Глава двенадцатая

Глава двенадцатая

— Новиков, ты охренел?

Дверцы старенького лифта натужно застонали, открываясь этажом выше. Я постаралась запахнуть полы пуховика — одной рукой неудобно. От окна на лестничной клетке дует, и можно замерзнуть в два счета. Сосед-курильщик не утруждает себя выходом на улицу и почему-то не жалует собственный балкон. Вот открыть окно и дымить прямо в подъезде — другое дело.

— Соня, не ори, — твердо выговорил Игорь. — Я не могу, понимаешь? У меня срочная встреча.

— В воскресенье? Прямо с утра? Может, любимая не выпускает из постели? А, может, просто лень как полтора года до этого?

Я попыталась дотянуться до окна, но роста не хватало, даже если подняться на носочки. Сосед — та еще шпала. Высоченный худой мужик, вечно щеголяющий в засаленной клетчатой рубашке, с недельной сизоватой щетиной и запахом перегара. От консервной банки, куда он складывал окурки, несносно воняло, и сейчас я готова была пинать ее о стену от злости.

— Соня, послушай…

— Нет, это ты послушай, Игорь. Ритке четыре года и она неплохо соображает. Она тебя помнит, спрашивает про тебя и ждет. Ждет! Представляешь, иногда дети скучают по родителям! Даже по таким как ты.

Новиков позвонил рано. Спасибо, что хотя бы не в последний момент, когда я бы собрала Риту к выходу. Предупредительный, мать его.

— Я же уже извинился, — четко выговорил Игорь. — Соня, ты прекрасно знаешь, что иногда приходится работать и по выходным. Ну не могу я все отменить, понимаешь? Не мо-гу. От этой встречи зависит исход сделки.

— Еще скажи, что встреча нарисовалась вот прямо сегодня. Утром. Часов в пять.

— Соня. Хватит.

Игорь ничуть не изменился с того дня, как отправил меня на аборт. Все такой же эгоистичный, считающий, что его слова звучат единственной истиной во всем мире. Он раздражался и злился, если кто-то смел возражать и, хуже того, спорить.

— Что ж ты за человек такой, Новиков?

Я взглянула на, исписанные матерными словами, стены. Подростки частенько сидели в подъезде, когда на улице холодало. Вышла из квартиры, чтобы Рита не слышала ссоры. Возможно, однажды дочь поймет, какой человек ее отец, но пусть лучше сама, без моей помощи. Тем более такой.

— Тебе же совершенно нельзя верить! Игорь. Ну почему ты в любой, в любой важный момент все бросаешь. Ладно меня бросил, но Рита же ни в чем не виновата.

Слова бились твердыми горошинами о бетонную стену. Вряд ли Игорь испытает хотя бы долю раскаяния.

Я прислонилась к стене и провела ладонью по волосам, отбрасывая пряди назад. Проснувшись, уже настроилась на встречу с бывшим, на вынужденные разговоры, на необходимость отойти в сторону и дать с дочерью пообщаться. Даже смирилась, что Рита успела привязаться к отцу и, наверняка, будет скучать и переживать. Но когда Игорь позвонил и сухо сообщил, что не сможет приехать, я просто взбесилась. Вылетела из квартиры так, что напугала Ленку, еще не пришедшую в реальность после успешного концерта и сидящую на кухне не в силах уснуть.

— Соня, я обещаю, что завтра приеду к ней в садик. Вот, честно, уйду с работы и приеду. Обещаю. Но сегодня никак. Понимаешь, меня позвали на встречу буквально вчера вечером. От таких встреч не отказываются и…

— Да ясно все, — холодно заключила я. — Не приедешь, поняла уже.

— Сонь, ну мы же оба взрослые люди. У каждого своя жизнь, свои проблемы. Ты должна понимать, что помимо детей есть работа, на которой платят деньги. Между прочим, на эти деньги можно содержать ребенка.

