Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая

Сбор документов занял больше времени, чем я рассчитывала. Раньше могла беспрепятственно пройти в архив и рыться там, сколько душе угодно. Меня бы и сейчас не заметили, не будь у Вадима разбит нос. Стоило войти в какой-нибудь из отделов, сразу ловила на себе любопытные взгляды, шепотки за спиной и вежливые притворные улыбки. Наверное, Катя Рыжкова наконец вспомнила о рабочих обязанностях и сплетни разносила из рук вон плохо. А, может, просто не захотелось доносить до общественности унылую скучную правду.

В общем, пришлось быть гораздо аккуратнее и не мозолить глаза коллегам. Особенно Федосеевой, которая до сих пор злилась, что я не вернулась. Ей пришлось искать и обучать нового сотрудника, тратить время и силы. Здоровалась бывшая начальница через губу, ехидно улыбалась, когда речь заходила о Вадиме, и всем видом выказывала недовольство.

— Ну что ты такая замученная? — спросила Эля, когда я со вздохом опустилась на пластиковый стул напротив. — Кузнецов изводит?

На обед я снова опоздала.

— Да нет. Просто работы много.

— Ясно, — кивнула Эля. — А у меня все по-старому. Хотела сегодня пораньше уйти — у сестры день рождения. А эта стерва Анька не соглашается подменить. Представляешь, тварь какая? Я ей, между прочим, помогала, когда она просила. Терпеть не могу.

— Понимаю. Это ведь Аня Игоря пропустила?

— Угу, знаю. Назло, наверное.

— Назло? Нам вроде делить нечего.

Я попробовала компот — слишком сладкий. Повар в столовой иногда забывал о мере и бухал в напитки чуть не мешок сахара. Эльке вон нравилось, мне нет.

Девушка хмыкнула и принялась резать на маленькие кусочки куриную грудку. Приближалась весна, и Эля, заполучившая абонемент на йогу и нового парня, решительно худела. Питалась строго по калориям и графику. Для верности эксперимента даже купила платье на размер меньше, чтобы через месяц в него влезть.

— Ей со всеми, у кого личная жизнь сложилась, есть что делить.

— Тогда она точно не по адресу, — усмехнулась я.

— Но Анька-то не знает. Живет с каким-то хахалем уже пятый год, а тот жениться не хочет. Вот ее и бесит, когда слышит слово «муж». Прям до зубовного скрежета. Я иногда прикалываюсь и начинаю вслух мечтать, как замуж выйду. Просто смех.

Эля коварно улыбнулась.

— Ну ты хоть расскажи, Игорь твой-то хоть Кузнецова потрепал?

— Не особо. Уже два дня прошло, нос у Вадима заживает потихоньку. К корпоративу будет как новенький.

— Ммм, — неопределенно протянула Эля. О том, как все происходило, она знала, но все же надеялась разузнать новые детали. — Хотя, так ему и надо. Этот Вадим прямо просит, чтоб по роже съездили.

— Чего-о-о? — я не поверила собственным ушам и засмеялась: — Ты ж еще недавно в его фанклуб готова была вступить.

— Забудь, — махнула рукой Эля. — Я тут такое узнала. Просто мурашки по коже.

Я непонимающе нахмурилась.

— Ты не в курсе про его невесту?

— Нет. Разве у Вадима есть невеста?

До личных вопросов так и не дошло. За прошедшие двое суток Кузнецов в соцсеть на заходил и меня в друзья не добавил. Я по-прежнему не знала ничего о настоящем Вадиме.

— В том-то и дело, что уже нет, — вздохнула Эля. Потом обернулась, не стоит ли кто за спиной, подалась вперед и стала говорить тише: — Девочки из кадров, которые давно работают, рассказали, что несколько лет назад Вадим жениться собирался. У него тогда бизнес в гору пошел, компания быстро начала раскручиваться даже без папиных денежек. Олег все у ноги Кузнецова-старшего сидел, а Вадим отправился в свободное плавание и очень успешно.

