Глава двадцатая

Глава двадцатая

Собираясь на встречу с Алиной, я подумала, что стоило идти одной. Рядом с Вадимом, который останется ждать в машине, нервозность только усиливалась. Все проблемы и неприятности привыкла встречать в одиночку и признавать поддержку оказалось дополнительным испытанием.

О чем хотела поговорить Алина, понятия не имею. Вряд ли эта встреча понравится Новикову. Игорь хоть и успокоился, в любой момент может подкинуть повод для волнения. Как показывала практика, в конфликтах его терпения надолго не хватает.

Кафе, в котором договорились встретиться, находилось недалеко от офиса. Сколько добиралась Алина, понятия не имею. Раз согласилась, значит, все устраивает. Думать о ее удобстве хотелось в последнюю очередь. Тем не менее, появились мы почти одновременно. Я входила, она снимала пальто.

На этот раз одетая в свободные брюки и белую рубашку, с волосами, собранными с продуманной небрежностью, Алина выглядела потрясающе. Очки, которые портят столько красивых лиц, придавали какую-то изюминку. Привлекательная, что уж говорить. И неглупая, судя по всему. Пожалуй, не стоит пытаться искать в ней недостатки.

— Привет, — поздоровалась Алина с приветливой улыбкой.

— Привет. У меня немного времени.

Я хотела казаться серьезной и спокойной, держаться снисходительно. На деле выходило только злиться и переживать.

Алина улыбнулась и сложила ладони в замок.

— Ну ладно. Тогда опустим положенные любезности, — прозвучало жестче, по-деловому. — Не будем делать вид, что нам обеим это нравится.

— Согласна. Дружить мы точно не обязаны.

Сказав это, подумала, что любовь к Игорю нас в какой-то мере роднит. Мужчины, как правило, выбирают похожих женщин. Даже если те с виду как день и ночь, сходства проявятся в мелочах, в крошечных деталях, заметных не сразу. Как инстинкт — тянуться к подобному. Тянуться и не понимать, что на самом деле, никакой это не вкус, а отражение собственной сути.

— Ты уже решила, когда познакомишь с дочерью? — спросила Алина, равнодушно придвигая чашку кофе, принесенную официантом.

— Возможно, на выходных.

— На этих?

— Да. Посмотрю, получится ли.

— Было бы неплохо.

— Зачем тебе это?

— Незачем, — жестко усмехнулась Алина. — Ни ты, ни твоя дочь мне не интересны.

Вот это да.

Заметив удивление, Алина продолжила:

— Ну посуди, Соня, я выхожу замуж, хочу заниматься подготовкой, платьем, обустройством квартиры, составлением меню и все такое. Мне, ну никак, не улыбается выяснять, с кем там пять лет назад спал Игорь и чем это закончилось.

— Тогда что мы здесь делаем?

Алина коснулась кончиками пальцев ободка чашки, к которой даже не притронулась.

— Решаем возникшую проблему. Видишь ли, мы с Игорем работаем в компании, которой владеет мой отец. Ему не слишком нравится будущий зять, а я хочу перед свадьбой сгладить все конфликты и жить спокойно. Поэтому придется навести порядок в прошлом Игоря.

Она выжидающе на меня взглянула и продолжила:

— Дети у меня могут быть свои. Но им нужен отец, которому не треплют нервы по поводу алиментов. Игорь ошибся. С кем не бывает. Можешь не верить, Соня, но сейчас он хочет это исправить. Честно.

В глазах Алины появилось до боли знакомое выражение. Я его уже видела в своих четыре года назад. Она действительно любит Игоря и хочет, нет, не исправить. Сгладить — подходящее слово. Именно так. Исправить невозможно.

— Поэтому ты меня позвала?

— Да, — ответила девушка. — Давай не будем усложнять друг другу жизни, Соня? Просто помоги мне, а я помогу с разногласиями насчет дочери. К тому же, насколько знаю, у тебя все хорошо.

— Игорь рассказал?

— Да, — ее взгляд стал оценивающим. — Ты не выбираешь простых мужчин. Вадима Кузнецова я знала лет пять назад. Шапочное знакомство. Могу только терпения пожелать.

Оговариваться, что Игорь не прав и между нами ничего нет, поздно. Он уже в красках изложил собственную версию событий. А в том, что Алина знает Вадима, ничего удивительно. Примерно одного возраста, родители бизнесмены — золотая молодежь, один круг.

— Пять лет — это много, — произнесла в ответ. — Думаю, что знаю другого Вадима.