— Со-дер-жать? — с губ сорвался жесткий смешок. — Содержать? Я не ослышалась? Да как у тебя язык вообще повернулся? Ты полтора года занимался «своими делами», а теперь объявился, мол, вот он я, любите как есть. Знаешь, что, Игорь, шел бы ты куда подальше вместе со своими делами, невестой, сделками, проблемами. Вот у меня только одна большая проблема — это ты.

Дверь соседней квартиры приоткрылась. Наружу выглянул тот самый сосед-курильщик. Взглянул на меня и сразу зашел обратно. В горячке я не заметила, как повысила голос почти до крика, зацепила ногой консервную банку с окурками, потом намеренно пнула, и та отлетела к стене, теряя по пути содержимое. Сосед не решился попадать под такую бурю.

— Не вздумай приезжать к Рите завтра. Я позвоню в сад, тебя не пустят.

— Вот как? — взорвался на другом конце Новиков. — Не хочешь, значит, по-хорошему? Тогда будет по-плохому. Как думаешь, Соня, на чью сторону встанет суд, когда рассмотрит все обстоятельства дела?

— Что? — по коже побежали мурашки.

— Ты ведь по сути дочерью не занимаешься. Бросила ее родителям, а сама в Москве развлекаешься.

— Я тут работаю, а не по клубам хожу.

— Да ну? — жестко проговорил Новиков. — А кто в это поверит, если преподнести как надо? Уехала свою жизнь устраивать, родительские обязанности не выполняешь, доход небольшой. А у меня стабильная работа, жилье скоро будет, полная семья. Попробуй докажи, что с тобой Рите лучше.

Четыре года назад, когда добивалась признания отцовства, мама однажды намекнула, дескать, может зря ты, Соня, бьешься. Игорь не тот человек, с которым стоит связываться. Она всерьез просила, чтобы я подумала как следует, что мы не бедствуем и денег на ребенка хватит. Смысл маминых слов дошел с ужасным опозданием — только сейчас. Ослепленная обидой и гордостью, я шла напролом, хотела доказать, что не изменяла, что ребенок его. Доказала. Теперь получай результат.

— Ты не посмеешь… — тише проговорила я. — Не посмеешь, Игорь.

— В том-то и дело, что посмею. И ты, Соня, прекрасно это знаешь. Поэтому уйми истерику и завтра не забудь позвонить воспитателю. Я обязательно приеду.

Новиков отключился.

Я прикрыла глаза и замерла, слушая короткие гудки. Сунула телефон в карман, чтобы не выронить — пальцы дрожали. Губы тоже. По щекам покатились слезы. Вот она, большая любовь, о которой так мечтала. Ради нее была готова бросить все на свете. Первые серьезные отношения, первый мужчина, первый ребенок и такое огромное разочарование.

Нет, я тоже перегнула, когда сказала со злости, что не позволю увидеть дочь. Но я бы передумала, честно. Успокоилась, отдышалась и передумала. Вадим и тот сказал, что запрещать не стоит, а у него по части детей опыта нет. Но Игорь. Как мог после всего еще угрожать, что заберет Ритку. Да какой он отец вообще? Одно название. Генетический материал хороший предоставил и на том спасибо.

Я сделала пару шагов до стены, подняла консервную банку, замершую на краю верхней ступеньки. Поставила на прежнее место, а потом дала себе еще несколько минут отдышаться. Рита не должна видеть маму в таком состоянии. Надо умыться и выпить валерьянки. А еще постараться не думать о Новикове.

Появившись в офисе в понедельник, Вадим был прежним. В костюме, начисто выбритый, холеный, без неясной тоски во взгляде. Может, за выходные проблемы решились и поводов переживать не осталось?

— Соня, привет, — улыбнулся он, задерживаясь в приемной.

Обычно просил сделать кофе меня, но иногда, как сегодня, решал почтить кофемашину собственноручным нажатием кнопки. Вдохновение, наверное, находило.

— Привет.

