Глава двадцать вторая

Глава двадцать вторая

Погода продолжала «радовать». С самого утра на телефон прилетело оповещение о приближающемся шторме с просьбой не ставить автомобили вблизи опасных конструкций. По радио звучали новости о вывороченных с корнями деревьях где-то на юге Москвы, а дороги были забиты больше обычного. Мы с Вадимом впервые опоздали к началу совещания и, как оказалось, не мы одни.

Сегодня обсуждение текущих вопросов длилось меньше обычного. Кузнецов-старший кратко озвучил горящие проблемы, запросил нужные отчеты, обозначил, что делать в первую очередь и быстренько свернул собрание. Олег и вовсе сидел чернее тучи, почти все время молчал. Перемену заметили многие.

— Случилось что-то, не знаешь? — шепнула Кристина.

— Не слышала вроде.

— Напряженные они какие-то.

После Вадим задержался, а когда вернулся в кабинет, сразу же закурил.

— У нас проблемы? — спросила, не слишком надеясь на ответ. Кузнецов ясно давал понять, что дальше положенных по должности обязанностей не пустит.

— Да, — кивнул Вадим, затушив окурок в стеклянной пепельнице на окне. Взволнованным он не казался, скорее, задумавшимся. — И не какие-то, а самые серьезные.

Я молчала, ожидая продолжения.

— Кто-то слил конкурентам информацию по тендерной закупке. Поставщику предложили более выгодные условия, и теперь нам придется выбрать другого. Иначе сроки модернизаций сдвинутся, и потеряем круглую сумму.

— Но мы в любом случае потеряем, — ответила, вникая в смысл сказанного. — Другой поставщик запросит больше.

Вадим качнул головой.

— Не настолько, чем если упустим время. Неприятно, конечно, очень неприятно.

— А кто слил информацию?

Кузнецов пожал плечами.

— Выясняем. Доступ имели всего несколько человек, думаю, служба безопасности скоро выяснит.

Да уж. Вот в чем причина мрачного настроения на совещании. Ладно Кузнецов-старший, тот многое повидал. Но Олег, наверное, волосы на себе рвет. Для него, так старавшегося вложиться в проект, это полное фиаско. А вот Вадим расстроенным не кажется. Нет, не радуется, конечно, но и голову пеплом посыпать не спешит. Просто обдумывает что-то, о чем мне знать не положено.

Дальнейший день пошел наперекосяк. Вадим не отрывался от телефона, дважды ходил на закрытые совещания, поднял на уши регионы, просил самые точные отчеты по поставкам и резервам. Мне пришлось отправить кучу писем, отменить несколько встреч и договариваться о новых. Выстроенный план работы шел прахом, а новый приходилось создавать на коленке и пытаться вписать в имеющуюся реальность. В конце дня, когда с действиями более-менее определились, Вадим швырнул на стол бумаги, бессильно прокрутился в кресле, схватившись за виски, и тяжело вздохнул.

— Все, не могу. Мозг кипит. Поехали домой, а то сдохну.

Я подняла голову. В глазах уже рябило от монитора, а письма продолжали сыпаться как из рога изобилия.

— Давай хотя бы с южным регионом разберемся?

— Никуда не денется до завтра твой южный регион, — мотнул головой Кузнецов. — Там резерв еще на две недели. А я уже не могу.

Олег бы приговорил к расстрелу за такие слова. Но Вадим не считал нужным сидеть в кабинете до посинения, если сдвинуть что-то с места до утра не выйдет. В конце-концов, положение далеко не бедственное, хотя и придется попотеть. Потери будут, но не такие стихийные, как померещилось вначале. Выстоим, куда деваться.

Последние несколько дней передвигаться по офису стало неловко. О наших отношениях с Вадимом стало известно окончательно и бесповоротно. Ажиотаж от новости еще не пошел на спад, а потому я постоянно ловила любопытные взгляды и замечала перешептывания. Даже те, кто раньше едва ли одаривали минутным вниманием, вдруг начали желать доброго утра и улыбаться. В открытую никто, кроме любопытной Эли, не подходил с вопросами. Катька Рыжкова и та стала приносить почту с каким-то почтением на лице. Ну и с досадой, разумеется, с хорошо скрываемой. В компании Вадим был слишком крупной фигурой, чтобы кто-то решился открыто насмехаться и злословить. Я рядом с ним тоже приобретала какую-никакую значимость и с этим считались.

