Глава тринадцатая

Глава тринадцатая

Повторно входя в кабинет, я ощущала, как случившееся буквально давит на плечи непосильным грузом. Несколько минут, как обычно бывает, превратились в кадры замедленной съемки. Кадры, в которых двое незнакомых друг другу мужчин сцепились в драке, а на заднем плане прижалась к стене испуганная девушка. Потом прибежали охранники и прервали эпическую сцену. Однако, с их приходом самое интересное только началось. Работа в офисе за стенкой остановилась, сотрудники вышли посмотреть, что происходит, и все дружно следили, как Игоря с заломанными руками выводят из приемной. Девушки принялись охать над разбитым носом Вадима и окровавленной рубашкой, кто-то, разумеется, разнес новость по всей компании. В общем, пока спускалась за льдом в столовую, у нас успели побывать Олег Кузнецов, руководитель службы безопасности, офисный врач, несколько менеджеров, решивших предложить свою помощь, и Катя Рыжкова как вишенка на торте. Последнюю больше интересовало, насколько пострадал Вадим, и кто это посмел испортить его привлекательную физиономию.

— Софья, это у вас что? Лед? — спросил Алексей Иванов, начальник службы безопасности. Высокий и крупный мужчина средних лет, с глубокой складкой на лбу и каким-то мрачным выражением лица, от которого у доброй половины офиса бежали мурашки.

— Да. Для Вадима Михайловича. Доктор велел приложить.

Алексей стоял в дверях и будто не собирался меня впускать.

— Ясно. Ну тогда помогите Вадиму и зайдите ко мне. Нужно поговорить.

— Хорошо.

На разговор с начальником службы безопасности не вызывали ни разу. При устройстве на работу, конечно, проверяли анкету, но лично в отдел я разве что за пропуском заходила. Из-за этого становилось не по себе.

— Можно? — тихо спросила, заглядывая в кабинет.

Кузнецов был один. Сидел, закинув ноги на стол. Пахло сигаретным дымом, а окна закрыты. На лице начальника стремительно возникал отек и сейчас он больше напоминал хулигана из подворотни, чем топ-менеджера компании. А если еще принять во внимание разорванную и окровавленную рубашку, картина совсем не радостная. Для моей карьеры уж точно.

— Я лед принесла, — голос прозвучал виновато.

Вадим молча забрал пакет и приложил к лицу. Вытащил из носа вату, раздраженно швырнул в урну.

— Как ты? — спросила, не зная, уйти или присесть.

— Как видишь. Врач сказал, что перелома, скорее всего, нет. Но рентген лучше сделать.

Судя по всему, Вадим не собирался спускать на меня всех собак. Голос звучал недовольно, но без злости. Я немного выдохнула и продолжила надеяться, что как-нибудь обойдется.

— Может быть, нужно что-то? Какое-то лекарство? Я схожу куплю.

— Рубашка, — он дернул надорванный воротничок. — Рубашка нужна опять. Я тут заметил, Соня, после знакомства с тобой у меня постоянно проблемы с одеждой. И вообще проблемы какие-то.

Нет, не обойдется.

— А вообще, — он поправил пакет со льдом и чуть наклонил голову, чтобы лучше меня видеть. — Ты умеешь мужиков выбирать. Молодец какой — удар хорошо поставлен.

— Игорь раньше для развлечения боксом занимался.

— О, это я заметил, — мрачно усмехнулся Вадим. — Расскажи хотя бы, за что так красиво по морде получил.

По правде говоря, Игорь боксом занимался просто из желания порисоваться. Ни о какой спортивной карьере и речи не шло. Так, с друзьями баловался. Но на кулаках Вадим ему явно уступал, хотя тоже неплохо съездил пару раз.

— Игорь к Рите приезжал в детский сад. Она про тебя рассказала, а он решил, что я хочу заменить одного отца на другого. Приехал разбираться.

— А, вот в чем дело. Придурок, — опять усмехнулся Кузнецов. — Хотя, я бы тоже взбесился. Наверное.

Он замолчал и снова поправил лед. Я предусмотрительно завернула пакет в тонкое полотенце, но, глядя на начальника, все равно подумала, что сделала что-то не так.

— Извини за все это, — произнесла, подходя ближе. — Честно, Вадим, сквозь землю готова провалиться. Так стыдно перед тобой… Я даже не думала, что Игорь до такого додумается. Если бы только знала…

Страх и потрясение потихоньку отступали. Я осознала все случившееся и стало невыносимо больно. К горлу подступил ком. Еще немного и польются слезы.