Я старалась скрыть волнение, а сама то и дело поглядывала на часы. Судя по времени, Новиков уже в пути и скоро приедет к Рите. Надеюсь, все обойдется. Воспитателей я предупредила, что отпускать дочь за территорию детского сада категорически нельзя.

— Как дела с флешкой, Вадим? Документы пригодились?

— Да, все хорошо, — буднично ответил он. — Кстати, распечатай еще два экземпляра перечня поставщиков к совещанию. Я вспомнил, что будут двое из филиала… ммм, как же его, — он щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить. — В общем, из Краснодарского края откуда-то.

— Малогорский филиал.

— Точно. Оттуда. Еще обидятся, что их опять обделили. Вечно ноют на видеоконференциях.

— Хорошо, сделаю, — я улыбнулась.

Кофемашина зашипела, щелкнула и завершила цикл приготовления. По приемной разошелся такой манящий аромат, что на миг забыла о собственных проблемах.

— Как Рита? — внезапно спросил Кузнецов.

Я резко подняла голову. Его лицо было спокойным. Вадим просто озвучил вопрос, который принято задавать всем, у кого есть дети. Вежливость, не больше.

— Вчера мама забрала. Москва ей понравилась и ты, кстати, тоже.

Чистая правда. Из мужчин в жизни дочери присутствовали разве что дедушка и хулиган Васька. Был конечно еще Рекс, но он собака и не в счет. Что такое обычная семья, состоящая из двух родителей, Рита не знала, а потому проявляла к мужчинам особый интерес. Я часто замечала, как дочь разглядывает посторонние пары с детьми и все ждала, когда же начнутся неудобные вопросы. После ее рождения дважды пыталась выстроить долгие отношения, но ни разу до знакомства с мужчиной не дошло. Просто не решалась.

— Приятно слышать, — усмехнулся Вадим. — Можешь передать, что это взаимно. Она у тебя очень воспитанная, кстати.

— Это вы мало пообщались.

Ритка была той еще лисой. Она умела притвориться милой шелковой девочкой и произвести хорошее впечатление. Но стоит узнать ее ближе, как становится ясно — моя дочь не невинный ангелочек с крылышками.

— Не буду спорить, — согласился Вадим и посмотрел на часы. — Так, у нас еще минут десять. Слушай, Соня, после совещания свяжись с «Тенкомом», запроси копии соглашений за прошлый год. И еще, — он сделал небольшую паузу. — Не рассылай пока приложения к проекту. Сделаешь после совещания.

— Но так нельзя. Документ должен быть предоставлен.

Вместо ответа Вадим подошел, взял уже распечатанный экземпляр, пролистал, затем вытащил два листа из середины.

— И не говори никому, что они здесь были, ладно?

Я вопросительно на него взглянула.

— Вношу изменения в последний момент, — пожал плечами Кузнецов.

Совещание прошло спокойно. Никто не смотрел на Кузнецова ошалелым взглядом, не было перемигиваний и тихих шепотков, когда он взял слово. Кажется, в офисе поняли, что Вадим может не только тратить деньги отца, но и делать что-нибудь для их приумножения. После он снова задержался, а я вернулась в кабинет.

На столе уже ждала стопка писем, принесенных Катей Рыжковой. Сегодня девушка, по счастью, не дождалась и ушла. Не пришлось отвечать на дурацкие вопросы и объяснять, почему не стоит лезть к Вадиму с попытками пофлиртовать. Аргумент, что рыжих Кузнецов не любит, действия не возымел. Катя решила во что бы то ни стало привлечь внимание. В пятницу без малейшего стеснения обсуждала за обедом, как будет добиваться расположения объекта симпатии.

Я же о флирте думала в последнюю очередь. Одним из его последствий иногда бывают незапланированные дети и долгие разборки с их безответственными отцами. Набирая номер риткиной воспитательницы, я боялась услышать нечто кошмарное. Воображение рисовало Игоря, увозящего дочь в неизвестном направлении, устраивающего скандал или явившегося вместе с невестой. В итоге, Дарья Ивановна, недавняя выпускница педагогического, мягко успокоила и рассказала, что риткин папа приехал с подарком, они сидят в игровой и общаются. На просьбу повторно перезвонить позже воспитательница ответила согласием.