— Скоро автографы придется раздавать, — пошутил Вадим, когда шли к машине.

Хмелевский и Анечка Рогова из отдела продаж, чьи авто стояли рядом, отвлеклись от разговора и проследили за нами взглядами.

— Неужели других новостей в офисе нет?

Несмотря ни на что, мы старались держать дистанцию. Все-таки на работе не стоит забывать о правилах. Кроме как при закрытых дверях, пока никто не видит.

До недавнего времени я надеялась сохранить тайну. Когда не вышло, возникла другая дилемма. Теперь, что бы я ни сделала, какого успеха бы не добилась, все будет сведено на нет одним упоминанием о личной жизни. В общем-то ничего удивительного. Вадим как-то пошутил, что идет по стопам отца. Из всей семьи Кузнецовых в порочащих связях на работе не был замечен только Олег. Хорошо маскировался видимо.

— Да ну их лесом, — отмахнулся Вадим. — Не вздумай переживать.

Поздно, Вадим Михайлович.

По пути у него зазвонил телефон, пришлось притормозить и ответить. А дома сразу включить компьютер и ответить на какое-то сверхважное письмо. Просить отвлечься и отдохнуть бесполезно. Я молча отправилась в душ. Потом позвонила маме, немного поговорила с Ритой. Дочь сбивчиво рассказывала, что ей дали роль в очередной сказке. Поминутно путая «л» и «р», она восторженно добавляла новые и новые подробности. Я смеялась, слушая о простеньких детских проблемах — оторванном ухе у любимого плюшевого медведя, сбитой коленке из-за того, что споткнулась, вкусных конфетах, которые бабушка дает только по одной. Мне бы хотелось попадать на детсадовский утренник чаще, чем раз в полгода, хотелось учить с ней стихи, забирать домой каждый вечер, укладывать спать. Но я не могла. Нужно еще пару лет, которые утекают слишком быстро.

Когда вернулась, Вадим еще сидел за ноутбуком. Расстегнул рубашку, небрежно бросил на стол часы. Зачем он их вообще носит, если почти никогда не проверяет время по циферблату.

— Ну что? Все важные вопросы решил? — спросила, облокотившись на спинку дивана.

— Почти.

Он обернулся. Уставший, измотанный бесконечным нервным днем, погруженный в проблемы, взъерошенный и полностью мой.

— Хватит вам работать, Вадим Михайлович, — сказала, касаясь рукой его растрепанных волос. Вадим не замечал, когда в задумчивости приводил их в беспорядок. — На ночь глядя вредно.

— Да? А что полезно на ночь глядя?

Он рассматривал меня, стоящую рядом с еще мокрыми волосами, без грамма косметики, в тоненьком шелковом халате. Сколько он пролежал в шкафу? Год точно. Не было повода надевать. Как и кружевное белье, о котором вдруг вспомнила самым волшебным образом. Вадим влиял на меня определенно хорошо.

— Ну не знаю, — подняла глаза к потолку. — Можно в шахматы поиграть, книжку почитать, чаю с ромашкой выпить.

— Чаю, значит, с ромашкой? — хитро улыбнулся Вадим. — А ну иди сюда.

Я коротко вскрикнула, когда он быстро развернулся, схватил за руку и перетащил через низенькую спинку дивана.

— Ну что вы себе позволяете, Вадим Михайлович, приличный же человек. С собственной ассистенткой. Как не стыдно?

Прижатая крепкими объятиями, я лежала, закинув ногу на Вадима. Поясок халата разошелся, демонстрируя золотистое кружево довольно откровенного комплекта. Ну да, я подготовилась.

— Это тебе как не стыдно, Софья? — включился в игру Вадим, пальцами отводя полу халата в сторону. — Только не говори, что надела это в офис, а я не знал. Премии лишу.

— Не надела. Еще чего — премией рисковать.

— Новое что-то, да? Я еще не видел.

— Не видел, — тихонько проговорила, позволяя Вадиму развязать ослабевший узел на пояске. — Ну как?

Он провел ладонью по коже. Мягко, поглаживая и заставляя прикрыть глаза от удовольствия. Потом поцеловал, убирая влажные пряди с лица. Я ответила, прижалась и потянулась пальцами к пуговицам на рубашке, которые оставались не расстегнутыми.

— Мне все оч-чень нравится, — прошептал Вадим, на миг прерывая поцелуй. — Особенно, если снять.