— Соня? Со-о-онь? Ну не надо.

Не в силах сдержать эмоции, я отвернулась и закрыла лицо руками.

Тихонько скрипнуло кресло, зашелестел пакет, брошенный на стол. Шаги Вадима замерли за спиной, а следом на плечо опустилась его рука.

— Соня, не надо плакать. Ну уже все равно ничего не сделаешь. Не расстраивайся ты из-за него.

Вадим легонько притянул к себе, погладил по плечу. От этого простого утешения захотелось реветь в голос. Вот кто я ему такая? Из-за меня он с распухшим носом накануне корпоратива, скандал случился на весь офис, а все равно успокаивает.

Обернулась и посмотрела на его лицо, сделала неловкое движение, чтобы дотронуться, но потом передумала. Так и замерла с занесенной рукой.

— Скажи честно, очень болит?

— Терпеть можно, — в свойственной манере ответил Вадим. — Надеюсь, перелома и правда нет.

— Прости, — снова извинилась я. — В страшном сне не могла представить.

— Да ладно, — отмахнулся Вадим. — Заживет как на собаке. Давно меня не били, кстати, уже и забыл эти чудные ощущения.

Виновато закусила губу и ощутила жгучее желания раствориться на фоне белых стен, чтобы не сгореть со стыда. Расстаться с Игорем оказалось мало. Он вернулся и продолжать отравлять жизнь.

— Вадим, ты меня не уволишь?

Глупый вопрос, наверное. Его рука все еще на моем плече, а злость и раздражение в глазах окончательно погасли.

— Так ты этого боишься?

Он отдалился, присел на край стола.

— Не уволю я тебя, Соня, успокойся. Главное, Игоря своего больше не приводи.

— Ты его никогда не увидишь в офисе, обещаю, — ответила, совершенно не зная, как этого добиться.

Вадим коротко улыбнулся и сразу поморщился.

— Надо съездить рентген сделать. Мало ли, вдруг твой боксер мне гипс на месяц обеспечил.

— Можно снимок оплачу? И рубашку куплю новую?

Вадим согласно кивнул:

— Ладно, на сей раз согласен. Прямо сейчас поедем.

Он поднялся, чтобы взять пальто.

— Сейчас? Меня Иванов ждет на ковер. И с Игорем что-то решить нужно.

По сути, Вадим имел все основания заявить в полицию. Ни много ни мало, Новиков нанес ущерб, его нужно проучить. Но как только я представила, что будет, если начать дело, становилось страшно. Судебной тяжбы хватило еще четыре года назад и предстоящий процесс повергал в ужас.

— Посидит твой Игорь внизу у охраны, успокоится, а потом с миром отпустят.

— Вадим…

— Я сам бы его с удовольствием хоть на пятнадцать суток закрыл, — продолжил Кузнецов. — Но нам обоим будет лучше, если не начинать никакого дела. Мне твой Игорь нахрен не сдался. Время на него тратить. Тебе еще меньше нужен как вижу.

— Вадим, он тебя избил.

— Ну ты меня-то тоже в слабаки не записывай, — Кузнецов вернулся в кресло и приложил к носу лед. — Избить он особо не успел. Так, кровь пустил. Как видишь, я жив и цел. За исключением носа.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я. — Зачем, Вадим?

— Что «зачем»?

— Зачем помогаешь? Другой бы выставил меня за дверь, засадил Игоря за решетку, снял побои, подал в суд. А ты просто спускаешь на тормозах. Вадим, я не понимаю.

Он усмехнулся, бросил на стол уже подтаявший лед, и облокотился на стол.

— Я так хочу. Устраивает ответ?

— Нет.

— Ладно. Заявлю я на него. Дальше начнутся вопросы, допросы, выяснения, тебя затаскают как свидетеля, ему на работу сообщат, твоя дочь узнает, его невеста припрется с претензиями. Этого хочешь, Соня?

Я молчала.

Вадим прав и не прав одновременно. Прекрасно понимаю, к чему он клонит, но в упор не вижу мотива. Ну сложились между нами более-менее доверительные отношения и что? Позволять из-за этого бить себя в морду?

— Ну раз мы оба сошлись во мнениях, — продолжил Вадим, так и не дождавшись ответа. — Иди к безопаснику, а потом поедем нос светить.

Я только открыла рот.

— С Игорем сам решу, — опередил Вадим.