Дверь в приемную резко открылась. Олег вошел решительным шагом, быстро осмотрев комнату.

— Вадим Михайлович еще не вернулся. Если хотите, могу…

— Дай мне приложения, — резко произнес Олег, подходя к столу.

Он одного роста с братом, чуть более худощавый. Черты лица казались мягче, не были такими резко очерченными. Если сравнивать с Вадимом, Олег привлекательнее. В нем нет той заметной грубоватости, которую придают широкие скулы и слишком прямой нос. Одетый в серый костюм, Олег походил на вчерашнего студента, проходящего преддипломную практику. Очень уж молодо выглядел. А вот глаза у них с Вадимом абсолютно одинаковые.

На миг я растерялась.

— Простите, Олег Михайлович, но не могу. Все документы Вадим Михайлович забрал с собой на совещание.

— Тогда электронную копию, — голос звучал резко, повелительно, требовательно. Так, что невольно хотелось выполнить все указания, не спрашивая.

— Извините, — старалась говорить как можно мягче. — Но сегодня Вадим Михайлович сам сделает рассылку и…

— Ты что, не поняла? — еще резче произнес Олег. — Перестань блеять и дай мне документы.

Я раскрыла рот, но вовремя себя одернула. Вадим просил никому не говорить о вынутых листах, но экземпляр проекта, в котором они присутствуют, сейчас в опасной близости к Олегу, в папке на краю стола. Если Кузнецов-младший так разозлился, значит, это неспроста. Я ни разу не слышала, чтобы он повышал голос. Придется сдержаться, проглотить, не отвечать грубо. После ситуации с Игорем я на взводе и могу натворить дел.

— Извините, но…

Дверь спасительно открылась, и в приемной появился Вадим.

— Что здесь происходит? — спросил, одним-единственным взглядом оценивая обстановку.

Олег резко развернулся.

— А, Вадим Михайлович вернулся. Скажи мне, какого хрена ты исключил из пакета мое предложение?

— Этот вариант компании невыгоден. Я решил не озвучивать, — спокойно и медленно произнес Вадим.

— С каких это пор ты здесь что-то решаешь? — Олег подошел ближе к брату.

— Поставщики — моя забота. Иди лучше займись своими делами.

— А ты в курсе, что не можешь принимать такие решения? — продолжал Олег. — Или, думаешь, без году неделя и уже получится встать у руля? Или мне решил подгадить? Думаешь, подмажешься к папочке, и он простит твои косяки? Еще бы! Блудный сын домой вернулся — все рады. Только вот я не позволю похерить мои усилия.

Они смотрели друг другу в глаза как противники на ринге. Ни о каких братских чувствах и речи не шло. Олег сжимал кулаки и едва сдерживался, чтобы не наброситься на Вадима.

О нем никогда не говорили плохого. Бывали, конечно, жалобы от ближайших коллег, что иной раз Олег допускает чересчур высокомерное поведение и излишнюю официальность. В отношении работы его считали строгим и в чем-то безжалостным. Он мог уволить не справившегося работника без колебаний, одним росчерком лишить крупной премии, закрыть проект, над которым трудились не один день. Если Олег выступал инициатором совещания, то оно начиналось минута в минуту. Если подписывал документы, те должны быть в безупречной форме. Олег считался одним из самых успешных руководителей компании. Всегда и во всем был первым и идеальным. В отличии от непредсказуемого Вадима, у которого семь пятниц на неделе.

— Я не собирался херить ничьи усилия, Олег.

— Вижу, — зло усмехнулся брат. — Только пока ты шлялся по горам, карму себе очищал, я работал. Сделал для проекта столько, что тебе и не снилось. И я прекрасно знаю, Вадим, тебе плевать и на компанию, и на отца, и на завод. Ты попыжишься немножко, а когда скучно станет, обратно в свои Гималаи свалишь.