Ладонь прошлась по плечу, норовя сдвинуть халат, но я не позволила. Освободилась из объятий, надавила на его грудь, заставляя лечь. Сама поднялась. Вадим следил за мной жадным, чуть затуманенным взглядом. Наблюдал, как шелковая ткань скользнула вниз, на пол, как спустились по плечам кружевные бретели. А потом не выдержал, резко поднялся и прижал к себе так крепко, что с губ сорвался стон. Я обняла его за шею, коротко коснулась губами и избавила от надоевшей офисной рубашки. Без нее куда лучше, а мне он вообще нравится в любом состоянии.

Я ждала, что Вадим поцелует в ответ, подхватит на руки и понесет на кровать. Или не понесет и мы продолжил здесь. Но вместо этого он остановился, нежно коснулся кончиками пальцев лица, обвел контур губ.

— Я так люблю тебя, — произнес еле слышно.

На мгновение я замерла, мысленно повторяя слова. Сказанные неожиданно и, наверное, слишком рано, они переворачивали изнутри.

— Я тебя тоже, — чистая правда.

Он улыбнулся, быстро поцеловал. Потом еще раз. И еще. А потом закружилась голова, и я полностью растворилась в нахлынувшей эйфории, ощущении счастья от того, что нахожусь рядом с любимым и любящим мужчиной, что наконец-то могу позволить забыть об остальном, пусть и ненадолго.

Телефон Вадима противно запищал.

— Не смотри, — приказала я и схватила за руку.

Первый час ночи — ну вот кому неймется?

— Ладно, уговорила, — усмехнулся Кузнецов и плотнее подтянул к себе. — Утром проверю, кому в ночь глухую не спится.

Единственным источником света в квартире оставался ночник над прикроватной тумбочкой. Хотелось погасить его и уснуть.

— Угу, знаю я тебя, — проговорила в ответ. — Сейчас засну, и полезешь в почту.

— Я? Соня, за кого ты меня принимаешь?

— За ответственного руководителя, — наверное, прозвучало слишком саркастично, раз Вадим засмеялся.

— Звучит как комплимент. Особенно, если вспомнить, что недавно ты была другого мнения. Как там меня называла? Урод, зажравшийся мажор?

— Замолчи сейчас же, — легонько толкнула в бок, на что Вадим коснулся губами щеки. — Я так не говорила.

— Несложно представить, что ты так думала.

Сейчас представить это уже практически невозможно.

— Слушай, Сонь, какие планы на выходные? Опять к своим собираешься? — спросил Вадим после небольшой паузы.

— Ну да. А что?

— Хочу уговорить тебя передумать и остаться в Москве. Представляешь, — он произнес это на ухо, почти касаясь губами кожи. — Целых два дня вдвоем и никакой работы.

— Никакой? — повернулась и вопросительно взглянула.

— Честное слово, — пообещал Кузнецов. — Ты меня знаешь. Не работать я умею.

Отличная идея. Лучшие выходные и представить невозможно. Больше всего на свете хочется согласиться и никуда не ехать.

— Вадим, — я виновато улыбнулась и покачала головой. — Я не могу. Ритка ждет, а я уже пообещала ее в бассейн сводить. Не могу. Ну правда.

Неужели так будет постоянно? Перед кем-то всегда буду виновата, что уделяю больше или меньше времени. Два любимых человека, две части жизни, которые никак не могу соединить вместе.

Осторожно выбравшись из объятий, я взглянула на него и, вопреки ожиданию, не увидела ни капли обиды. Если Вадим и разочарован, то достаточно владеет собой, чтобы не показывать. Или же просто устал и не собирался бурно реагировать.

— Ну и что будем делать? Каждую пятницу будешь исчезать как в сказке?

Я не знала, как реагировать. Это все же обида? Или злость? Недовольство, что выходит не по его желанию?

— Ты прекрасно понимаешь, я не могу находиться в Москве постоянно, — прозвучало прохладно. Так же ответил бы человек, которого окатили водой в жаркий день.

— Соня, не обижайся, — мягче проговорил Вадим. — Я хочу, чтобы ты была со мной полностью.

— У меня ребенок.

Он закатил глаза и провел рукой по лицу.

— Я знаю. И понимаю, как это сложно. Но давай начнем с мелочей. Перевезем твои вещи сюда. Все.

— Ничего себе мелочи.