— Хорошо, если так, — Алина коротко улыбнулась. — Ну что? Могу рассчитывать на твое понимание?

При всей гибкости, внешней безобидности Алины, на этот раз именно Игорь угодил в цепкие силки. Мягкой рукой она будет держать Новикова так крепко, как только сможет. Что-то подсказывает, выйдет просто отлично. По-другому никак. В двадцать лет я этого не понимала.

— Можешь. Но при условии, что Рита в любом случае останется со мной, и Игорь больше не станет угрожать судом.

Глаза Алины расширились в легком удивлении.

— Не станет. Мы договоримся.

Я не сдержала улыбки на последнем слове.

— Всерьез считаешь, что сможешь его контролировать? Алина, Игорь не белый и пушистый. С ним придется непросто.

— Знаю, — пожала плечами она. — Я, как и ты, не ищу легких путей.

Алину не стоит недооценивать. В отличии от меня, здраво рассчитывает собственные силы. Пожалуй, Игорь ей по зубам. Раз так легко повелся на уговоры встретиться с дочерью, то и в остальном убедить для Алины не составит труда. Манипулировать девушка умеет.

— Ладно, раз мы договорились, — я поднялась с места. — Не буду задерживать.

— Спасибо, Соня, — на этот раз улыбка вышла искренней.

— И тебе.

Как и мне, Светке, Эле из офиса, да любой девушке вообще, Алине хочется быть счастливой. Не в нарисованной идеальной жизни, а по-настоящему. Какие бы поступки человек не совершал — от сердечка мелом на асфальте до преступления — все по одной-единственной причине. Если мы и движемся куда-то от рождения до смерти, то только из желания стать наконец-то счастливыми. Кто я такая, чтобы мешать Алине шагать по этому пути? Хочет жить с Игорем, пусть. Главное, чтобы нам с Ритой хуже не стало.

— Как прошло? — спросил Вадим в машине. — Ты быстро вернулась.

Открыл окно наполовину и курил. На дисплее телефона тихонько шел какой-то ролик.

— Не поверишь, но все хорошо.

— Никакого визга, выдранных волос и сломанных ногтей?

— Нет. Скучно, правда?

— Тоска зеленая, — заключил Вадим.

С улицы тянуло весенней противной сыростью, и в салоне из-за открытого окна становилось промозгло. А еще аппетитно пахло жареным от киоска фастфуда в паре десятков метров. Будь здесь Ритка, в голос бы требовала ее туда отвести.

— Серьезно, ничего не случилось? — Вадим с недоверием на меня посмотрел. — Обычно после таких встреч ты места не находишь.

Обычно.

Все это время он замечал?

— У них скоро свадьба. Алина просила максимально сгладить конфликт и не портить ей праздник и жизнь заодно.

— Надеюсь, ты согласилась? Или моему носу опять грозит опасность?

Засмеялась в ответ.

Вадим что угодно готов превратить в шутку. Пару минут назад я чуть было не погрузилась в тяжелые воспоминания, а сейчас понимаю, что складывается-то все неплохо.

— Поехали домой. И закрой окно — холодно.

— Командуешь мной, — качнул головой Вадим, исполняя просьбу.

— Ты мной командуешь на работе — один-один.

— Кстати, о командах. Хмелевский звонил — «Терра» поднимает цены. Завтра с утра найди мне договор. Надо разобраться.

— Как скажете, Вадим Михайлович, — пожала плечами в ответ.

Кузнецов неодобрительно качнул головой, улыбнулся и завел машину.

Просыпаться на час позже оказалось не только непривычно, но и бесконечно приятно. Разве что по пути в офис оставалась опасность угодить в пробку и простоять там не меньше. Впрочем, по этому поводу переживала только я. Вадим не спешил. Совещания с самого утра не назначались, а немного опоздать с его стороны было данью традиции.

Я же, всегда приходившая строго по часам, второй раз в жизни нарушила распорядок.

— Опаздываешь, Соня, — шутливо нахмурилась Эля на входе. — Совсем от рук отбилась. Некому за тебя взяться.

— О да, я пошла по наклонной, — ответила, понижая голос. — Только никому, ладно?

— Еще чего! Кузнецову тебя сдам. Пусть накажет.

— Да пожалуйста, — только пожала плечами. — На обеде увидимся.

