Глава двадцать третья

Глава двадцать третья

Пропуск у меня забрали на входе. Эля попросила расписаться в журнале и с сожалением пожала плечами. Я машинально поставила подпись, стараясь не думать, что делаю это в последний раз.

— Пройдемте со мной, — предложила Галя, стоявшая рядом все это время.

Девушка внимательно следила за каждым движением и, кажется, была недовольна. Немногим меньше двух лет назад она принимала меня на работу, точно также провожала в переговорную на первом этаже, просила проверить все данные в договоре.

Сейчас холл, так долго раздражавший серостью и сплошь пастельными оттенками, вдруг показался уютным. Отсюда больше не хотелось поскорее сбежать, пожаловаться на дурной вкус дизайнера. Все детали не выглядели скучными и обыденными. Я вдруг поняла, что нахожусь в компании последний раз, вход сюда теперь заказан.

— Присаживайтесь, — равнодушно кивнула Галина.

Она хотела казаться профессиональной и бесстрастной, но я улавливала любопытство во взгляде и тихое злорадство. А что? Ситуация подходящая. Видеть меня разбитой, наверное, многим доставило бы удовольствие. Еще вчера входила в офис за руку с Вадимом Кузнецовым, а сегодня подписываю документы на срочное увольнение. Хорошо хотя бы не с волчьим билетом. Удивительно, что пощадили.

— Где подписать? — спросила, беря пальцами ручку с фирменным логотипом.

— Прочитайте сначала. Все ли верно, — Галя выговорила это с легким пренебрежением. Мол, ясно почему ее выкинули, настолько тупая, что прочесть документ не может. И как только умудрилась в постель к сыну генерального залезть?

— Я вам доверяю, — сказала в ответ.

— Тогда на последней странице. И в заявлении.

С губ сорвался смешок. Здорово сработано — заявление по собственному даже не писала.

Когда с документами было покончено, Галина протянула трудовую книжку. Я тут же пролистала, дойдя до штампа об увольнении.

— И что? Даже не по статье? — голос дрогнул, к горлу подступил ком.

— Личное распоряжение Кузнецова, — пожала плечами Галина. — Уволить по собственному и без отработки.

— Генерального директора? — переспросила, не веря собственным ушам.

— Нет. Вадима Михайловича.

Галина пытливо уставилась, ожидая реакции.

Перетопчется.

— Ясно, — сказала и спрятала трудовую в сумку.

Прощальный подарок. Вадим решил не портить мне жизнь еще больше. Благородно, ничего не скажешь.

— Вещи свои я могу забрать?

— Нет, — кадровичка легко качнула головой. — Вам категорически запрещено подниматься в офис. И, начиная с сегодняшнего дня, вообще появляться в компании.

— С глаз долой из сердца вон, — проговорила я и усмехнулась.

Лицо Галины вытянулось в удивлении.

— От меня еще что-нибудь требуется?

— Если нет вопросов, вы свободны.

— Спасибо, — сказала и поднялась с места.

Увидев меня на выходе, Эля бросила все дела, бегло пообещала кому-то перезвонить и выскочила из-за стойки.

— Соня, ну как ты?

Я коротко улыбнулась.

— Уволена и совершенно свободна.

— Соня… — Эля в знак поддержки погладила по плечу. — Ты извини, но мне приказ передали не пропускать тебя, если появишься. Охрана тоже в курсе.

— Да, знаю уже. Даже за вещами подняться не позволили.

— Я передам, — пообещала Эля.

Вдруг поймала себя на мысли, что совершенно не знаю, как забрать вещи из квартиры Вадима. Если он закрыл допуск в офис, домой вовсе не пустит. Может, передаст через кого-то? Или выбросит за ненадобностью? Нет, не должен. Он все-таки не сволочь и не капризный мажор. Он просто не поверил. Бывает.

— Ты держись, не расстраивайся, — Эля улыбнулась. — Давай созвонимся как-нибудь, хорошо? А работу, ее всегда найти можно. Можно же?

— Да можно, Эля, можно. Меня по собственному уволили. Без статьи, без выговора.

Будто ничего и не было.