— Разве нет? — Вадим поманил к себе и снова обнял. — Или у тебя столько вещей, что места не хватит? Давай, Сонь, соглашайся, хватит тянуть кота за хвост.

Видимо, хвост у кота оказался совсем коротким, раз за пару-тройку недель мы с Кузнецовым преодолели рекордную дистанцию. От лютой ненависти до обжигающей любви, без малейшего намека на конфетно-букетный период и какие-то ухаживания. Ни с одним мужчиной я не заходила так далеко и так быстро.

Следующий день грозил быть еще более загруженным, чем предыдущий. Расписание, составленное вчера, не оставляло ни малейшего шанса хотя бы на минутную передышку. Звонки, встречи, нескончаемый поток документом. До конца недели предстояло восставить нормальный ход работы и не сбавлять установленного темпа. Похоже, курсовую придется снова сдавать позже названного срока.

Я как раз закончила разговор с менеджером одного из поставщиков, попрощалась на приятной ноте и потому улыбалась. Дверь в приемную раскрылась и первым вошел Иванов, начальник службы безопасности. Следом шли Михаил и Олег Кузнецовы.

— Вадим на месте? — резко спросил Кузнецов-старший.

— Да. Он у себя.

При виде мрачных лиц становилось не по себе. Что такого могло случиться, чтобы все они оказались здесь?

— Можете пройти, — просить подождать бесполезно.

Михаил смерил меня брезгливым взглядом, а Олег чуть заметно усмехнулся, по-мужски оценивающе окинул взглядом. Конкуренцию его яркой гламурной супруге я явно проигрывала.

— Вы тоже входите, Софья, — холодно произнес Иванов, указывая на дверь.

— Но зачем?

Обсуждать с первыми лицами компании мне точно нечего. Вряд ли они собрались выслушать мнение о произошедшей ситуации.

— Пойдем-пойдем, — недобро проговорил Михаил. — Давай быстрее. Найдем, о чем поговорить.

Не понимая ровным счетом ничего, я поднялась и прошла первой в кабинет. Лихорадочно прокручивала в голове все, что делала в ближайшие дни, искала возможный просчет, ошибку. Пыталась вспомнить, имела ли отношение к каким-то важным документам, могла ли что-нибудь упустить.

Вадим оторвал взгляд от монитора, удивленно приподнял бровь, оглядывая всю вошедшую компанию. Я сразу же постаралась подойди ближе к нему, чтобы почувствовать себя спокойнее, оказаться под защитой.

— Я не пошел на совещание и совещание пришло ко мне? — иронично спросил он.

Ни Михаил, ни Олег, ни Алексей не садились. Встали вокруг стола и напряженно молчали.

— Ладно, — кивнул Вадим и тоже поднялся. — Что еще произошло в нашей многострадальной компании?

Михаил бросил на сына недовольный взгляд и отошел к окну. Он злился, но не спешил начинать отповедь, которая обязательно выльется на Вадима. Возможно не при всех.

— Как дела с новым поставщиком? — начал издалека Олег.

— Ищем, — коротко ответил Вадим, перенимая манеру брата.

— И что, нравится в таком ритме работать?

— Нет, не нравится.

Они обменялись долгими взглядами. Олег не спешил, взвешивая каждое слово. На миг показалось, что он наслаждается моментом, хочет растянуть подольше и получить максимум эмоций.

— Знаешь, кто слил информацию?

— Догадываюсь, — кивнул Вадим. — Но не понимаю как и когда.

Губы Олега едва заметно изогнулись в улыбке.

— Алексей, расскажите ему.

Безопасник коротко кивнул. В отличии от братьев, история представляла для него исключительно профессиональный интерес. Слушать его голос, лишенный эмоции, оказалось приятнее и не так страшно.

— Можно компьютер, Вадим?

Мой начальник сделал приглашающий жест.

Иванов взял ноутбук, вставил флешку.

— Куликов был одним из тех, кто имел доступ к конфиденциальной информации. Но сам лично передать ее не мог, — сухой, размеренный тон, ровный. — На него бы и не подумали, если бы не проверили переговоры по личным телефонам. Документы переданы прямо из вашего кабинета, Вадим.

Мне стало нехорошо.

Я обернулась на Вадима. Он лишь вопросительно поднял брови.

— Вы меня подозреваете?

— Нет, — качнул головой безопасник. — Вот. Смотрите. Запись сделана примерно в то же время, когда документы попали к конкурентам.