— Ну это ни для кого не секрет.

По выражению лица Эли я поняла, что сейчас услышу что-то неприятное. Вадим тот еще фрукт и неудивительно будет в его биографии обнаружить темные пятна.

— А потом у него любовь случилась, — продолжила Эля. — Девушка не из золотой молодежи, обычная. Он с ней где-то на учебе познакомился. Естественно, Кузнецов-старший выбор не одобрил. Но Вадим, как ты понимаешь, забил на его мнение огромный болт и окончательно свалил из дома. Говорят, у них все серьезно было, дату свадьбы назначили, квартиру попросторней выбирали. Вадим вроде бы остепенился, забросил друзей, бесконечные тусовки, деньги на ветер не кидал. Никто и не ожидал, что так измениться может. Сам папаша Кузнецов рукой махнул в свое время.

Эля говорила в пренебрежительном тоне, и мне это почему-то не нравилось. В ее рассказе Вадим выглядел полным придурком, но я прекрасно знала, каким он может быть.

— Ну а потом, уже перед самой свадьбой, — добавила девушка. — Был какой-то праздник. Подробностей не знаю, но вышло так, что Вадим, его невеста и его друг оказались в одной машине. Друг ехал за рулем. Трезвый он был или нет, непонятно. В общем, случилась авария — машина столкнулась с другой машиной и вылетела в кювет. Выжил только Вадим.

Я замерла, пытаясь переварить услышанное. С наколотым кусочком картошки на вилке, с открытым ртом, со взглядом, устремленным в одну точку.

— Как тебе такое, Соня? — тихонько воскликнула Эля. — Ой, как подумаю об этом, просто жуть берет. Говорят, его невеста еще и беременная была. Представляешь? Конечно, папаша быстренько все замял, не дал честное имя Кузнецовых потрепать. Не представляю, сколько денег потратил, чтобы за сыном подтереть…

Кусок встал поперек горла, и я с трудом сумела сглотнуть.

От слов Эли будто ударило током. Разрозненные кусочки пазла вмиг сложились в единую картинку. Такую точную и правдивую, что захотелось заплакать.

— Вадим никогда пай-мальчиком не был, а после совсем крышу сорвало. Пустился во все тяжкие, бизнес продал, с отцом рассорился, в загул ушел. То его пьяным или накуренным из клуба выносили, то из постели какой-то девицы выдергивали. Один раз даже с рейса снимали, когда после попойки решил из страны слинять. Правда, потом все равно уехал на целых два года. Вернулся прошлой осенью и вроде как успокоился. Представляешь? У него невеста погибла, а он путешествовать поперся. Еще бы! Деньги есть, можно под пальмой тосковать.

Я смотрела на Элю и не понимала, откуда столько злорадства. Еще вчера она им восхищалась, а сегодня на кусочки порвать готова. Будто Кузнецов собственноручно ей насолил.

Выходит, я и сама ошиблась. Вадим не был придурком-мажором, которым посчитала его вначале. Да что я — все так решили. Не зная ни грамма правды, просто повесили клеймо.

В голове цветными картинками проносились воспоминания. Все дни с нашей первой встречи. Я злилась, раздражалась, удивлялась, радовалась и совершенно не понимала, кто же такой Вадим. Непонятная отстраненность, равнодушие ко всему на свете, слова о том, что все умирают. Он произнес их так, что стало жутко. Теперь-то я знаю, какой смысл был вложен. Безразличие Вадима к собственной судьбе — не причуда богатого мальчика, не заносчивость, не высокомерие, не чванливость, а чувство вины. Огромное и бесконечное, наверняка грызущее день за днем долгие годы, мучительное. Не будь его, Вадим не вел бы себя так. Или я ничего не понимаю в людях.

— Давно это было? — тихо спросила я, уже и забыв, что собралась пообедать.

Эля пожала плечами.

— Да года три-четыре назад.