Может и правда не было? Сейчас выйду из здания, вернусь на пару лет назад. Безработная, полная надежд, энергии. Не было попытки получить работу, повышение, стать идеальной помощницей, не было командировки в Нижнемасловск, с которой все началось. И не было никакого Вадима, в очередной раз доказавшего, что от жизни, тем более, от личной, ждать ничего особо не стоит.

— Тогда тем более все хорошо, — участливо улыбнулась Эля. — У тебя теперь такой опыт. Быстро место найдешь.

— Найду. Куда я денусь с подводной лодки. Ладно, Эля, спасибо тебе. Пойду, а то охранник вон уже косится. На хватало, чтоб за шкирку выкинул.

— Не пропадай только. А вещи я на выходных привезу.

На улице начиналась настоящая московская весна. Противная, слякотная, с семью пятницами на неделе. Погода менялась в одночасье. Когда я входила в офис, светило солнце, пробивающееся сквозь тяжелые серые тучи. Сейчас моросил мелкий затяжной дождь. Я подняла воротник пальто, раскрыла зонт и направилась в сторону метро.

Зачем я иду так быстро? Домой никто не гонит, спешить некуда. Курсовую делать? А толку, если платить за учебу все равно нечем? Отложенных денег хватит еще на семестр. А потом придется у родителей просить. Поскорее сесть за поиск вакансий? Опять подстроиться под дресс-код, правила нового коллектива, начальника? При мысли об этом тошнило.

Да, я должна не забывать о Ритке, о том, что должна работать, содержать ее. О собственных планах в конце-концов забывать не должна. Но толку хорохориться и твердить, что все хорошо, когда едва сдерживаю слезы? Так больно, что непонятно откуда вообще силы дышать берутся.

— Соня!

Это мне? Я оглянулась, услышав собственное имя посреди городского шума.

— Соня! — и автомобильный сигнал следом.

Из стоящей на обочине черной «ауди» с мигающими аварийками выглядывал Юра Никонов, тот самый одногруппник Вадима, которого однажды подвозили.

— Садись в машину, — он махнул рукой.

Зачем? Мы виделись всего раз и вряд ли Юра в курсе происходящего.

— Садись. Дождь идет.

Никонов поморщился, энергично кивая в сторону пассажирского места.

С детства мама говорила, что садиться в машину к чужим людям нехорошо и опасно. Но спешить некуда, а противостоять соблазну оказаться в теплоте автомобильного салона не вышло.

— До метро подвезти? — спросил Юра, когда закрыла дверь.

— Ну довези, — пожала плечами в ответ.

Внутри кольнуло от воспоминаний. Вадим бы ни за что не предложил «до метро». Сразу домой или «куда там тебе надо».

— С чего такая щедрость? — грубовато спросила я. А стоило бы поблагодарить.

Юра кивнул на заднее сиденье.

— Там для тебя кое-что.

Я повернула голову и увидела сумку. Ту самую, в которой перевезла вещи к Вадиму. Дыхание перехватило, к лицу подступил жар, а потом я почему-то засмеялась. Невесело совсем.

— Попросил поработать почтальоном?

Юра кивнул.

— Спасибо. Я не знала, как забрать.

Никонов не спешил заводить машину и трогаться с места. Достал из кармана платочек, принялся протирать очки.

— Я так понимаю, могу забрать сумку и идти? — спросила, чувствуя, что вот-вот разревусь. Прямо здесь, перед чужим человеком и совершенно не к месту.

— Погоди. Я же сказал, до метро отвезу.

Неизвестно почему вдруг начала на него злиться. Юра не виноват, он вообще посторонний и непонятно как оказался втянут в эту историю. Может, Вадим специально выбрал его, чтобы не только со мной порвать, но и сделать это максимально жестко. Мол, вот смотри, сколько ты для меня значишь. Даже вещи передает случайный знакомый.

— Ну так вези, — бросила, отворачиваясь и нервно проводя ладонью по лицу.

— Соня, я все понимаю, — проговорил Юра мягким тоном. — Я обещал лишнего не говорить. Ты хочешь узнать, в чем дело?