Чего-чего, а уж получить выговор от Кузнецова я точно не боялась. Тем более, что и опоздала целиком по его вине. Ну кто же знал, что некоторые мужчины собираются неприлично долго? Да, им не нужно делать макияж, прическу, подбирать одежду. Но вот сам процесс — неспешно встать, пройтись по квартире, включить телевизор, зависнуть в телефоне, медленно пить кофе и непонимающе уточнять, мол, куда ты так спешишь. Потом конечно стоять в пробке и материть на чем свет стоит таксиста, так некстати помявшего бок джипу. А еще возмущаться по поводу парковки за углом. Мол, Соня, почему бы не доехать до офиса вместе? Да, это все Вадим и его желание забить на окружающий мир.

Мы твердо договорились не афишировать отношения на работе. Но он почти сразу посчитал, что высаживать меня и ехать дальше плохая идея.

Первые дни совместной жизни проходили легко. Даже слишком. Я ожидала бесконечного бытового рабства, которое свалится на голову ворохом грязной одежды и горой кастрюль. Но обошлось. Времена, когда стирать белье приходилось на Москве-реке, канули в лету, а есть дома Вадим не привык и кулинарных изысков в общем-то не ждал. Образ жизни мы вели определенно разный. Сваренная утром каша была воспринята с удивлением и долей восхищения. Для уборки раз в неделю приходила клининговая служба. Если так пойдет и дальше, как-нибудь протяну.

— Привет, — у входа в приемную крутилась Катька Рыжкова. Она подергала ручку закрытой двери и собралась уходить. — Поздно ты сегодня.

— Ага, опоздала. Привет. Много писем?

— Да нет, с десяток всего.

После корпоратива наши встречи ограничились передачей почты. Катя навсегда утратила к Вадиму интерес. Ведь он так жестоко обманул ее ожидания.

— И Кузнецова нет? — все же спросила, пока я быстро ставила подписи в журнале.

— Тоже где-то гуляет.

Угу. Паркуется он, с минуты на минуту будет.

— Ну ладно, — вздохнула Катя и ушла.

Даже интересно, как быстро бы по офису просочилась информация, с кем теперь живет Кузнецов. Готова спорить, разлетелась бы как горячие пирожки.

Вадим появился минут через пятнадцать.

— Опять Лесницкий своим корытом проезд загородил. Зачем покупать дирижабль, если не умеешь его разворачивать? — недовольно проговорил, снимая пальто. — Как он вообще права получил?

Каждое утро повторялось одно и тоже. Эдуард, как любитель всего яркого и помпезного, купил старую, дорогую, классическую машину, наверняка требовавшую огромных вложений. К тому же парковать ее в условиях дефицита мест было крайне проблематично. Вадим через утро натыкался на зрелище, достойное фильмов про автогонки, и каждый раз злился. По несчастью за обоими зарезервированы места на одном уровне.

— Лиши его премии, чтоб машину стало нечем заправлять, — предложила я. — Он будет ездить на метро и проблема отпадет сама собой.

— Хороший вариант, но не выйдет, — почти серьезно пожал плечами Вадим. — Лесницкий мне не подчиняется.

Мои вещи сиротливо уместились на одну полку в его огромном шкафу. Вадим заметил, что туда всю квартиру можно перевезти. Почему-то стало не по себе. Он не настаивал, не давил, просто раз за разом намекал на полный переезд как на дело решенное. Я деликатно огибала тему и старалась не затрагивать лишний раз.

Спугнуть боялась, если честно.

— У меня сегодня две встречи, да? — спросил Вадим, поправляя пиджак у зеркала.

— Да. И конференция с сибирским филиалом.

— Ага. Ну эти нормальные ребята, договоримся.

Я улыбнулась и опустила глаза. Как можно серьезно обсуждать работу с мужчиной, который пару часов назад влез к тебе под душ? По правде сказать, из-за этого и опоздали. Пробка не при чем.

— Ну что ты опять смеешься? — присмотрелся Вадим.

— Ничего, — отмахнулась и снова не сдержалась.

— Давай, расскажи.

— Я покажу. Вечером.

— Ловлю на слове, — пообещал Кузнецов и исчез за дверью кабинета, откуда доносился звонок телефона.

Вместе было так хорошо, что не верилось. Да, знаю, эйфория первых дней, она пройдет, станут видны недостатки. Но брать их в расчет не хотелось. Я наслаждалась каждой минутой рядом с Вадимом, кайфовала и думать о чем-то серьезно категорически не могла.

