Глава вторая

Глава вторая

Несмотря на продолжительное отсутствие руководителя, кабинет и приемная содержались в идеальной чистоте. Размещаясь за удобным стильным столом, я раздумывала, как начну легкую влажную уборку, чтобы привести все в порядок. Но, к моему удивлению, это оказалось ненужным. Стол, выдвижные ящики, полки с несколькими фарфоровыми статуэтками, шкаф для одежды и подоконники оказались без намека на пыль.

Я прошлась по приемной, осматривая новые владения. После небольшого закутка в открытом общем офисе, всегда забитом бумагами, рабочее место казалось огромным и просто сказочным. Даже пальма в углу не раздражала. Чувствуя себя настоящей офисной королевой, я гордо осмотрела отражение в зеркале, выпрямила спину и одернула блузку. Нет, кабинет мне определенно идет.

Сумку с мамиными гостинцами предусмотрительно спрятала в шкаф, достала немногочисленные вещи, разложила в тумбочке, а на столе незаметно разместила риткино фото. На нем ей всего два года и она со счастливой улыбкой обнимает рыжего плюшевого кота, которого бабушка подарила на день рождения. Здесь дочь такая маленькая и такая радостная. Каждый раз, глядя на фото, невольно чувствую вину, что не могу проводить с ней больше времени.

Раздался стук в дверь.

— Можно? — в проеме появилась Катя Рыжкова, которая занималась почтой.

— Входи конечно, — улыбнулась я, поудобнее размещаясь за столом. Как же здорово все-таки ощущать себя хозяйкой кабинета.

— Здесь письма для Вадима Михайловича.

Катя положила солидную пачку конвертов на стол. Тряхнула рыжими кудряшками и подмигнула:

— Ну как он? — проговорила почти шепотом. — Говорят, красавчик.

— Симпатичный, да. Я особо не присматривалась.

Катя разочарованно покачала головой.

— Девочки говорили, что он классный, на Кузнецова-старшего похож.

— Это правда, похож.

Михаил Кузнецов, глава и владелец компании, несмотря на возраст, был мужчиной привлекательным и солидным. Даже самые молоденькие стажерки на него засматривались, а женщины постарше сочувствовали жене, которой вряд ли сладко жилось с красавцем-мужем.

— Как интересно, — мечтательно улыбнулась Катя. — Ну а вообще, как он? Очень строгий?

Я пожала плечами.

— Откуда мне знать? Я на него полдня работаю.

Девушка надула губки, подкрашенные розовой помадой, и вздохнула. Кажется, сегодня с новостями не повезло и по возвращению в родной отдел рассказать будет нечего.

— Ладненько, Соня, удачи. Я потом еще загляну.

Перспектива стать поставщиком сплетен и рассказов о новом руководителе не слишком обрадовала. Офис — большой муравейник, где новости передаются чуть ли не телепатическим путем. Стоит только появиться новому человеку, как о нем тут же начинают выяснять, спрашивать, интересоваться. А уж если это еще и привлекательный мужчина, то невесты всех мастей и должностей начинают искать подходы. Бедный Кузнецов и бедная я.

Рабочее время перевалило за обеденный час, а новых поручений от Вадима Михайловича так и не поступило. Я дважды сварила ему кофе, разобрала почту, навела порядок в остатках архива в шкафу, заказала столик в ресторане и цветы. Ровно двадцать пять красных роз. Красиво и, пожалуй, совершенно не многообещающе. Такое количество можно подарить девушке, если есть деньги и нет желания заводить долгие отношения. Один красивый жест, чтобы расстаться на следующее утро.

Хотя, возможно, я просто плохо думаю о Кузнецове.

За все время он так и не попросил помощи в работе с документами. Сходил на обед, бросая на меня равнодушный взгляд. Вернулся, совершенно не замечая. И больше я о нем не слышала.

Жалюзи, скрывающие обзор сквозь стеклянные стены кабинета, оставались плотно закрытыми. Я могла только гадать, чем занимается новый босс. Может, снова с философствующим видом курит, взирая на вид за окном, может, болтает по телефону, лежа в кресле, может, вообще на все забил и сериалы смотрит, а, может, взялся за документы. Хотя, нет, ерунда какая-то.