— И в чем же? — всхлипнула, не сумев сдержаться.

Какая разница, что там случилось на самом деле. Пострадала в итоге я одна.

Увидев слезы, Юра не кинулся успокаивать, говорить глупые ободряющие вещи, напоминать «все будет хорошо». Молча достал салфетки.

— Спасибо, — ответила, шмыгнув носом. Если бы он сказал хоть слово, ревела бы белугой. — Извини. Весь день не плакала, а тут увидела сумку и…

Махнула рукой и замолчала.

— Вадиму тоже непросто, если хочешь знать.

— Не хочу, — резко ответила я. — Ничего не хочу про Вадима знать.

Будь Кузнецов здесь, разорвала бы на кусочки. Ненавижу. Как же я его ненавижу.

Вот, Соня, получай за собственную глупость. Знала же, чувствовала — ничем хорошим не кончится. Личное и работу смешивать нельзя. Корпоративная этика тут не при чем. Стоило смешать мух с котлетами в одной тарелке и вот что получилось. Расплачивайся теперь за несколько дней счастья и эйфории.

— Зря ты так, — продолжил Юра. — Вся эта история грозила тебе серьезными проблемами. Ты очень легко отделалась. Благодаря Вадиму.

— Вот спасибо, — резко кивнула, используя уже третью салфетку. — Как же мне повезло. Рыцарь на белом коне, а не мужчина. Сам не поверил, сам уволил и все равно сухим из воды вышел.

— Имеешь полное право злиться, — покачал головой Юра. — Но Вадим, действительно, сделал все, чтобы ты не пострадала.

— Угу. С барского плеча на прощание. Погоди… — я обернулась на Никонова, только что надевшего очки. Стихшие слезы утихомирили злость. — А ты откуда все знаешь?

Юра улыбнулся.

— Я, Соня, всю эту историю с самого начала вместе с Вадимом раскручивал. Там детектив, достойный сценария. Только и подумать не мог, что ты окажешься причастной.

— Все ясно. Тоже считаешь, что я сливала информацию?

— Все доказательства против тебя, согласись.

— Ну да. Думаешь, я на две стороны играла? И нашим, и вашим, так?

— Соня, успокойся. Посмотри на все трезвым взглядом. Ты имеешь доступ к информации, нуждаешься в деньгах, пользуешься неограниченным доверием руководства, — на эти слова Юра сделал особый упор. — Можно верить или не верить. Ты идеальный кандидат на роль исполнителя.

— И ты, значит, не веришь мне?

— Соня, я не полагаюсь на веру. Я работаю с тем, что вижу.

— Я вообще не понимаю, что происходит. Это не доказательство? — вспылила в ответ. — По-твоему, я тупо выполняла указание и даже не знала для кого?

Юра чуть приподнял брови, отчего очки сдвинулись наверх.

— Соня, это не имеет значения. Тебя поймали. Даже если ты не виновата, уже не докажешь.

Вот именно. Не докажу. Если бы и могла, толку? Вернуться в компанию после скандала не выйдет. Тем более вернуться к Вадиму. Как вспомню его лицо, холодный взгляд и слова, что мне лучше уйти, кричать хочется.

— И что Вадим?

Юра вздохнул. Вряд ли ему нравится роль посредника в непростом разговоре.

— Вадиму ничуть не лучше. На него сейчас со всех сторон давят — отец, брат, служба безопасности. Он пытался разобраться, кто сливает информацию, а этим человеком оказалась ты. У любого крыша поедет.

Я не ответила.

Припоминая странные просьбы Вадима, старые документы, которые он поднимал и изучал чуть ли не под лупой, долгие телефонные разговоры, недоступные для посторонних ушей, то самое исчезновение с корпоратива, я не находила ответа. Догадывалась — Кузнецов что-то ищет, но узнать не смогла. Он не счел нужным посвятить в планы и вот результат.

В голове не укладывалось, как мужчина, только вчера признавшийся в любви, так легко от меня отказался. Ценой счастья оказалась одна-единственная треклятая пленка, на которой я отправляю документы по факсу. Как он мог не поверить?