Разве что о Рите, которую дедушка привезет завтра. Мама ругала, что срываю ребенка с места. А мне хотелось наконец-то покончить со всей новиковской историей, познакомить дочь с Алиной и заняться собственной жизнью, которая стала налаживаться. В кои-то веки.

Выходные проведу в своей квартире. Вадим не стал возражать. Возможно, однажды они с Риткой и станут лучшими друзьями, но пока рано. Я оставляла место для неприятного сценария, в котором дочери не стоит принимать участие. Пускай пройдет время, появится хоть какая-то ясность, я снова стану адекватной.

После обеда Вадим отправился на встречу, я разбирала вновь прибывшую почту. На этот раз среди писем обнаружилось приглашение на благотворительный вечер какого-то природозащитного фонда. Интересно, семейство Кузнецовых посещает такие мероприятия?

Дверь приемной резко открылась. Увидев вошедшего, я поднялась.

— Добрый день, Михаил Александрович.

— Добрый, — коротко бросил генеральный.

Он прошел к кабинету, заглянул в открытую дверь.

— Вадима нет?

— У Вадима Михайловича встреча с поставщиком.

Кузнецов-старший как-то брезгливо смерил меня взглядом.

— Да ладно тебе, — прозвучало едко. — «Вадим Михайлович». Не строй из себя.

Я замерла и, наверное, побледнела.

Михаил подошел ближе, не переставая меня разглядывать. Высокий, еще крепкий, с посеребренными волосами, таким же темными глазами, как у Вадима, и похожими вальяжными манерами.

— И что он в тебе только нашел?

К лицу прилила краска. Наверное, стоит ответить, но что?

Кузнецов-старший продолжал:

— Только не начинай оправдываться и давать заднюю. Шифроваться надо лучше, Софья. Скоро весь офис будет в курсе.

— Извините, — выговорила в ответ.

— За что? — Михаил приподнял брови. — Это хорошо, что Вадима нет. Я один раз скажу и, надеюсь, больше не придется.

Ощущение паршивое. Он не произнес ничего оскорбительного, а одним взглядом будто клеймо поставил.

— То, что мой сын с тобой спит, его личное дело. Вас таких уже было… — легко качнул головой. — У Вадима голова на плечах есть. Если рассчитываешь поиметь денег — дело провальное. Можешь сразу вещи собирать и искать другого дурака.

Михаил сделал паузу, ожидая ответа. Я промолчала.

— Кто ты такая, я в курсе. Родители бюджетники на пенсии, образования нет, денег нет, родила непонятно от кого.

— Ну почему же, Михаил Александрович? У дочери есть отец, он ей помогает.

Он пренебрежительно усмехнулся.

Глупая попытка, Соня. Кузнецов знает о долгом разбирательстве, об установлении отцовства через суд.

— Ну это твои личные трудности, — продолжил генеральный. — Мешать я не буду, влезать тоже. Но Вадиму ты не подходишь. Он и сам скоро поймет, имей в виду. Поэтому планы особо не строй. Надеюсь, мы друг друга поняли?

— Предельно ясно, — тихо проговорила в ответ.

— Вот и славно. Передай Вадиму — я его искал.

Наблюдая, как закрывается дверь, я ощутила озноб. Из обжигающего жара бросило в холод от услышанных слов. Еще несколько минут назад счастливая, вдруг ощутила себя полным ничтожеством. Очередной игрушкой его сына, ничего не значащей и ни копейки не стоящей. Кузнецов так четко и жестко озвучил правду, что стало тошно. Действительно, зачем в его благородной богатой семье такая приблуда и нищета? Портить родословную и порождать слухи? Вадиму конечно нужна достойная пара вроде Алины, а не невежда из Мухосранска с чужим ребенком на руках. Глупо думать, что меня примут с распростертыми объятиями.

Кузнецова-старшего, наверное, пожалеть стоить. Еще бы! Такое дежа-вю. Непутевый сын вроде бы взялся за ум, но, вот беда, снова неподходящую девушку нашел и домой притащил. Практически с улицы, как вшивого котенка. Именно так он на меня и смотрел.

Через час вернулся Вадим. В хорошем настроении, довольный встречей. Как я не старалась, он заметил и спросил.

— Игорь звонил, — соврала я. — Хотел узнать, все ли в силе.

— И что? Так расстроил?

— Нет. Переживаю просто.

Вадим не поверил, но вопросов задавать не стал.

— Твой отец заходил. Просил передать, что искал, — добавила после.

— М-м-м, — протянул Вадим. — Ясно. Схожу к нему.