О работе личного ассистента я знала мало. Опыта само собой никакого, а страшные сказки о похотливых директорах, их неуемных амбициях и бесконечном рабочем дне плотно засели в голове крепким стереотипом. Пока вроде бы все хорошо. Кузнецову на меня, как на девушку, плевать, что совершенно взаимно. Работа не пыльная и спокойная, за исключением паломничества офисных девочек к дверям, которое вот-вот начнется. Правда, если так пойдет и дальше, особой пользы из этого временного перевода не извлеку. А надо бы.

Когда стрелка часов уверенно перевалила за цифру пять и стала продвигаться к шести, я тихонько постучала в дверь. Кузнецов по-прежнему сидел за столом. Вместо противной приторности сладковатого пара пахло самой банальной сигаретой. Курит в собственном кабинете? Нет, имеет право, но все же моветон.

— Вадим Михайлович, извините, — проговорила я, глядя на мужчину. — Как у вас дела? Может быть, хотите кофе? Или нужна моя помощь?

Он оторвал глаза от документа, который читал. На этот раз не трудовой договор, как успела заметить.

— Помощь — нет. Кофе сделай.

Все тот же небрежный вид, что и утром. Правда, сейчас к нему добавилась какая-то рассеянность. Надо бы собраться, Вадим Михайлович, вас же еще свидание ждет и, наверняка, бурная ночь.

Когда я вернулась с чашкой кофе и поставила ту на стол, он не обратил внимания. На лице мелькнуло раздражение. Кажется, мое присутствие не по душе.

— Этот отчет за прошлое полугодие, — произнесла я, не удержавшись от взгляда на документ. — Если хотите, принесу вам более новый, с актуальными данными.

— Нет. Не хочу, — парировал Кузнецов.

Я, обескураженная таким резким ответом, еще какое-то время помялась, а потом решила не сдаваться.

— Вадим Михайлович, завтра в десять совещание, на котором вы сможете познакомиться с руководителями департаментов и отделов. Как обычно заказана «питерская» переговорная и я сделала рассылку. Может быть, будут какие-то распоряжения или пожелания по этому поводу?

— Нет, ничего не надо. Свободна.

Снова резкий тон будто он отмахивался от надоедливой мухи.

На какой-то миг стало обидно, но потом взяла себя в руки и решила уйти. Но на половине пути вспомнила еще кое что.

— Извините, Вадим Михайлович, но вам просили передать…

— Соня, — его голос прозвучал совсем уж раздраженным. Лист бумаги выпал из рук Кузнецова, а сам он вперился в меня недовольным взглядом. — Я сказал: свободна. Если мне что-то понадобится, сам позову. А сейчас иди домой и не крутись под ногами, ладно?

— Л-ладно, — кивнула, справляясь с собой.

Это что сейчас было? Еще утром он лениво курил и с отсутствующим видом смотрел в окно, явно не желая здесь присутствовать. А сейчас вел себя будто отвлекаю от самой важной сделки в жизни. Не успел вступить в должность, как уже ощутил себя самым крутым боссом?

Идея понравиться ему и получить хорошую рекомендация таяла как мороженое в жаркой комнате. Такими темпами я, скорее, нарвусь на увольнение за несоответствие выполняемой работе. Нужно что-то придумать, Соня, найти к нему какой-то подход. Только как подойди к человеку, у которого чуть ли не на лбу написано «не влезай, убьет»? Стать незаменимым помощником не выйдет. Может быть, не стараться так сильно и не бежать исполнять каждое поручение? Но тогда он точно взбесится и скажет, что я ленивая. Как же быть?

Под невеселые мысли о неопределенности и неясных карьерных перспективах, я отправилась домой. Пока шла к метро, позвонила маме и узнала, что Ритка в детском саду расцарапала лицо какому-то Ваське за то, что он отбирал игрушки. Конечно, за это поругали и бабушка, и дедушка, но дочь продолжала стоять на своем. Припомнила, что утром Васька дергал за косичку Леру Козлову и подложил воспитательнице на стул жвачку. А, значит, наказание злодей вполне заслужил, а Рита просто привела приговор в исполнение.