— Отвези меня к метро, Юра. Пожалуйста.

Электричка мчалась вперед. За окном проносились дома, свет в окнах которых придавал унылой типовой застройке торжественный вид. С наступлением вечера окраинные спальные районы уже не казались серыми и мрачными. Сумерки по-новому раскрашивали город.

Я сидела у окна в полупустом вагоне. За прошедшее время едва ли пару раз возвращалась в Москву так свободно, в воскресенье. Прелести безработной жизни. Мама предлагала остаться еще на пару дней, мол, что там делать, поедешь, если на собеседование позовут. Я не смогла. Боялась, если задержусь, захочется остаться насовсем. Так недолго и привыкнуть. Найти работу со скромной зарплатой, зато стабильную. Быть рядом с дочерью. Отказаться от планов, которые опять отодвинулись на недосягаемое расстояние. Просто смириться и жить размеренной жизнью. Забить на учебу, превратиться в типичную провинциалку, обмениваться рецептами с бывшей одноклассницей, водить Ритку на дни рождения ее детей. Я бы смогла.

Вчера, пока сидела на кухне и уже несколько минут бесцельно размешивала в чашке сахар, подошел отец. Тихонько сел рядом, выждал пару минут.

— Сонь, у тебя случилось что-то?

— Работу потеряла, — озвучила уже заготовленный ответ.

— Это я знаю. А еще что?

— Ничего, пап, больше ничего.

Отец вздохнул.

— Ты последний раз такой после Игоря была.

— Все дело в работе, пап, не переживай.

Именно в ней. О Вадиме я родителям не рассказала. Не хотела спугнуть и, в итоге, сделала правильно. Узнай мама правду, от упреков не отвертеться. Она сказала бы, что жизнь ничему не учит, наступаю на те же грабли, гонюсь неизвестно за чем. Может, мама и права.

На скамье впереди сидела влюбленная парочка. От одного их вида тошнило. Девушка положила голову на плечо парня, оба смотрели в телефон и чему-то смеялись. Иногда с нежностью оборачивались друг к другу и целовались. Романтика да и только.

За прошедшие дни я не расставалась с телефоном. Все ждала звонка. Злость на Вадима как-то рассеялась, уступая место ноющей тоске. Я не могла сделать и шагу, чтобы не подумать о нем. Все вокруг напоминало и заставляло мысленно возвращаться назад, раз за разом прокручивая каждый момент, искать, где допустила ошибку.

Больнее всего оказалось осознать, что он не поверил. После всего произошедшего и пережитого вместе Вадим легко принял доказательства моей вины. Без промедления взял и выставил за дверь. Даже вещи лично не отдал.

Я отвернулась от милующейся парочки, чтоб было не так противно.

Сегодня Рита не слишком переживала, что мама уезжает. Как обычно крепко обняла за шею, а потом пообещала выучить все-все стихи, если приеду на спектакль. Врать дочери не пришлось — обязательно приеду.

Отец не стал задавать дальнейших вопросов и деликатно свернул разговор. А вот мама стеснительностью не страдала. Когда вышла провожать до ворот, пытливо заглянула в глаза и спросила:

— Скажи честно, Соня, у тебя из-за мужика проблемы?

— И да, и нет.

А что тут скажешь?

— Понятно, — поджала губы мама. — Я сразу поняла, откуда ветер дует.

— Мам, давай не будем. Мне ехать пора.

— Соня, — она удержала за руку. — Надеюсь, у нас еще один внук без отца не появится?

— Не переживай. Молния дважды в одно место не бьет, — резко ответила и ушла.

Поддержка точно не была сильной стороной матери. После истории с Игорем я так и осталась для нее легкомысленной, глупой и крайне неспособной контролировать себя во всем, что касалось противоположного пола. Обидно, но привычно, как ни странно.

День выдался трудным, второе за неделю собеседование провальным, а на почте ожидал холодный вежливый отказ. Начинать с начала оказалось сложнее, чем рассчитывала. Работодатели как назло просили контакты для рекомендаций и наверняка делали запрос на прошлое место работы. Само собой, ничем хорошим это закончиться не могло. Даже подумывала, не бросить ли искать работу в офисе и заняться чем-нибудь другим. В магазин на крайний случай пойти. Но разве ради этого стоило в Москву возвращаться?