Он развернул ноутбук. На не слишком четком черно-белом изображении увидела себя. С бумагами в руках я подошла к факсу, спокойно отправила документы, а после опустила их в шредер, как делала обычно, если не собиралась хранить.

Губы дрогнули. Я подняла глаза на Вадима, чувствуя, что по затылку ползет липкий холодок.

— Ну что, понравилось кино? — спросил Михаил, оборачиваясь.

— Вадим, я этого не делала… — прошептала тихонько.

Его ответный взгляд был застывшим и неверящим. Пальцы сжались в кулак, а по лицу невозможно прочитать ровным счетом ничего.

— Вадим, я не виновата…

Молчание прервал только смешок Олега, внимательно наблюдавшего за каждым жестом.

— Я ничего никому не передавала, — сказала, глядя на остальных.

— И листы в шредер сунула просто так? — тяжелый взгляд Кузнецова-старшего не сулил ничего хорошего. — Давай сократим другу другу время, Софья. Тебе хотя бы хорошо заплатили? На содержание ребенка хватит?

— Мне никто и ничего не платил, — голос вот-вот задрожит. — Вадим…

Я взглянула на него и поняла — защиты ждать неоткуда.

— Нет, ты молодец, — произнес Олег. — Хорошо спланировала. И из брата денег вытянуть, и из конкурентов. Главное, что…

— Соня, — резко перебил Вадим. — Ты отправляла эти документы?

— Отправляла. Но… Я в тот день их сотню отправила. Я не могу помнить каждую бумажку.

— Софья, лучше скажите правду, — проговорил безопасник. — Вы отправили документы?

— Выходит, что я, — сказала и махнула в сторону записи.

Факсов было много, на сегодняшний день почти все уничтожены.

Иванов включил следующую запись, на которой Куликов передает мне документы лично в руки. Внутри все будто оборвалось. Вмиг обожгло осознанием, что доказать ничего не смогу.

Снова взглянула на Вадима. Он по-прежнему стоял неподвижно. Смотрел в монитор, на котором вновь и вновь повторялась запись.

— Поверить не могу, — сказал тихо.

— А придется, — жестко произнес Михаил. — Или ты не думал, кого в постель тащишь?

Вот так одной фразой взял и вывернул грязное белье наружу. К беспомощности что-то изменить, добавился стыд. Я по-прежнему смотрела на Вадима, ожидая хоть какого-то слова.

— Соня, тебе лучше уйти, — наконец сказал он.

— Уйти? После того, что она натворила? — возмутился Олег.

— А что ты сделаешь? — повысил голос Вадим. — В суд подашь? Или на кулаках разбираться будешь?

Он принял решение мгновенно, прямо сейчас. Поверить не могу, что вижу перед собой мужчину, который только вчера говорил о любви, планировал будущее. Мы провели ночь в одной постели, а теперь он велел уйти. Не грубо, но без права на оправдание.

— Вадим, я не виновата. Поверь мне.

Чуть заметно качнул головой.

— Уходи, Соня. Лучше уходи.

Я сжала губы, чтобы не всхлипнуть. По щеке скатилась слеза.

— Софья, задержитесь, — сказал безопасник.

— Нет, пусть идет, — твердо и жестко выговорил Вадим. — И не вздумайте задерживать на выходе.

Что это? Он все еще пытается меня защитить? Хочет, чтобы я просто исчезла? Будто ничего и не было?

Странно, но даже Михаил не стал возражать. Проводил тяжелый взглядом и, как только дверь закрылась, заговорил на повышенных тонах.

Я не слушала. На автомате взяла вещи, прошла по коридору. Звуки вокруг слились в один неумолкающий гул и разобрать что-то стало невозможно. Уже в лифте, спускаясь вниз, я сползла вниз по стене и заплакала.

Почему? Ну вот почему мне опять не повезло?

Работа, на которую потратила столько времени, рухнула по чьей-то прихоти. Мужчина, которого успела полюбить, так легко указал на дверь, поверив чужим словам? Почему все происходить со мной? Чем я провинилась перед этим миром, что раз за разом получала хлесткие пощечины?

Когда двери лифта распахнулись, я продолжала сидеть на полу и плакать. Подбежала Эля, помогла подняться, дала выпить воды, вызвала такси. Уже по пути мне позвонили и попросили завтра прийти оформить документы на увольнение.