Вадим выслушивал отповедь молча. Казалось, даже не моргал.

— Или в Китай? В Индию? Где еще не был? Вильнешь хвостом и оставишь все проблемы мне. Отцу можешь лапшу на уши вешать, но меня за идиота не держи.

— Ты сам себя за идиота держишь, — наконец ответил начальник. — Проверял хоть, что написал? Соня, где проект?

— Вот здесь, — я указала на папку. В приемной стало слишком жарко и неплохо бы тихонько уйти, оставляя братьев разбираться наедине. Наблюдаемая сцена явно выходила за пределы работы.

Вадим подскочил к столу, схватил папку и сунул ту Олегу.

— Забери свои бумажки и делай, что хочешь. Хоть на совещании всем показывай, хоть задницу подтирай. Но я это вслух произносить не стану.

— Еще бы. Ты ж у нас принципиальный, — последнее звучало с издевкой.

— Пошел ты…

— Сам пошел. И желательно подальше, откуда вернулся.

Заполучив папку, Олег наградил брата ненавистным взглядом и быстро покинул приемную.

Я притихла и сидела как мышь. Во вмиг повисшей тишине любое движение — скрип стула при повороте, шелест открываемой папки, щелчок авторучки — превратится в грозовой раскат. Если раньше считала, что дружеская шутка Кузнецова это неловко, то теперь точно поняла значение слова. Оказавшись в эпицентре бури, могла только порадоваться, что не снесло ветром.

Вадим постоял на месте, затем со вздохом потер переносицу и помотал головой.

— Соня, у нас водка есть? Или виски? Что-нибудь…

— Нет, Вадим, ничего такого.

— Вот блин… Тогда кофе сделай что ли.

— Может быть, лучше чай? У меня с ромашкой есть.

Энергии Вадиму не занимать, а после встряски кофе только взбудоражит. Потом, между прочим, с ним до конца дня бок-о-бок работать.

— Нет, обойдусь, — хмыкнул в ответ. — Не бойся, головой о стену биться не стану от бешенства. Чаю зеленого сделай.

Он присел на край стола и посмотрел куда-то в сторону. Я поднялась, чтобы приготовить чай.

— Олег на тебя кричал?

— Нет. Только документы требовал.

— Ясное дело. Извини, что досталось.

— Ничего. Дела семейные, — ответила и постаралась скрыть пораженный взгляд.

Вадим извиняется за неприятную сцену? Это что-то новенькое. Пожалуй, стоит купить бутылочку виски и поставить в шкаф для таких вот случаев.

Кузнецов подошел к окну, открыл, впуская холодный воздух, и достал из кармана сигареты. Табачный дым я не любила, но это хотя бы не отвратный вейп, от аромата которого хочется сбежать в сибирские леса.

— Вадим, чай готов, — поставила чашку на подоконник.

— Спасибо, — кивнул мужчина, не отрывая взгляда от окна. С улицы врывался городской шум. Гудели автомобили, звучала музыка, чей-то рупор активно зазывал на распродажу шуб и дубленок.

— Вадим, а ты правда в Гималаях был? — спросила, наблюдая, как снежинки, принесенные ветром, опускаются на его волосы.

— Правда. И в Индии тоже. На Мальдивах, на Ибице.

— Здорово. А я только в Турцию летала отдыхать с мамой и Риткой.

— Для начала неплохо.

— Наверное.

Вадим выбросил недокуренную сигарету на улицу и плотно закрыл окно.

— Ладно, пойдем работать что ли, — проговорил, забирая чашку с подоконника.

— Пойдем, — пожала плечами, не зная, что еще сказать.

С самоконтролем у Кузнецова явно получше, чем у меня. Вчера после звонка Игоря полдня не могла успокоиться, а Вадим покурил, подумал и все, готов работать. Однажды и я научусь, наверное.