Кошмар какой…

Я прикрыла глаза и сделала вдох.

Сразу вспомнилась та суббота и взгляд Вадима на меня и Риту. Вот откуда неясная тоска на лице, несколько выкуренных сигарет на морозе, необъяснимое нежелание уезжать. А еще слова о том, что не стоит запрещать Игорю видеться с Ритой. Я-то думала — просто мужская солидарность. А, оказалось и представить не могла, насколько это глубокая и личная тема. Если та девушка и впрямь была беременна, ребенок Вадима был бы чуть младше Ритки.

А командировка в Нижнемасловск? Заглохшая посреди дороги машина? Он не зря не позволял мне ничего делать, даже выйти наружу. Вадим боялся. Для него события повторились. Автомобиль, девушка рядом, не справился с управлением, опасность, ответственность и бессилие что-то изменить. Не представляю, чего ему стоило сохранить самообладание. Так вот почему он вспылил, почему мы так глупо поссорились.

— Представляешь, какая сволочь? — продолжила Эля. — Откупился, денег кому надо сунул и все нипочем. Путешествует, машины-квартиры покупает, живет-радуется, а девочки нет.

— Откуда ты знаешь, что радуется? — проговорила я.

Да, Вадим натворил дел. Он явно не пример для подражания, не ангел во плоти, я не могу его оправдывать нисколько. Но могу понять. Вадим пережил страшную беду и справлялся. Как умел, так и справлялся. Расплату за ошибки он уже получил. А вот чего не заслуживал, так это того, чтобы его историю, такую болезненную и тяжелую, раз за разом перетирали в офисных сплетнях.

Эля непонимающе не меня взглянула.

— А разве не видно? Ему ж как с гуся вода. Как развлекался на всю катушку, так и продолжает. Для разнообразия поработать решил вот.

— Но он работает.

— Конечно, работает, — ядовито добавила Эля. — Пока не найдет себе новое развлечение. С жиру он бесится, Соня, и все.

Я посмотрела на нее и качнула головой.

— Вот откуда ты все знаешь?

— Раскрой глаза, Соня, это все знают. Кроме тебя походу. Кузнецов — зажравшийся мажор, у которого ни стыда, ни совести. Эй, Соня, ты чего…

Я резко поднялась. Выпавшая из пальцев вилка громко звякнула. Несколько человек оглянулись.

— Дура ты, — сказала Эле. — Еще и сплетни разносишь.

Вслед донеслось что-то насчет моих нервов, которые стоит полечить. Плевать.

Не помню, как пересекла холл, как вошла в лифт, нажала кнопку этажа, как поднималась, как шла по коридору. Очнулась только, глядя на собственное отражение в зеркале в туалете. Просто стояла и смотрела, опираясь руками на край раковины.

Сказать, что я потрясена, ничего не сказать.

Услышанное вышибло из колеи. Будто обухом по голове огрели. Нет, я не сомневалась, что у Вадима есть прошлое, что оно вряд ли милое и безоблачное. Но чтобы вот так… Из всех вариантов, которые представляла, ни один и близко не стоял с правдой.

В горле собрался тугой ком и возникло чувство будто хочется заплакать. А слез не было. Покрасневшие глаза остались сухими и, наверное, к лучшему. Еще половина рабочего дня, реветь нельзя. Надо вернуться в офис, улыбаться, что-то делать, что-то говорить. Как? Дар речи тоже исчез.

Я отвернулась от отражения и потерла переносицу. Как теперь возвращаться и вести себя обычно? Как Вадиму в глаза смотреть, когда из-за какой-то ушлой кадровички ему кости перемывают по чем зря? Людям ведь плевать кто ты такой и что с тобой случилось. Им главное наклеить ярлык и щедро снабдить своим бесценным мнением. Здорово, наверное, легко обсуждать чужую беду, мол, сам виноват, так ему и надо.