Вечером, после бесконечного дня и не менее бесконечного разговора с мамой, я осталась просто без сил. Лидия Георгиевна, в отличии от Кузнецова, решила спустить всех собак на меня и заодно научить уму-разуму. Про стычку в офисе она само собой не знала, но вот Рита второй день не умолкала, рассказывая о встрече с отцом. Мама считала, что такими темпами дочь начнет отдаляться, и я серьезно рискую в будущем. Сил спорить не было. Я напоминала самой себе жонглера, вынужденного держать равновесие, чтобы хрупкие шары не падали, разбиваясь о бетон. Выходило из рук вон плохо.

Чтобы хоть как-то отвлечься, принялась делать контрольную. Но формулы и цифры совершенно не шли на ум. К тому же прилетело оповещении из соцсети — написала одноклассница. Ирка Аверьянова закончила местный колледж, сразу после выскочила замуж и осталась в родном городе благополучно рожать детей одного за другим. Видимо, справлялась она отлично, раз при наличии троих, находила время постоянно сидеть онлайн.

Обсуждая не слишком интересные новости о старых знакомых, я совершенно забыла о контрольной. Мысли то и дело возвращались к Вадиму. По счастью, перелома у него не оказалось. Хирург прописал мазь от боли и отека, посоветовал не мерзнуть и отпустил с миром. Кузнецов легко отделался и, возможно, к корпоративу вернется в прежний презентабельный вид. Скорее бы. Как взгляну на него, сердце кровью обливается. Не только из-за чувства вины.

Ирка писала сотню подробностей о своей жизни, высылала фото детей, хвалилась их успехами. Я отвечала, какие они молодцы, не испытывая особого умиления. Ну не восхищают меня чужие дети. Ритку вот люблю до безумия, она мое солнышко, а к чужим равнодушна.

Шальная мысль заставила занести пальцы над клавиатурой. А что если…

А стоит ли вообще?

В российских соцсетях поиск не дал результатов, а вот в международной сразу.

Нужный профиль оказался закрытым. Войти на страницу нельзя. «Вадим Кузнецов, тридцать один год, Москва». И аватарка, вероятно, двух-трехлетней давности. На ней Вадим немного моложе, похудевший, с густой щетиной на лице, в потрепанном свитере и ярко-синей куртке. На заднем плане бескрайнее голубое небо и горные вершины вдали. Полторы сотни друзей и несколько фото, которые невозможно просмотреть. Заходил позавчера.

Не знаю почему, но я зависла, разглядывая страницу и маленькую фотографию без надежды увеличить. Безумно захотелось посмотреть остальные, узнать чуть больше.

Нет, Соня, не нужно. Вы и без того на расстоянии вытянутой руки. Куда ближе-то?

Подумав, все же нажала на клавишу «добавить». Зачем? Сама не знаю. Захотелось зажмуриться и закрыть лицо руками. Просто не думать о Вадиме уже не могла. Особенно после сегодняшнего поступка. Почему? Как? Для чего? Я совершенно не понимала, но ощущала, что бесконечно ему должна. Ни купленная рубашка, ни оплаченный рентгеновский снимок не закрывали долг.

Нажала и быстро закрыла ноутбук. Что за глупости, Соня? Ты же не школьница, которая влюбилась в старшеклассника и сгорает от смущения. Да и речь совершенно не о влюбленности. А о чем? Понятия не имею. Мне не нравилось сближение с Вадимом, становящееся каким-то неизбежным. И вместе с тем хотелось продолжать. Нет никакого секрета, чем все может закончиться. Это как крутануть рулетку и ждать, полетит ли все в тар-тарары, или, удастся спасти хоть что-нибудь. Я не могу полагаться на случай и ждать, что в итоге не потеряю работу и не лишусь всего, чего успела добиться. Если по вине Новикова не потеряла, то зачем самой рушить?

Нет, нужно закрывать тему. Стараться быть как можно дальше и больше не позволять случайных прикосновений, помощи, разговоров, не касающихся работы. И думать о нем тоже нельзя, Соня. Во всяком случае так пялиться на фото уж точно.

Отец Вадима, Михаил Кузнецов, как нельзя кстати уехал в один из филиалов. Выходка Игоря, стоившая моему боссу помятого лица, а мне самой целого полчища нервных клеток, осталась вне его внимания. Хотя огласку получила. По офису тут же поползли слухи. Администратор Аня, пустившая Новикова в офис, на вопросы только пожимала плечами, мол, откуда ж я знала. Но, подозреваю, доля злорадства в ее невинной улыбке все-таки крылась.