Звонок в дверь оставил меня равнодушной. Гена к Светке пришел или ленкина подруга из универа, с которой они какую-то статью писали. Ко мне точно никто не заявится. Даже Новиков потерял интерес. Наверное, узнал радостную новость и быстренько задвинул неудобные ошибки прошлого в дальний темный угол.

Я продолжила листать страницы работного сайта и не обратила внимания на голоса в прихожей. Потом в комнату заглянула Лена.

— Соня, там к тебе.

— Ко мне? Лена, ты шутишь?

— Ни капли. Иди. Стоит человек, ждет, — загадочная улыбка на ее лице почему-то совсем не понравилась.

— Кто ждет?

— Откуда я знаю, — пожала плечами соседка. — Мужик какой-то. Говорит, с работы.

— У меня нет работы, — ответила, уже догадываясь, кто может ждать. Наверное, Юре снова понадобилось что-то передать.

Я отложила ноутбук, вышла в прихожую и замерла.

У двери с крайне мрачным видом стоял Вадим. Выглядел он неважно. Осунувшийся, уставший, как будто постаревший на несколько лет.

— Соня…

Сказал и двинулся ко мне.

— Не подходи, — я предостерегающе выставила руку.

В кои-то веки Кузнецов не стал переть напролом и послушался.

— Зачем ты пришел?

Я думала, что сумела успокоиться за прошедшие дни. Чувства улеглись и больше не заставляли исступленно реветь и ворошить воспоминания. Но стоило Вадима увидеть, как все вспыхнуло с новой силой. Хотелось подойти и обнять его, ощутить руки на своем теле, унять ноющую в груди тоску, не отпускавшую все это время. А еще хотелось залепить пощечину и прогнать. За то, что заставил столько пережить. За то, что не поверил и выставил за дверь. Я ненавидела мужчину, стоящего напротив. И особенно ненавидела за то, что он по-прежнему оставался моим Вадимом. Тем самым, жизнь без которого сложно представить.

— Соня, давай поговорим.

Каждое слово звучало тяжелым и неподъемным.

— А есть о чем?

Я сжимала пальцами край рукава вязаной кофты. Стояла, не двигаясь с места. Хотелось выместить злость и обиду, прогнать его, больше никогда не видеть. И было страшно. Если он уйдет сейчас, то навсегда.

— Прости меня, — Вадим не стал ходить вокруг да около.

Я резко отвернулась, прижала руку к груди. К горлу подкатил тугой ком. Шумно выдохнула, стараясь взять себя в руки. Не вышло.

— Соня?

— Нет, — снова остановила жестом.

Вадим опустил голову.

— Ты же знаешь, я не уйду. Буду сидеть здесь хоть до утра.

Я стерла со щеки слезу. Молчала и боролась с собой, не зная как поступить.

Он пришел. Все-таки пришел. Понял, что ошибся и теперь просит прощения. Значит, ему не плевать и все было по-настоящему.

Соня, очнись! Он не поверил тебе и не поддержал.

Только сейчас я заметила Лену, которая никуда не уходила. Стояла в коридоре и ждала.

— Соня, помощь не нужна? — тихонько спросила она, покосившись на Вадима.

— Нужна, — быстро ответил он. — Стул мне принесите. Я здесь надолго.

Лена непонимающе расширила глаза, оглядываясь то на меня, то на него.

Вадим уходить не собирался. Стоял и напряженно ждал ответа. А я не могла собрать силы и выгнать его.

— Ладно, проходи, — проговорила тихо и ушла в спальню.

В комнате было темно — горел только ночник. Я щелкнула выключатель. Не хотела оставаться с Вадимом один на один в полумраке. Свет защищал от необдуманных решений.

Вадим вошел и сразу же положил руки на плечи. Я вздрогнула, развернулась и сделала шаг назад.

— О чем ты хотел поговорить?

— Соня, прости меня, пожалуйста.