Но я-то чего расклеилась? Вадим просто мой начальник, коллега, чужой мужчина. Чужой, Соня. Почему за живое задело так, что больно по-настоящему? Раньше я бы просто выслушала, покивала, ответила и забыла. Сейчас сердце сжимается и сил никаких нет.

Да что со мной в конце-концов?

Я снова развернулась к зеркалу, открыла холодную воду и плеснула в лицо. Капли стекали по коже, замирали на ресницах и падали вниз. Точь-в-точь как у Вадима, когда я впервые сорвалась в командировке.

Желая отогнать воспоминание, схватилась за бумажное полотенце и стала осторожно вытирать лицо, чтобы кожа не раскраснелась.

Выброси его из головы, Соня, выброси. Своих проблем мало? Тем более сейчас, когда узнала столько нового. Ты же всегда была такой умной, старалась делать все правильно. А толку-то? Это как-то помогло? Много в итоге получила? Все на свете наперекосяк. Как и у Вадима, впрочем.

Я немного припудрила лицо, которое все равно покраснело, чуть подкрасила глаза, губы. Пусть хотя бы внешне будет казаться, что со мной полный порядок. Главное, пальцы не дрожат и глаза не зареванные.

В офисе сразу же взялась за работу. Любую, не важно. Зачем-то стала перекладывать папки в шкафу. Взяла одну, толстую, матово-черную, набитую письмами. Услышала хлопок входной двери за спиной и уронила. Пружина не выдержалась, сбилась набок. Часть бумаг разлетелась у ног веером.

— Соня, — иронично улыбнулся Вадим. — Испугалась что ли?

Такой же как всегда. В белой рубашке, темно-сером костюме, со слегка насмешливым взглядом, спокойный, погруженный в себя. Это точно тот, про кого рассказывала Эля? Неужели с ним произошло?

— Есть немного. Ты неожиданно появился.

Вадим чуть склонил голову.

— На тебе лица нет. Что случилось?

Снаружи этого кабинета вам, Вадим Михайлович, перемывают кости так, что артрита и через сто лет не будет. Удивляюсь, как удается избежать невыносимого приступа икоты и пунцово-красных пылающих ушей. Завидую выдержке. Меня вот почему-то в бараний рог скрутило, когда услышала.

— Да ничего, — махнула рукой и улыбнулась. — Из сада звонили. Ритка упала и сильно колено расшибла, пришлось к врачу вести. Я и разволновалась.

Удобно иметь ребенка, правда? На его счет всегда можно списать волнение, переживания, бледность и нервы. Надеюсь Ритка не обидится за еще одну ссадину. Сама дочь придает им мало значения и не стесняется регулярно ставить все новые и новые.

— Ну раз все хорошо, передавай привет, — пожал плечами Вадим. — Кстати, как документы по «Кристе»?

— На столе в синей папке.

— Эти? Я возьму?

— Да, конечно.

Вадим взял папку в руки, быстро пролистал. Я наблюдала за ним как-то настороженно, по-новому, пыталась уловить отголоски произошедшей трагедии. Не стоит подавать вид, что все знаю. И жалеть не стоит. Зачем ему жалость? Да ее, впрочем, и нет. Сочувствие есть, его просто океан. Сожаление. А вот жалость Вадиму ни к чему. Он сам к себе ее вряд ли испытывает.

— Соня, а ты, кстати, на корпоратив собираешься? — не отрывая глаз от документов, спросил Кузнецов.

— Наверное. Не решила еще.

— А я пойду, — ответил и указал на собственное лицо. — Если нос заживет. Спасибо за документы.

Вадим отсалютовал папкой и ушел в кабинет. Я выдохнула и принялась собирать выпавшие бумаги. При взгляде на Кузнецова не возникает желания зареветь — уже хорошо, можно жить дальше.