И посмотрел так многозначительно. Наверное, надеялся еще что-то услышать. Зря. Между отцом и сыном вставать точно не стану.

— Все нормально?

— Да, все хорошо, — ответила, стараясь казаться естественной.

В целом, так и есть.

— Соня.

Один из минусов отношений с умным мужчиной — он замечает мелочи. И не просто ставит галочки напротив в воображаемом списке. Запоминает, моментально складывает два плюс два и, о, ужас, догадывается о причинах.

— Все хорошо, Вадим.

Кузнецов резко выдернул из рук тонкую папку и отложил в сторону.

— Что сказал отец, Соня?

Я медленно отвела глаза в сторону и потерла висок.

— Ничего, о чем бы я не догадывалась.

— Точнее.

— Вадим, я не буду ябедничать.

— Никто и не просит. Расскажи и все.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это твой отец, а я не хочу вставать между вами. Сами разбирайтесь.

Вадим нетерпеливо мотнул головой и отошел в другой конец комнаты.

— Соня, я прекрасно знаю отца и примерно представляю, что к чему. Давай хотя бы сейчас не упираться рогом?

Я не отвечала. Сидела, сложив руки на груди, смотрела в одну точку на черной поверхности папки и не собиралась продолжать разговор. Любое сказанное слово сейчас перевесит одну из чаш весов. Вадим может окончательно рассориться с отцом после услышанного. Неизвестно, кто попадет под удар после. В семье Кузнецовых к ссорам не привыкать. Кровь стынет, если вдуматься, что между ними уже происходило. И ничего — живут, общаются, работают вместе. Не хочется становиться пятым колесом от телеги.

— Ну а мне что прикажешь делать? — мягче произнес Вадим. — Метаться меж двух огней?

Ему неприятно. То ли от вмешательства отца, то ли от моего молчания. Не знаю. Я старалась не проводить параллели, но каждый раз невольно отмечала — история понемногу повторяется. Вадим сумел перешагнуть пережитую потерю, но снова и снова вынужден к ней возвращаться.

— Прости, — сказала тихо. — В ваши семейные дела лезть не буду. Поговори с отцом, если считаешь нужным. Но, я думаю, его мнение ничего не меняет. Ведь так?

— Да конечно не меняет, Соня. Когда чье-то мнение для меня имело значение?

Он подошел, присел на край стола, взял за руки, заставляя подняться. Руки легли на талию, губы коснулись щеки.

— Не хочу, чтобы ты расстраивалась.

Дыхание нежно щекотало кожу. Шершавая ткань пиджака еле слышно зашелестела. Я провела ладонями по его спине, шее, позволила себе запустить пальцы в волосы, создавая беспорядок, отклонилась назад, чтобы заглянуть в лицо.

— Вадим, все в порядке. Честно.

— Точно?

Кивнула.

— Неприятно, но не смертельно.

Он улыбнулся.

— Мне перемывают кости каждый день, я привык. Скоро нас будут обсуждать все, кому не лень. Просто запомни — есть они, а есть мы. Неважно, кто и что говорит. Даже мой отец. Тем более, неудачный опыт обмена мнениями у нас уже был.

Вадим отвел глаза, вероятно, вспоминая неприятный момент.

— Не переживай, ладно?

— Не буду. Обещаю.

— У меня скоро встреча, да? — нехотя спросил Вадим, выдерживая паузу.

— Угу. Через двадцать минут.

— Придется идти, — вздохнул он, быстро меня поцеловал, разжал объятия и поднялся. — Не будем задерживаться сегодня вечером, хорошо?

— Как скажете, Вадим Михайлович, — пожала плечами в ответ.

Он поднял вверх указательный палец, собираясь что-то сказать, но передумал.

— Ладно. Дома с тобой разберусь.

И ушел, мстительно улыбаясь.

Мысли в голове кружились вспугнутым роем. Я не могла собрать их воедино, разложить по полочкам и наконец прийти в себя. Просто с ума сходила от происходящего. Не понимаю, как этот невыносимый мажор вдруг оказался мужчиной, которого так не хватало в моей жизни. Все раздражающее и доводящее до бешенства, вдруг стало нравиться и привлекать. Кому бы я еще позволила так распоряжаться собой? Обидные слова отца ранили, но не шли ни в какое сравнение с произнесенными Вадимом после. Как будто спрыгнула с вышки без страховки. Летела вниз, не в силах притормозить. Остановиться невозможно, а ощущение безумного счастья только подталкивало вперед.