Я улыбнулась, выслушав рассказ, и невольно подумала, что характером дочь пошла в меня. Тем лучше. На своего отца Маргарита похожа только внешне. В этом повезло. Игорь — красавчик — не поспоришь. Настолько хорош собой, что моя крыша сразу же отправилась в долгий отпуск, а вернулась только когда было поздно. Я влюбилась и не замечала ни единого тревожного звоночка. Очнулась лишь когда впору было бить в рынду и кричать «караул».

После сорока минут в метро завернула в продуктовый у дома. Потом не удержалась и, шагая к подъезду, набрала номер Игоря. Чего только хотела? Бывший решил, что хватит с него разговоров об алиментах, и просто заблокировал.

Не знаю, что больше зацепило. То, что Игорь давно решил игнорировать и меня, и Риту. Или, то, что наконец собрался и разом обрезал эту нить, и без того истончившуюся донельзя. Я поставила пакет на лавку и села рядом, не выпуская телефона из рук. Дома, при родителях и дочери не позволяла себе плакать ни в коем случае. А здесь, на улице, темным зимним вечером, когда вокруг чужие люди, которым нет дела, из глаз брызнули слезы. Я сняла перчатки и стерла их ладонями.

Прошло больше четырех лет, а больно до сих пор. В ушах так и звенят, сказанные Игорем, слова. Угрозы, что и копейки не увижу, обещания алиментов только через суд и косые взгляды его друзей, мол, нагуляла неизвестно от кого, а теперь хочет крайнего найти.

— Соня? А ты чего тут?

Я шмыгнула носом и подняла голову.

— Замерзнешь же, — проговорила Лена, чуть ли не подпрыгивая в коротенькой курточке. — Ну чего сидишь?

— По телефону говорила, — ответила, поспешно пряча гаджет в карман.

— А голос чего такой?

— Замерла.

— Я тоже. Как собака. Пойдем, хватит зад морозить.

Ленка, соседка по квартире, была еще студенткой. Заканчивала филологический, увлекалась какими-то мертвыми языками, а вечерами пела в никому не известной университетской группе. Она приехала из далекой Тюмени и ни за что не хотела возвращаться обратно. У Лены постоянно находились какие-то дела или подработки, а потому она нечасто появлялась дома, не занимала место в холодильнике и не водила парней, в отличии от Светы, мастерицы ногтевого сервиса. Та активно искала свое женское счастье и не стеснялась приводить найденное домой. Правда, почему-то после нескольких ночевок найденыши исчезали. То ли характерами не сходились, то ли не могли пережить шока от того, что гламурная и ухоженная Света снимает квартиру в складчину на троих.

Дома я поужинала в компании Лены. Немного посидела над курсовой, которая сама себя не напишет, а потом легла спать. Провалилась мгновенно.

Пробуждение было неприятным. Дисплей телефона настойчиво сообщал, что вместо будильника меня вызывает «Кузнецов Вадим Михайлович». При одном только воспоминании о нем настроение как-то сразу испортилось.

— Доброе у… — не успела закончить.

— Соня, приезжай в отель, — протянул он, кажется, зевая при этом. — Я в двести пятом номере. И захвати по пути рубашку. Деньги сейчас переведу.

— Вадим Михайлович, но я…

Ответа он конечно же не дождался и положил трубку. Через минуту телефон пискнул, сообщая, что на карту, привязанную к номеру, поступили деньги. Еще не проснувшаяся, я зажмурилась и задалась вопросом, а не снится ли мне все это. Нет, не снится. Сообщение с дисплея никуда не исчезло.

При необходимости я могла бы составить целый перечень причин, по которым можно любить или ненавидеть Москву. Несомненный плюс в том, что, даже если хочешь в три часа ночи розового слона к подъезду, при желании ты его найдешь. Любой каприз — только деньги заплати. В этом городе есть все — в любом качестве, количестве, но, по соответствующему прейскуранту.

Слон мне, конечно, совершенно не был нужен, а вот мужская белая рубашка очень даже. А еще ее точный размер, чтобы Вадим Михайлович не выглядел идиотом на предстоящем совещании. Правда, об этом почему-то волновалась только я. Сам Кузнецов не соизволил ответить на звонок и дать знать, какой размер носит.

И, вообще, почему он ночевал в отеле? Насколько известно, у Кузнецова собственная квартира имеется и, наверняка, не такая уж плохая, чтобы бежать куда глаза глядят. Впрочем, если он и его пассия ужинали в ресторане в «Санрайзе», то нетрудно догадаться, что мой босс просто не утерпел и потащил девицу наверх, в номера.