Вадим старался не подавать виду, но я-то знала, что сейчас он готов бежать прочь со всех ног. Визит в офис одного из крупных поставщиков слишком затянулся. Генеральный директор так хотел убедить нового управляющего департаментом в необходимости продления контракта, что переборщил. Вадим слушал вполуха, боролся с зевотой и лениво поглядывал на полки, где стояли сияющие статуэтки призов, полученные в конкурсах качества продукции.

— Я бы мог говорить еще очень долго, Вадим Михайлович, — раболепно улыбнулся генеральный, разведя руками. — Но, боюсь, такими темпами мы не расстанемся до утра.

— Вот этого не надо, — вроде бы в шутку ответил Вадим, но я понимала, что он как никогда серьезен. — Давайте лучше встретимся на будущей неделе? На этот раз приглашаю к себе. Обсудим оставшиеся вопросы.

— С удовольствием, — гендиректор расплылся в улыбке, приложил руку к груди и, кажется, облегченно выдохнул. На его лбу выступили капельки пота. Еще бы! Контракт подходил к концу, а терять такого крупного клиента не хотелось.

Да и Вадим дал повод как следует понервничать. Неделю назад они договорились о встрече, которую Кузнецов неожиданно перенес. А сегодня надел пальто и сказал, что мы едем в «Алегро». Вот так просто, без предварительной договоренности, без лишнего официоза и времени, за которое можно хоть как-то подготовиться. Не самый деловой подход, но когда Вадим следовал правилам? Захотелось ему заявиться вот так спонтанно, посмотреть на реакцию и проверить, как же на самом деле у фирмы обстоят дела. Как выяснилось, все хорошо и гендиректор зря вспотел.

Я и сама едва удерживалась от желания провалиться в дремоту. Устала за целый день неимоверно. Хотелось вернуться домой, упасть и лежать, напрочь забыв о контрольной.

— Ну как прошло? — спросила, когда уже сели в машину.

Вадим завел и дал двигателю прогреться.

— Да нормально, — пожал плечами в ответ. — По документам все чисто, особого кипиша не подняли и директор мужик адекватный. Надо бы еще на производство скататься, дальше решим.

— С этой компанией мы сотрудничаем несколько лет. Поставщик надежный.

— Доверяй, но проверяй, — ответил Вадим.

Всех партнеров, выбранных предыдущим управляющим, он изучал лично и едва ли не под микроскопом. Оно и понятно, новая метла по-своему метет. У Вадима был опыт ведения собственного бизнеса, а потому к вопросам поставщиков он относился тщательно, знал много нюансов.

— Слушай, как темно на улице. А времени… ого, засиделись мы.

— Не говори. Продукты у них, может, и хорошие, но говорить кратко — не самая сильная черта директора.

Вадим хмыкнул.

— Если бы он еще хоть слово сказал, я бы головой о стол начал биться.

— Не надо. Нос еще не зажил, — усмехнулась в ответ.

Кузнецов кивнул и стал выезжать с парковки. Отеки на лице сошли, ссадина на скуле затягивалась и не выглядела как следы побоев.

— Ну что, Соня, будешь сегодня со мной спорить? Или сразу тебя домой отвезти?

— Довези до метро.

— Понятно. Значит, по пути поспорим.

Наши отношения с боссом выходили на новый уровень. Теперь Вадим не спрашивал, подвезти, или, нет. Он просто принимал решение и моим мнением особо не интересовался. Я бы хотела разозлиться в ответ, но не могла. Одна мысль, что Вадим сам так хочет, невероятно льстила. Даже то, как просто ставит перед фактом, сейчас почему-то нравилось. Отдал приказ и все, прямо строгий начальник.

Офис компании, куда мы ездили, располагался в бизнес-парке за пределами Москвы. Логично, учитывая расположение их производств и складов, но совершенно неудобно, если добираешься на машине. С наступлением вечера всех будто прорывало. Шоссе, где и днем редко бывает свободно, превращалось в сплошной поток. Автомобили ползли медленно, иногда замирая на несколько минут, затем чуть продвигались вперед, сигналили, дымили выхлопными трубами.