На следующий день о ссоре с Олегом никто не обмолвился. Вадим вел себя как обычно, а я предпочла деликатно не поднимать тему. Конечно, хотелось узнать, из-за чего же весь сыр-бор, но всем видом Кузнецов дал понять, что обсуждать ситуацию не намерен. В конце-концов, нет ничего удивительного в разных взглядах на работу. Иногда вон у посторонних друг другу людей такие конфликты бывают, что пух и перья летят, а тут братья, между которыми и без злосчастного проекта все непросто.

Рабочий день шел своим чередом. Катя в очередной раз принесла почту, но очень спешила и пятиминутка, посвященная мужским качествам Кузнецова, сама собой отменилась. Повезло. Обсуждать начальника, сидящего за стенкой, то еще удовольствие. Катя просто раздражалась активностью и попытками распространить флюиды, стоило только Вадиму появиться на горизонте. Она изо всех сил пыталась привлечь внимание и неизвестно на кого обижалась, что не выходит. Я же с каждым днем все сильнее хотела свернуть громадный кляп из писем и заткнуть наконец Рыжкову.

Эля отправилась на обед пораньше, а я задержалась, распечатывая документы для Вадима. Когда наконец те были побеждены, схватила сумку и собралась бежать к лифту. Дверь приемной резко открылась перед самым носом. Я вовремя успела отскочить и не получила в лоб.

— Ты что тут делаешь? — проговорила, не веря глазам.

На пороге стоял Игорь Новиков собственной персоной. Судя по взгляду, злой как стая диких волков.

— Это я у тебя хочу спросить.

Сказав это, он решительным шагом вошел, а я попятилась.

— Ты как сюда прошел вообще?

Эля бы ни за что не пропустила, прекрасно зная историю с начала. Она бы и охрану позвала, если нужно, и мне позвонила, и шум подняла в конце-концов. Но Эля ушла на обед. Сам Игорь вряд ли размышлял над чем-то более креативным, чем назваться мужем. Неискусного вранья, вероятно, хватило не только для выдачи пропуска, но и для объяснения, где именно я работаю.

— Здесь находиться нельзя.

— Почему это? — спросил Новиков, надвигаясь на меня. — Нам надо очень серьезно поговорить, Соня. Не считаешь?

— Не считаю.

Игоря я не боялась, если совсем откровенно. Вряд ли он воспылал праведным гневом и явился выбросить меня в окно, или, до смерти забить голыми руками. Но опасность Новиков все же представлял. Главным образом тем, что был совершенно непредсказуем. Раньше нравилось, сейчас вызывало тревогу и заставляло как можно ближе подойти к столу, на котором находилась кнопка вызова охраны. На всякий случай.

— Соня, стой…

— Не трогай! — быстро выпалила, когда Игорь протянул руку. Мелкими шажками потихоньку отступала назад, а ему явно надоели кошки-мышки в кабинете.

— Да нужна ты мне, — бросил почти брезгливо. — Трогать тебя еще. Тут помимо есть охотники, судя по всему.

Я вопросительно взглянула на бывшего, а он жестко усмехнулся.

— Вот не надо опять делать оскорбленное лицо и строить из себя невинную овечку, Соня. Мне твоих спектаклей четыре года назад хватило.

Люди не меняются. Игорь всегда считал, что я притворяюсь, играю роль, желая заполучить его драгоценного. Он совершенно искренне не поверил ни в мои чувства, ни в девственность, ни в собственное отцовство. Даже когда все было абсолютно доказано, это не произвело ни капли впечатления.

— Что нужно, Новиков? Если невеста дала пинком под зад и решил выпустить пар, можешь сразу уходить.

— Ну вот, — снова усмехнулся он. — Так лучше, чем попытки изобразить святую простоту.

— Что. Тебе. Нужно.

Пусть и выговорила слова совершенно четко, пальцы начинали мелко дрожать. Я боялась не столько Игоря, сколько того, что за тонкой стенкой Вадим, и вряд ли ему понравится безобразная скандальная сцена, если до такого дойдет.