Он правильно сделал — не стал говорить лишнего. Вадим не из тех, кто оправдывается, подбирает слова, желая объяснить вину, ищет поводы сгладить и свести на нет. Всегда говорит, что думает и это честно. По крайней мере лучше, чем пускаться в долгие рассуждения, как любит делать Новиков.

— Просишь прощения за мое предательство?

Уголок губ Вадима нервно дернулся в слабом подобии улыбки.

— Ты ни в чем не виновата, Соня. Я не должен был сомневаться.

Впервые видела как он с трудом подбирает слова. Вадим Кузнецов, который мог ответить любому, сказать что угодно и когда угодно, вдруг пытается не сказать чего-то неправильного.

— Значит, сейчас ты справился с сомнениями и пришел?

Вадим больше не пытался меня коснуться. Согласился держать выбранную дистанцию. Смотрел так, что становилось больно. Я не могу простить. Просто не могу. Разве можно ошибаться так сильно и жестоко? А если не прощу, он уйдет. Мир рухнет. Наверное.

— Да пропади пропадом тот треклятый факс, Соня. Я знаю — ты не сливала никакую информацию, — проговорил Вадим. — Тебя подставили. А я по-дурацки повелся и поверил. Прости. Ну что мне сделать?

Я коротко всхлипнула и снова не позволила приблизиться.

— Нет, Вадим. Ты с самого начала знал. Знал и ничего не говорил. Допускал мысль, что я могу быть виновной. Ты… — голос сорвался, и я поглубже вдохнула. — Ты не поверил, Вадим.

Он отвернулся, запустил ладони в волосы, сделал пару шагов в сторону. Вернулся.

— Да. Не поверил. Имеешь полное право меня ненавидеть. Я совершил ошибку и сделаю все, что скажешь.

Он взял меня за руки. Не позволил отодвинуться или освободиться.

Я не сопротивлялась, подняла голову и встретилась с ним глазами.

— Соня, я не могу без тебя, — захотелось зажмуриться и раствориться в этих словах. — Я уже потерял одну девушку. Если потеряю и тебя, то не знаю, как дальше… Прости. Ну хочешь на колени встану?

— Не надо на колени, Вадим, не надо, — прошептала и прижалась к нему.

Гордость не стоит того, чтобы быть несчастной.

Утром Света встала ни свет ни заря и гремела на кухне. Какая-то клиентка накануне свадьбы сломала ноготь и устроила настоящую истерику, требуя, чтобы мастер приехала перед торжеством и вернула все на место. Обещала заплатить любые деньги. Последний аргумент возымел действие. Лена тоже ушла рано — готовиться к выступлению. Накануне две ночи кроила платье, примеряла, сотню раз спрашивала мнение.

Вадим на работу не спешил. Мне тем более некуда торопиться. Видеть его на тесной кухоньке непривычно, но безумно приятно. Здесь, по сравнению с квартирой Кузнецова, все было обжитым, теплым, пусть и немного потрепанным. Уют в домах либо есть, либо нет, независимо от стоимости ремонта и мебели.

Кофе в простой металлической турке вскипел. Я наполнила чашку и поставила на стол.

— Сливок нет, только молоко, — проговорила, обнимая Вадима за талию. Он смотрел во двор, проверяя, в порядке ли машина.

— Сойдет, — сказал в ответ и погладил мои ладони.

— Ты совсем не спешишь?

— А что? Хочешь выпроводить?

Вадим обернулся, присел на край подоконника и обнял.

— А получится?

— Уже нет. Смирись, ты попала.

Ночь в моей квартире пошла на пользу. Несмотря на то, что спали мы недолго, Вадим выглядел гораздо лучше. Спокойнее уж точно, без лихорадочного блеска в глазах и нервной усталости. Да и мне полегчало, когда все встало на свои места.

— Что дальше будем делать?

— На работу все-таки придется поехать, — проговорил Вадим, рассматривая мое лицо.

— Я не об этом.

Он улыбнулся.

— Ну что раньше делали, то и будем. Соберешь вещи. На этот раз все. И ко мне поедем. Здесь конечно хорошо, но вряд ли твои соседки всегда так удачно уходят.