Справа, рыча неисправным глушителем и источая громкие звуки музыки, прополз старенький «жигуленок». Стекла всплошную затонированы, а корпус почти лежал на асфальте, едва ли не высекая искры.

— Вот блин, — вздохнул Вадим, когда «жигуленок» остановился на расстоянии пары метров впереди. Музыка орала так, что перекрывала даже радио. — Чтоб ты оглох, придурок.

— Современное искусство, — пожала плечами я. — Это просто ты морально устарел.

— Уж лучше устареть, — со вздохом изрек Кузнецов.

«Жигуленок» двинулся вперед, а следом ползла громоздкая белая «хонда», больше напоминающая баржу. Водителя я не увидела, но он то включал поворотник, собираясь перестроиться, то передумывал, то опять включал. Вадим злился, отпускал в адрес «чайника» нецензурные слова и то и дело притормаживал, чтобы пропустить вперед. Пусть уже этот идиот проедет и не будет раздражать.

Наконец, водитель передумал, выключил поворотник. Вадим нажал на газ, надеясь поскорее его миновать. Но «хонда» вдруг вильнула, надеясь втиснуться между нами и умчавшимся вперед «мерседесом», и резко перестроилась.

Удар вышел не слишком сильным. Послышался звон стекла. Я выставила вперед руки, но тут же была отброшена назад к спинке сиденья благодаря ремню безопасности. Вадим громко выматерился и обернулся ко мне.

— Цела?

— Д-да, — часто закивала я.

Отделалась легким испугом.

— Вот придурок! — кричал Кузнецов, быстро отстегиваясь. — Нет, ты смотри, еще руками машет. Дебил!

Из «хонды» выскочил мужчина средних лет, оббежал свой автомобиль, поохал над чуть помятым багажником и разбитой фарой. Стал махать руками и что-то кричать. Недовольные образовавшейся пробкой, водители вокруг сигналили и кричали что-то нелицеприятное из окон.

— Как таким права выдают? Придурок. Я его…

— Вадим, спокойно, — произнесла, кладя руку на его плечо.

Кузнецов обернулся, лицо светилось злостью.

— Ну ты видела, что он сделал?

— Да. Видела. Виноват он, а не ты.

Он посмотрел на меня еще мгновение, а потом накрыл ладонь своей, медленно сдвигая с плеча.

— Сиди здесь. Пойду разберусь.

Кузнецов вышел из машины и подошел к водителю. Тот стал что-то запальчиво объяснять, указывать на ущерб. Вадим, судя по всему, кричал, делал весьма красноречивые жесты, тыкал пальцем в соседнюю полосу.

За прошедшие дни я почти сумела не думать о том, что узнала от Эли. Как-то отвлеклась, убедила себя, что не должна лезть в чужую жизнь и твердо пообещала никогда не заводить эту тему. А ведь так хотелось. Не за тем, чтобы покопаться в грязном белье, а просто чтобы узнать Вадима получше. За все время знакомства уже второй раз он попал в ситуацию, напоминающую о прошлом. Оба раза со мной. Удивляюсь, как вообще после всего за руль не боялся садиться.

Дважды водитель «хонды» доставал из кармана телефон и, видимо, хотел вызвать полицию. Вадим тут же останавливал и что-то объяснял. Они говорили долго, спорили, кричали. Мне становилось не по себе. Аварийный знак не выставлен, нас просто объезжают, смотрят, ругают, смеются.

Наконец Вадим достал бумажник и отсчитал купюры. Дал их пострадавшему водителю и вернулся.

— Принципиальный попался, — недовольно процедил он, пристегиваясь. — Деньги брать не хотел. Давай, мол, по правилам. Я что тут до завтра стоять должен? Придурок.

«Хонда» двинулась с места и влилась в поток. Кузнецов последовал примеру, но благоразумно съехал на другую полосу, а потом и вовсе к обочине.

— Твоя машина не пострадала? — спросила я.