Кроме Эли и еще нескольких коллег из отдела документооборота, никто особо не знал моих обстоятельств. Потому в глазах общественности я сразу же превратилась в любовницу Вадима, коварно изменяющую мужу. Даже в кадрах, где видели документы и прекрасно знали о семейном положении, начали шептаться.

Катенька Рыжкова, как обычно явившаяся с почтой, изрядно подрастеряла в дружелюбии. Из полезного знакомства я быстро превратилась в соперницу и, возможно, уже занимала чье-то место в постели Кузнецова.

— Привет, — равнодушно проговорила девушка. Конверты на стол не швырнула, а положила. Слишком резким движением, на самый край. Верхние тут же поползли вниз и оказались на полу.

— Спасибо, — скептически проговорила я, глядя вниз.

Катя переминалась с ноги на ногу, поглядывая на кабинет Вадима.

— Ну как тут дела? Все улеглось?

— Да, все спокойно.

Девушка кивнула, а потом продолжила, понижая тон:

— Соня, тут такие сплетни ходят.

— Какие? — я подняла конверты и положила обратно на стол.

— Ну про тебя, твоего мужа, Кузнецова.

Еще бы! Классная история, а, главное, оригинальная. Оскорбленный муж пришел бить морду хлыщу-мажору, соблазнившему жену. Просто мексиканский сериал, а не офисные разборки.

— Какого мужа?

— Ну, твоего.

Катя с любопытством расширила глаза.

— Это ведь он Кузнецову нос разбил?

— Никакой он мне не муж, Катя, — раздраженно ответила ей.

Девушка, мигом растеряв желание казаться холодной и оскорбленной, подошла и села на стул поближе.

— А кто тогда? Соня, за что он Вадиму лицо разбил?

— Игорь Новиков — бывший, отец моей дочери Риты. Он пришел выяснять отношения со мной. А Кузнецов случайно нарвался. Все.

— Все? — Катя разочарованно сморщила нос будто съела что-то кислое.

— Все. Это скучная история.

Еще с минуту Катя недоуменно смотрела на меня, переваривая информацию.

— А с Кузнецовым вы не… — неопределенный жест рукой только добавил эффекта и окончательно разозлил.

— «Не», — резко ответила я. — Кать, тебе что, заняться нечем? Иди уже, почту свою разноси, не сиди над душой.

— Да ладно, Соня, не сердись. Я же просто спросила. В офисе разное болтают и…

— И что? Какая вам всем разница, с кем я сплю? Какая разница, с кем он спит? — красноречиво кивнула в сторону кабинета. — Ты уже третья за утро приперлась с этими вопросами. Если интересно, иди в кадры и справку запроси о моем семейном положении.

Договорив, я плюхнула на стол один из конвертов и принялась вскрывать канцелярским ножом. Сама не понимаю, чего вдруг так разозлилась. Рыжкова и впрямь не первая, кто задавал вопросы. Правда девочки-менеджеры делали это как-то аккуратно, завуалированно, а эта сразу в лоб. Ты спишь с Кузнецовым? А, если и сплю, твое какое дело?

— Ладно, не кипятись, — пожала плечами Катя и, видя в руках нож, на всякий случай отошла назад. — Просто спросила. Интересно стало.

— Потерпишь, — бросила я. — Почту принесла? Спасибо большое. Свободна.

— Истеричка ты, — фыркнула Катя и вышла из приемной.

Я швырнула ножик на стол. Тот ударился о толстую папку и свалился на пол.

Из-за Новикова нервы на пределе. Увольнения избежать удалось. Повезло, что у Вадима оказались собственные взгляды на корпоративные правила и рабочую обстановку в целом. Правда теперь меня обсуждают на каждом углу. Из скромного делопроизводителя я вдруг превратилась в главную новость дня.

Еще и Кузнецов. Явился в офис с таким видом будто ничего не случилось. Получил по морде ни за что ни про что и все нормально. А мне одного взгляда на распухшее лицо и проступившие синяки хватило, чтобы опять испытать чудовищное чувство вины, невозможность хоть как-то исправить ситуацию.

От Новикова, кстати, ни слуху ни духу. Впрочем, чего я ждала? Это же Игорь. Натворил дел и смылся. Как всегда. Сама ему звонить не стану. Перетопчется. Кому стоит извиниться, так это ему и, в том числе, перед Вадимом.