Вадим поцеловал меня. Его руки прошлись по бедрам до талии, приподнимая край футболки.

— Буду помогать тебе с учебой. С поиском работы, если захочешь.

— Что значит «если»? Конечно захочу, — возмутилась я.

— Ничего не имею против. Но не место ассистента.

— Вот как?

— Это плохо заканчивается.

— Да уж. Точно.

Прошлой ночью мы долго говорили о случившемся. Юра Никонов был прав, когда сказал о настоящем детективе. Не представляю, как будет в компании после того, что удалось раскопать Вадиму. По иронии именно он, избалованный мажор, блудный сын, на которого Кузнецов-старший махнул рукой, оказал громадную услугу.

— Помнишь, я искал документы по «Кристе» и другим поставщикам? — говорил Вадим, присев на подоконник у открытого окна. В его пальцах тлела сигарета и я, кутаясь под одеялом, смотрела на мерцающий огонек. — Судя по документам и словам коллег, продукт они поставляли не самый качественный, нарушали сроки, завышали цены. Меня удивило, как вообще выигрывали тендеры. Совершенно не выгодно. Проблемно. Странно, правда?

От окна тянуло холодом и я забеспокоилась, как бы Вадим не простудился. Прижала колени к груди, сидя в уголке, и натянула край одеяла на голые плечи. В коридоре что-то упало. Послышался возмущенный голос Светы, потом оправдания Геннадия.

Я усмехнулась, Вадим тоже.

— Как в общаге, — произнес и затушил сигарету в белом блюдце. Тлеющий огонек погас.

— А ты откуда знаешь, как в общаге бывает?

— Приходилось ночевать у друзей.

— Скажи лучше — у подружек.

— Не без этого. Давай, двигайся.

Вадим влез ко мне под одеяло, заставил вздрогнуть от прикосновения холодными руками, чмокнул в макушку.

— А дальше что было? — тихо спросила я.

— Дальше я поднял документы, все изучил. С «кристой» в прошлый раз договор разрывали со скандалом. Они отказались возмещать ущерб по претензии. С ними тогда старший специалист по качеству воевал. Зинченко Алексей. Знаешь такого?

— Нет.

— Он долго проработал, а потом вдруг собрался увольняться. Неожиданно, без видимых причин, без новых предложений о работе.

— Тот самый, о котором Юра говорил? — я вспомнила разговор в машине.

— Ну да. Я с ним встречался в аэропорту. За час до вылета в Штаты.

— Так вот почему ты сбежал с корпоратива? — догадалась я.

— Прости, — покачал головой Вадим. — Но это был единственный шанс. Он бы улетел с концами. Обсуждать ситуацию по телефону отказывался напрочь. Даже проверял, не записываю ли я разговор, представляешь? Вообще, тип он странный, пугливый, весь такой жадный до буквы закона. Один из тех, кто по линейке рубашки в шкафу раскладывает.

Вадим помолчал.

— В общем, уволился он не самостоятельно. Вежливо, но настойчиво попросили, чтобы не мешал.

— Так вежливо, что парень решил за океан сбежать?

— Переборщили немного, согласен. Что случилось, он мне рассказал, но ты же понимаешь — доказательств никаких.

Я отодвинулась и посмотрела на Вадима.

— Так что все-таки случилось?

— Там целая схема нарисовалась. В деталях рассказывать не стану, но поставщиков под крупные проекты выбирали тех, кто лучше платил. Денежки между собой делили и тихо-мирно продолжали. Зинченко был как кость в горле. Везде лез, требовал бесконечных проверок, испытаний, копался в мелочах. Ну и надоел в один прекрасный момент.

Поверить не могу. Компания, в которой, казалось бы, жесткие корпоративные правила, и вдруг такие махинации.

— И руководил всей схемой Куликов? — спросила я.

— И он, и бывший управляющий департаментом. Теперь Куликов остался один и решил действовать по-другому. Слить информацию и передать поставщика конкуренту оказалось проще.

— Через меня?

