длинного офисного коридора. Вместо унылых матово-серых тонов в нем правили теплые бежево-коричневые, так удачно сочетающиеся с сочно-зелеными растениями в кадках. Как эти пальмы назывались, я понятия не имела. Не сильна в комнатных цветах. У родителей их раз-два и обчелся, а в съемной квартире и заморачиваться не хочется.

Идея работать под началом избалованного и капризного мажора пришлась не слишком-то по душе. Я как следует себя уговорила и теперь старалась запрятать волнение куда подальше. Ну да, перевод временный, но все-таки это новый опыт, плюсик к резюме, возможность себя зарекомендовать. Хотя, как зарекомендовать перед человеком, которому заведомо все и всегда не так?

В любом случае, мне заплатят. По пути сюда мы с Эдуардом зашли в кадры, где я подписала на редкость быстро подготовленные документы о временном переводе. Деньги лишними не будут, а терпеть капризы руководства уже доводилось.

Лесницкий открыл дверь и учтиво пропустил вперед. Я вошла, стараясь не цокать низенькими каблучками удобных туфель.

Вошла и… остановилась. Моего нового руководителя не было. Точнее, он был, но совершенно не желал являть свою королевскую физиономию вошедшим. Только покачивающаяся спинка кресла сообщала о присутствии хозяина кабинета.

Я вопросительно взглянула на Лесницкого. Тот легонько развел руками, затем деликатно кашлянул.

Ноль реакции.

— Вадим Михайлович? — осторожно позвал Эдик.

После непродолжительной паузы, кресло медленно развернулось. Спинка наконец вернулась в более подобающее ей положение, являя сидящего.

Вадим Михайлович Кузнецов развалился в кресле. Верхние пуговицы его рубашки расстегнуты, рукава неаккуратно подвернуты, в одной руке был вейп, источавший сладковатый запах, а в другой какой-то документ, приковавший все внимание.

— Вадим Михайлович, я хочу вам представить…

Кузнецов поднял вверх указательный палец, не отрывая взгляда от документа. Затем медленно вдохнул пар и поднял голову.

— Я думал, что оклад у управляющего департаментом выше, — как-то разочарованно проговорил он.

— Согласно нашему штатному расписанию, — пожал плечами Эдуард.

Кузнецов закатил глаза, покачал головой и небрежно бросил документ на стол. Ясно. Трудовой договор читает.

— «Феррари» на это не купишь, — с еще большим разочарованием произнес он.

Эдуард, привыкший чесать языком так, что слово вставить невозможно, на сей раз не нашел ответа. А я, глядя на Вадима, ощущала невообразимый ужас. Как же с ним работать? По-моему, меня ожидает самый страшный в жизни кошмар.

— Вадим Михайлович, это Софья Силуянова, ваш ассистент. Она успешно работает в компании уже год, в отделе делопроизводства. Можете обращаться к ней с любыми вопросами.

— Добрый день, — выдавила я, глядя на Вадима как на ядовитую змею, которую предстоит приручить с помощью флейты или какой-нибудь неизвестно никому магии, не иначе.

Кузнецов смерил меня взглядом с головы до ног, задержал взгляд на туфлях, которые Эля называла «прощай, молодость», а затем одобрительно кивнул.

— Сойдет.

И потянулся к вейпу. Приторный сахарный аромат вызывал одно-единственное желание — выбросить гаджет в окно и как следует проветрить.

Эдуард неловко посмотрел на управляющего, а потом произнес:

— Ну все, оставляю вас. Хорошего дня, Вадим Михайлович.

Я бросила на Лесницкого умоляющий взгляд, но тот ушел, оставляя меня на растерзание чудовища, так спокойно и вальяжно раскачивающегося в кресле.

Когда дверь за кадровиком закрылась, Кузнецов сощурился. Его темные глаза снова прошлись по моей фигуре, которая, вероятно, давала повод для не слишком приятных выводов. Вадим наверняка рассчитывал на яркую и более привлекательную ассистентку. На высоких каблуках, в наряде, подчеркивающем все дамские прелести, да и с этими самыми прелестями повнушительнее. Я же, даже после родов осталась тонкой и хрупкой, а без косметики выглядела куда младше своих лет.

— Соня? — произнес Вадим.

Девочки из отдела не врали, он и впрямь хорош собой. Представляю, какой ажиотаж начнется, когда все остальные узнают, что в офисе появился неженатый сын генерального директора. Эта новость вряд ли задержится в пути, и уже к обеду выстроится очередь из желающих «случайно» столкнуться с ним в коридоре.

— Вот тебе первое задание, — проговорил Кузнецов, медленно разворачиваясь на кресле к окну. Высокое и панорамное, оно открывало неплохой вид на старинное здание напротив. — Закажи на семь столик на двоих в «Санрайзе».

Он немного подумал и добавил:

— И букет красных роз по адресу, который я напишу. Хорошо?

— Хорошо, Вадим Михайлович. Еще что-нибудь?

— Кофе мне сделай. Со сливками без сахара.

На столе аккуратными стопочками лежали документы. Наверняка, были приготовлены к его приходу и требовали внимания. Но Кузнецов совершенно не обращал внимания. Он смотрел в окно, парил свой отвратительный вейп и мечтал о вечере в компании какой-то дурочки, которой успел понравиться. Вот только чем? Непонятно. По мне так крайне неприятный тип.

— Может быть, помочь с документами? — тихонько спросила я.

Все же просто. Чем быстрее он включится в работу, тем лучше для меня. Успех руководителя немало зависит от помощников. Этот временный перевод может дать шанс на повышение или окончательно утопить. Как же не хочется, чтобы все пропало из-за чванливого, ленивого, великовозрастного придурка, у которого, похоже, нет ни капли ответственности.

— Нет, — равнодушно проговорил Вадим и как-то философски вздохнул. — Иди, не мешай мне.

Не мешать чему? Курить и думать о жизни?

Я вышла в приемную, где теперь мое рабочее место. Тут, к счастью, воздух еще не отравлен приторной химической гадостью и можно дышать.