В отличии от документооборота, опыта в подборе мужских рубашек у меня куда меньше. Пару раз подбирала в подарок отцу. Да и то с маминой помощью. Одно дело купить вещь пожилому консервативному мужчине, которого знаешь с детства и который из года в год предпочитает одно и тоже. И совершенно другое выбирать что-то для человека, которого знаешь второй день и уже сомневаешься в его адекватности.

Отель, в котором моему руководителю приспичило переночевать, был дорогим, пафосным и очень популярным. Фото местных интерьеров то и дело мелькали на страницах различных див, моделей, блогеров. Каждый, кто сюда приходил, считал долгом сделать селфи и поставить метку, мол, смотрите, какой я классный, в каких местах бываю. Признаться, в другой раз я бы и сама непрочь сделать пару фото, а то на моих страничках только прогулки с Ритой и родителями. Не сегодня. Вот если Кузнецов еще раз заночует здесь, тогда сочту это знаком и точно разбавлю унылую ленту соцсетей.

Со вчерашнего утра валил снег, а потому я оставила на роскошном ковре в холле отеля мокрые следы. Конечно же никто из вежливого персонала ничего не сказал, но несколько странных и укоризненных взглядов поймать пришлось. Пока дошла до двести пятого номера, в котором и разместился мой босс, снег растаял и превратил без того жиденький искусственный мех на капюшоне в нечто, напоминающее мокрую кошку. Ну и вид. Скоро Кузнецов решит, что я бешу не только присутствием, но еще и тем, что плохо выгляжу.

— Вадим Михайлович, это Софья, — проговорила после негромкого стука в дверь.

И тишина. Может, он спит? Или, наоборот, «не спит» не один? Нет, деталей знать не хочу.

— Вадим Михайлович! — через пару минут я повторила попытку.

На сей раз пространство за дверью разразилось шагами.

— Быстро ты приехала, — чуть удивленно приподнял брови Кузнецов, выглядывая в коридор.

Он отошел в сторону, впуская внутрь.

— Доброе утро, — произнесла, стараясь не обращать внимания на то, что единственной его одеждой был белый гостиничный халат.

На лице Вадима не осталось и следа от вчерашних вальяжности и расслабленности. Он не казался ни довольным, ни отдохнувшим. Скорее, наоборот, каким-то помятым и мрачным. Странно, учитывая, как он провел эту ночь.

— Вот рубашка, которую вы просили, — сказала, когда дверь за спиной закрылась. — Я сохранила чек, он в пакете.

— Спасибо, — бросил Вадим, не обращая внимания на последние слова.

Молча взял из моих рук рубашку, кивнул в сторону стола, стоящего возле огромного панорамного окна. В лучших традициях дорогих отелей на нем был накрыт поистине королевский завтрак. Во всяком случае, кофе пах просто божественно и я, не успевшая проглотить с утра ни крошки, ощутила, как заныл желудок.

— Подожди меня. Быстро соберусь, и поедем в офис.

В голосе звучала обреченность. Будто Вадим не на работу собирался, а как минимум на эшафот, где над ним должны совершить публичную и крайне позорную казнь.

— А это будет удобно? — спросила, засомневавшись в его предложении. — Может, лучше пойду? Не буду вам мешать.

— Нет, оставайся. Времени мало, некогда в метро блуждать.

— Ну хорошо. Спасибо.

Кузнецов опять не обратил никакого внимания и отправился в ванную. Интересно, он вообще меня воспринимает? Или я кажусь частью декора в приемной и лишь по какому-то недоразумению могу ходить, говорить и исполнять простые поручения. Мне-то всегда казалось, что между людьми, которые работают вместе, должен возникать более-менее связный диалог, состоящий хотя бы из нескольких фраз. А тут либо Кузнецову настолько плевать на окружающих, либо он считает меня непроходимо тупой. Второй вариант хуже. Пусть уж лучше окажется конченным эгоистом, чем потом выдаст плохую рекомендацию. Наплевательское отношение как-нибудь да переживу, а вот отсутствие перспектив вряд ли.