— От тебя — ничего. Просто объясни простую вещь, Соня. Почему моя дочь с восторгом рассказывает о каком-то левом мужике, который гулял с ней, отвозил домой? В то самое время, когда я не сумел приехать. Странно, правда?

Меня осыпало жаром. Подумать не могла, что Ритка начнет рассказывать Игорю о встрече с Вадимом. Я совершенно не успела ее подготовить к свиданию с отцом, не попросила не говорить о некоторых вещах, не объяснила, что правильно, а что нет. Хотя как объяснишь? Ей всего четыре.

— Ради этого не стоило приезжать, — стараясь быть спокойной, ответила я, но краска на лице все равно выступила. — Если ты не забыл, я на работе. Давай хотя бы спустимся вниз и поговорим.

— Ну уж нет, — отрезал Новиков. — Мы разберемся здесь и сейчас. А вообще, молодец, Соня, классно придумала. Раз родной отец не может приехать, надо найти другого. И, главное, как быстро. Прямо на работе решила искать.

— Ты неправильно все понял, Игорь. Это просто мой коллега. Мы встретились по необходимости, а потом он подвез домой. Все.

— Да? Рита рассказывала другое.

— Рите четыре года, она весь мир по-другому воспринимает. Тебе что, заняться нечем, Игорь? Ты приперся, чтобы выяснять, о чем говорит ребенок? Совсем крыша поехала?

Слова отскакивали, не причиняя ни капли обиды. Игорь плевать на меня, на давно разрушенные отношения. Главное, доказать, что он прав, показать превосходство. Как же это на него похоже.

— Не заговаривай зубы, Соня. Я прекрасно понимаю, чего ты добиваешься.

Я молчала.

— Решила и сама пристроиться, и Ритке нового отца найти, более удобного. Такого, который ей так понравится, что в мою сторону и не посмотрит.

— Игорь, ты в своем уме?

— Брось, Соня, хватит уже. Я тебя насквозь вижу. Если решила от меня избавиться, то учти, так просто не выйдет.

— Игорь, ты несешь бред. Уходи.

Он подошел слишком близко. На расстоянии не то, что вытянутой руки — ладони. В лице, во взгляде не осталось ни тени смирения, которое возникало в попытках договориться. Игорь больше не собирался идти на компромисс. Он пришел поставить меня на место.

— А что такое? Не хочешь видеть?

Хотела отойти, но мужская рука легла на плечо и сжала. Я резко вскинула голову, дернулась назад и натолкнулась на стол.

— Не выйдет, Соня, — холодно проговорил Игорь. — Зря что ли мне столько лет нервы трепала? Хотела установить отцовство, экспертизы добивалась? Раз уж дочь моя, она будет моей. Или, думаешь, я все проглочу и стану молчать?

— Игорь, пусти, — выдавила я, борясь со страхом и обидой.

Как же можно так жестоко ошибаться в людях? Если бы только знала, чем все обернется, бежала бы без оглядки пять лет назад. Игорь не спешил ослаблять хватку. Смотрел свысока и ждал. Наверное, моего признания, или, извинения, любого доказательства вины.

Дверь кабинета открылась, и появился Вадим. В рубашке с подвернутыми рукавами, с телефоном, приложенным к уху. Небрежно закрывая дверь, он не смотрел вперед, а когда поднял глаза, мгновенно оценил обстановку. Сухо сказал «я перезвоню» и убрал телефон.

— Что здесь происходит? — спросил, глядя на меня.

Я поспешила сбросить руку Игоря и отойти в сторону.

— Соня, что здесь происходит? — повторил Кузнецов, подходя ближе. Потом перевел глаза на Игоря: — Вы что здесь делаете?

— Он уже уходит, — быстро ответила я.

— Допустим. Но кто это?

Игорь немного снисходительно осмотрел Кузнецова и, вероятно, не счел нужным принять всерьез. На лице возникло надменное выражение, не сулившее ничего хорошего и обычно грозившее скандалом.

— Это отец Маргариты, — тише проговорила, зная, что Кузнецов не отстанет.