— Нет. Там царапина, мелочь, — отмахнулся Вадим.

— А страховка у тебя есть?

— Да все есть, Соня. Просто не хочу этот цирк разводить, возню никому не нужную. Там делов-то на пять минут, а, если гаишников вызвать, до утра простоим.

Последние слова он проговорил как-то тяжело, натужно. Съехал на обочину, включил аварийку, а потом откинулся на спинку сиденья, зажмурился и потер переносицу.

— Вадим, все хорошо?

— Да, нормально, — ответил нехотя, не открывая глаз. — Дай мне несколько минут. Успокоиться надо.

В другой раз я бы решила, что это от злости, что неумелый водитель взбесил до белого каления и теперь дрожат руки, невозможно сосредоточиться. Сейчас отлично понимала, что происходит. Мысленно Вадим снова вернулся в прошлое и пытался справиться с собой.

Я не мешала. Молчала и ждала.

Наконец Кузнецов убрал руку от лица, раскрыл глаза и посмотрел на меня.

— Ты сама как? Испугалась?

— Не очень. Слишком быстро все случилось.

Вадим просто не мог затягивать эту историю, вызывать гаи, звонить в страховую, потом долго объяснять, что да как. Проще дать денег и отогнать кошмар подальше.

— Точно?

— Точно-точно, — я улыбнулась. — Со мной все хорошо, не переживай.

— Ты всегда так говоришь, — усмехнулся Кузнецов. — А потом то сапоги рвутся, то мне какой-то мужик морду бьет.

— Сегодня такого не будет.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Тогда поехали.

Он потянулся к ключу зажигания.

— Вадим.

Обернулся ко мне.

— Ты точно готов ехать?

Он вопросительно приподнял брови, не говоря ни слова.

— Просто показалось, тебе плохо.

— Да нет, не плохо. Просто напомнило.

Сказал и посмотрел на дорогу, по которой все так же медленно плелись автомобили.

— Другую аварию? — осторожно спросила я, тут же прикусывая язык за сказанную глупость.

— Да, другую, — кивнул Вадим.

Повернулся, и в глазах уже исчезли и злость, и страх, и минутная растерянность. Он сумел взять себя в руки. Теперь рядом сидел уже знакомый Вадим Кузнецов — уверенный, нагловатый, прямолинейный, не терпящий колебаний.

— Прости, — тихо произнесла и тем самым выдала себя с потрохами.

— Дошли, значит, сплетни? — невесело усмехнулся он.

— Вадим, я…

— Да ладно. Думаешь, я не в курсе, что мне уже неделю кости перемывают? Даже знаю, с кого все началось.

Я молчала и не собиралась никак комментировать. Не хотела и смотреть на Вадима, чтобы не ляпнуть чего-нибудь, так и рвущегося с языка. Сочувствие и то сейчас будет лишним. Зачем? Разбередить рану, которую и без того нехило зацепили? Нет уж, лучше держать рот на замке.

— Если интересно, все правда, — проговорил Кузнецов, выдержав паузу.

И взглянул, ожидая реакции.

— Ты не обязан объяснять.

Вадим вздохнул.

— Ладно. Поехали.

Следующие несколько минут прошли в тяжелом молчании. Тихонько пело радио, снаружи все так же медленно плелись автомобили. Я не смотрела на Вадима, а он не отрывал взгляда от дороги. Ощущение настолько паршивое, что впору выскочить на ходу(благо на малом) и идти до Москвы пешком.

— Давай кофе выпьем? — неожиданно проговорил Вадим.

— Где? — удивленно спросила я, поворачиваясь к нему.

— А вон фигня какая-то, — он указал на шаурмичную рядом с остановкой. Небольшая забегаловка с пластиковыми прозрачными стенами. Если во всей Москве и есть самое неподходящее место, то это оно. — Примешь приглашение? Или опять станешь спорить?

— Не стану, — ответила я.

Вадим легко улыбнулся, включил правый поворотник и начал перестраиваться.