Вадим улыбнулся:

— А вот это уже личное. Нагадить мне захотел. Он ведь на мое место рассчитывал, а когда не вышло, решил другим путем пойти. И, знаешь, что самое отвратительное? Олег был в курсе.

— Олег? Твой брат?

— Ну да, — кивнул Вадим.

— С ума сойти. Просто в голове не укладывается, — я неверяще уставилась в одну точку. — Это же ваша компания.

— Не спрашивай, Соня, не смогу объяснить. У самого голова кругом. Еще с тобой эта история.

Погладил меня по щеке.

— Ты серьезно думал, что это я?

Он опустил глаза.

— Вначале да. Когда увидел записи, когда сопоставил факты. Прости, Соня, но все указывало на тебя. Помнишь флешку? Там были документы, которые не видел больше никто. Я отдал ее тебе, чтобы спрятать. Понимал, что ты их не используешь. А потом, когда все выяснилось, засомневался. Можешь считать меня дураком.21b4bc

Я промолчала, переваривая услышанное.

— Ты все время чего-то боялась, тянула с переездом. Прости, но это выглядело будто готовишь пути к отступлению.

За прошедшие пару часов он произнес «прости» раз сто. Злость прошла, желание выяснять отношения тоже. Вадим раскаивался, а я по-настоящему простила.

— Если думал, что я тобой пользуюсь, то почему пришел?

— Не мог поверить, что ты так поступила. Не мог выбросить эту историю из головы и продолжал разбираться. А потом случайно наткнулся на Рыжкову, которая рассказала, как ты несла документы от Куликова. Я полный идиот, Соня.

Я придвинулась к нему и пригладила волосы, упавшие на лоб.

— Да, Вадим Михайлович, вы идиот, а еще мажор с отвратительным характером и кошмарный руководитель.

В коридоре снова завозмущалась Светка. Включился бра на стене, за фигурным стеклом на двери промелькнула нечеткая тень.

— По-моему, в твоей квартире все-таки спокойнее.

— Серьезно? — Вадим крепко обнял. — Неужели признала наконец-то?

— Это не значит, что я вернусь.

Увы, но прошедшей ночью соседка все-таки поссорилась с Геной, и тот ушел в дождливую темноту, забывая зонтик в прихожей. Мы с Вадимом слышали почти все из эмоционального и не слишком приятного разговора. Не лучший аккомпанемент, чтобы во всем разобраться. Но нам удалось.

— Ты варишь очень вкусный кофе, — сказал Вадим, пробуя дымящийся напиток.

— Правда? Нравится?

Кофе никогда не был моей сильной стороной. Вообще, готовка и кухня относились скорее к вынужденной необходимости, а не к средству релакса и вдохновения. Вадиму предстоит прочувствовать всю тяжесть разочарования.

— Мне понравится, даже если ты добавишь туда крысиный яд.

— Серьезно?

— Нет, с ядом пошутил. В этой чашке, надеюсь, нет? Ладно, молчу. А то пойдешь рыться в закромах.

Вадим посетовал, что у нас немилосердно шатается ванна и однажды это добром не закончится. Еще отметил, что у Светы противный голос, особенно среди ночи. А, главное, ему категорически не понравился старый диван, начинавший скрипеть в самый неподходящий момент. В общем все так и твердило — надо переезжать.

— Считаешь, эти аргументы подействуют? — спросила, уже подготовившись к очередной ироничной фразе.

— Ну если они не помогают, то выбирай сама, — Вадим положил локти на стол и подался вперед. — Как тебя уговорить?

— Есть одна идея, — улыбнулась и, дождавшись одобрительного кивка, предложила: — Через два дня у Ритки в саду утренник. Поедешь со мной?

Знакомство с ребенком — настоящая проверка на прочность. Первый этап Вадим успешно прошел. Вот второй, на котором еще и возникнет препятствие в виде кого-нибудь из родителей, вряд ли станет легким испытанием.

Он засмеялся.

— Надеешься, я испугаюсь?

— Не знаю, — пожала плечами. — Посмотрим.

Вадим прищурился, а потом протянул руку.

— Я еду, а после ты собираешь вещи. Все. Идет?

— Идет, — ответила и пожала его ладонь.