— Пусть так, — равнодушно заметил Вадим. — Но семейные проблемы лучше решать после работы. Отец Маргариты, идите и не мешайте. Или дорогу показать?

— Мы сами разберемся, — вздохнул Игорь. Он не дурак и, наверняка, сложил два плюс два. Начинает догадываться.

— Нет уж, — усмехнулся Кузнецов. — В моем офисе решаю я. Идите отсюда. Мне что, помочь?

— Вадим, пожалуйста…

— Вадим? — Игорь рассмеялся. — Соня, так это тот самый что ли? Ты совсем не заморачивалась, да? Даже ходить далеко не стала. А я думаю, чего такой уверенный вдруг.

Кузнецов стоял, заложив руки в карманы брюк. Вид у него совершенно безразличный и крайне неуважительный. После слов Игоря, он прищурился и вопросительно взглянул на меня.

— Я не понял. Он о чем вообще?

То, что надо, чтобы выбить Новикова из колеи. Игорь просто из себя выходил, если его не замечали или, хуже того, игнорировали. Особенно вот так нагло, неприкрыто и пренебрежительно.

— Игорь, уходи, — произнесла я, понимая, что ничем хорошим это не закончится. Один из них твердо настроен на конфликт, второму просто плевать.

— Значит так, Вадим. С ней, — обидный кивок в мою сторону. — Делай что хочешь, а возле моей дочери не появляйся. Думаю, мы договорились?

Кузнецов чуть приподнял брови, скептически глядя на Игоря. Потом со скучающим видом пожал плечами и коротко ответил:

— Нет.

— Не понимаешь, к чему я?

— Да нет, понимаю. Просто не хочу.

Лицо Новикова стоило бы заснять на камеру. В способностях Вадима взбесить кого угодно короткой фразой, сомневаться не приходилось, но тут он превзошел самого себя.

— Я тебя первый раз вижу, — продолжил Кузнецов. — Я тебя не знаю. Договариваться ни о чем не буду. А сейчас, пожалуйста, свали из моего офиса, пока не вызвал охрану.

Увидев, как вспыхнули глаза Игоря, я мысленно взмолилась всем высшим силам, чтобы те обратили внимание и наконец прекратили этот кошмар. Больше всего боялась, что конфликт зайдет слишком далеко. Ясно ведь — ни один из мужчин сдаваться не собирается. Вадим на собственной территории и ощущает себя полноправным хозяином, а Игорь ни за что не уступит, пока не докажет правоту.

— Охрану вызовешь? — издевательски протянул Новиков. — У самого, значит, кишка тонка? Хилого ты какого-то выбрала, Соня.

Игорь откровенно нарывался, а, учитывая, что они примерно в одной весовой категории, еще и пытался оскорбить, дать повод для настоящей стычки. Будь на месте Вадима кто-то другой, я бы не переживала. Все брошенные обвинения — пустой звук. Игорь попросту их надумал, основываясь на словах ребенка. Но Кузнецову со взрывным характером ничего не стоило ввязаться в конфликт, который его по сути и не касался.

— Плевал я на твое мнение, — безразлично проговорил Вадим, не двигаясь с места. — Выметайся отсюда, мы с Соней сами разберемся.

— Значит, я все-таки прав, да?

— Значит, ты меня достал. И ты придурок, раз не понимаешь слов.

Игорь качнул головой, а потом резко и быстро ударил Вадима.

Я вскрикнула.

Вадим покачнулся, сделал два неловких шага назад, удержался на ногах. Приложил ладонь к лицу. На белую ткань рубашки упали алые капли. Взглянув на кровь, оставшуюся на пальцах, Кузнецов поднял голову. В его взгляде, секунду назад безразличном, блеснула ярость.

— Вадим, пожалуйста, не надо, — крикнула я.

Конечно же было поздно. Взбешенный видом собственной крови и неожиданным нападением, Кузнецов решительно пошел на Игоря. А я бросилась к кнопке вызова охраны.