Где, кстати, Кузнецов? Ушел на закрытое совещание час назад и до сих пор нет. Не то что бы я ждала или переживала, но…

Подобранный с пола нож опять выскользнул из рук. Вскрыть конверт не вышло. Я оставила неблагодарное занятие и замерла, глядя в одну точку. Мысли метались в голове вспугнутыми птицами. Новиков, Рита, его драка с Кузнецовым, сам Кузнецов, фото на аватарке в соцсети, дурацкие вопросы Кати, сплетни, которые почему-то зацепили слишком сильно.

Да что со мной такое?

Работа всегда успокаивала и приводила в состояние умиротворения. Привычные рутинные дела напоминали о стабильности, постоянстве и не причиняли волнений. На старом месте я запросто удерживала марку очень ответственной сотрудницы, никогда не повышала голоса, подчинялась приказам, строго исполняла все правила. Стоило перейти к Кузнецову будто с цепи сорвалась. От былой уравновешенности не осталось и следа. Вместо работы, которой по сути стало меньше, думаю о собственных проблемах и Вадиме. Особенно о нем.8c847c

Может, причина в Игоре, надумавшем объявиться в непростой момент? Или во мне, не умеющей отбросить личное? Или в Вадиме, который вызывал слишком противоречивые чувства? Такие, что…

Додумать не успела. Потенциальный виновник проблем собственной персоной вернулся с совещания. Отек на лице сходил, но при одном только взгляде становилось ясно, что случилось вчера. В который раз захотелось подойти и коснуться его лица, убедиться, что все хорошо заживает. Хотелось помочь. Не потому, что я личный ассистент. Просто хотелось.

— Случился ураган? — спросил Вадим, глядя на разворошенные конверты.

— Очень скромный.

Он чуть заметно улыбнулся, а после подошел к кофемашине, нажал на кнопку приготовления и задумчиво замер над аппаратом.

— Как прошло совещание?

Вадим неопределенно покрутил рукой, а потом почесал подбородок. Он не заводил речи о вчерашнем, а я не решалась спросить, болит или нет. Наверное, болит. Не зря же утром выпил таблетку.

— Соня, найди мне документы по «Кристе», ладно?

— «Криста»? — я всерьез удивилась.

— Да. У нас вроде был с ними договор, потом соглашение.

— Два года назад. Потом расторгли и повторно компания тендер не выиграла. Нашелся другой поставщик с продуктом более высокого качества.

— Угу, точно. Откуда знаешь?

— Оформляла документы в архив.

— Хорошо, — чуть заметно улыбнулся Вадим и забрал чашечку, уже наполнившуюся горячим кофе. — Найди по ним все, что есть, пожалуйста.

Он подошел ближе и добавил:

— Только сама. Никого не проси и лучше никому не рассказывай. Доступ в архив же у тебя остался?

— Остался.

— Хорошо. Тогда, пожалуйста, тихонько это сделай.

Я взглянула на Кузнецова, задумчиво размешивающего кофе.

— Вадим, — он поднял голову. — Что-то случилось?

— Нет, не случилось, — медленно ответил Кузнецов. — Но лучше все проверим.

— Конечно, — согласилась я.

Выбор нужного поставщика всегда дело непростое. Особенно, когда речь шла сразу о нескольких предприятиях, для которых важна ювелирная точность и пунктуальность. Завод в Нижнемасловске по-прежнему нуждался в ресурсах, а модернизация медленно и верно двигалась вперед. Олег Кузнецов собирался отправиться туда после корпоратива и, по словам Вадима, «вынести приговор» гендиректору и приближенным. По сути, Олег готовился стать исполняющим обязанности и был этому крайне рад. Соперничество с братом он переносил тяжело и, видимо, Вадим тоже рассматривался на кандидатуру временного руководителя филиала.

Та тщательность, с которой Вадим взялся за рассмотрение проекта, наводила на не слишком хорошие мысли. Он будто искал подвох и проверял документы, предоставленные, казалось бы, куда более опытными и имеющими авторитет в компании, людьми. Причем старался делать это тихо и незаметно. Со стороны складывалось впечатление, что он просто принимает все предложения подряд и не особо вдумывается в смысл. Но рассмотрение «Кристы» стало сюрпризом даже для меня. Обычно в компании не использовали услуги поставщиком, контракты с которыми разорваны. Странно.

— Вадим? — обернулся, уже приоткрывая дверь кабинета. — Как нос?

Он беззаботно пожал плечами.

— Заживает.

Я улыбнулась в ответ, и Кузнецов исчез за дверью.