За окном валил снег. Настоящий, густой, большими пушистыми хлопьями. Здесь, на высоте нескольких десятков этажей, он просто летел вниз с неба. Не оседал на асфальт, не превращался в грязную кашу, смешиваясь с реагентами, в нем не вязли каблуки сапог, а брызги из-под колес автомобилей не пачкали одежду. Здесь снег был просто снегом и зима казалась такой спокойной и сказочной, что все проблемы оставались где-то далеко.

Я села за стол, налила кофе и не могла отвести взгляда от окна.

Из глубины номера, который представлял собой большую студию, донесся чей-то стон.

— Вадик? — следом прозвучал сонный девичий голос.

Только этого и не хватало. Почему ощущаю себя так будто вторглась в чужую спальню и бессовестно подглядываю? Ужасное чувство, когда что-то делает другой человек, а неудобно почему-то тебе.

Послышалось шуршание ткани, затем легким шаги. Я обернулась и увидела белокурую девушку с длинными волосами, хранившими следы укладки и рассыпавшимися по плечам. Из одежды на ней одна-единственная мужская рубашка, на которой красовалось засохшее винное пятно. Так вот, значит, что с ней случилось.

— Эй, а ты кто такая? — спросила девушка, мигом стряхивая сон с длинных ресниц. — Ты что тут делаешь? Ты почему завтрак мой ешь? Где Вадим?

— Не волнуйтесь, все хорошо, — роль вежливого и делового помощника я решила играть до самого конца. — Вадим Михайлович в душе, а я его…

— Погоди, — девушка сделала неопределенный жест рукой, откинула волосы упавшие на смазливое личико. — Вадим Михайлович? Ничего не понимаю. Ты кто?

Да уж. Ситуация.

А вот что бы я сама подумала, обнаружив после ночи с мужчиной, какую-то постороннюю даму, нагло сжирающую мой круассан? Вряд ли, что она ассистент и просто привезла свежую рубашку.

К счастью, объясняться не пришлось. На сцене появился мой босс. Уже не такой помятый после принятия душа, с гладко выбритым лицом, чуть влажными волосами, в брюках, что немаловажно, и расстегнутой рубашке. Она, кстати, оказалась чуть велика, но, извините, это следствие недостатка информации.

— Вадик, это кто такая? — уже в голос возмутилась девушка, оборачиваясь на своего любовника. — Что она тут делает?

— Это Соня, мой ассистент. Она привезла новую рубашку.

Сведенные брови на лице девушки разошлись в стороны, а на губах появилась улыбка облегчения.

— Правда?

— Честное слово, — Вадим улыбнулся. Причем так искренне, что не поверить невозможно. — А ты что подумала?

— Глупости я подумала, — отмахнулась девушка. Потом обернулась и добавила: — Соня, извини.

— Ничего. Бывает, — пожала плечами я.

— А я и не знала, что у тебя есть личный ассистент, — промурлыкала девушка, прижимаясь к Кузнецову. Ее руки тут же проникли под полы рубашки и обвили талию. — Ты такой большой босс?

— Более-менее.

— Ммм… Классно.

Дальше она его поцеловала, а я отвернулась, чтобы не видеть и не портить впечатление от хорошего кофе. Вот интересно, Кузнецову совсем не важно, что я здесь нахожусь? Или он все же подозревает у части декора его приемной наличие глаз?

До чего же отвратительная все-таки ситуация.

— Дай пять минут, и я быстренько соберусь, — ласково проговорила девушка.

— Не торопись, — остановил ее Вадим. — Прими душ, закажи завтрак, не спеши.

— Ты такой внимательный, — девушка мелодично засмеялась и снова его поцеловала. — Можно тебе позвонить, когда поеду домой?

— У меня важное совещание с самого утра.

На этих словах я чуть не поперхнулась остатками кофе. Что-что, а пыль в глаза он пускает абсолютно уверенно. Важное совещание! Важное! Надеюсь, хотя бы вейп на этом совещании от скуки курить не начнет.

— Я тебе сам после него позвоню, договорились?

Голос прозвучал почти ласково. Я сидела к ним спиной и представляла, как девушка доверчиво к нему прижимается, как его ладони скользят по тонкой талии, как они целуются на прощание и как счастливо она будет ждать звонка. Ну и козел же вы, Вадим Михайлович.