Глава 17

Я проснулась от ощущения тепла и покоя, как и всегда, когда Эд находился поблизости. Открыла глаза. Он стоял у окна и смотрел на город. Лучи восходящего солнца озаряли лицо, делая его по-неземному спокойным. В такие минуты не приходилось сомневаться в том, как мало в Эонарде человеческого. И в то же время — как много. Вот он разглядывает что-то, привлекшее внимание, и взгляд становится более живым, открытым. Можно представить, что это — птица или кошка. Вряд ли человек. Эд не любит людей.

А затем снова — пустота, отстраненность. Холодные лучи светила на белой коже. Внутри вспыхивает желание отогреть, отвлечь от угрюмых мыслей, которые заставляют высокий лоб хмуриться.

Я выскользнула из тепла одеяла, тихонько подошла к Эду и обняла со спины. Он чуть обернулся, но ничего не сказал, снова вернувшись к картине за окном. Не знаю, сколько мы так стояли. Больше всего на свете хотелось не разрывать объятий. Слишком редкая минута покоя для нас обоих.

— Замерзнешь, — первым высвободился Эд. — Не стой босиком на полу.

— Мне не холодно, — попыталась сопротивляться я, но сразу поняла: бесполезно. С ногами забралась на кровать. — Как твои дела? Разобрался?

— Почти.

Эд сел на диван напротив.

— Тогда вечером сходим куда-нибудь? Кафе или концерт? Или просто погулять?

— «Просто погулять» мне нравится больше. — Губы Эда тронула едва заметная улыбка. — Скажи, Александрина, почему ты так настойчиво пытаешься вывести меня в свет?

— Ну… — Я даже растерялась. Сказать правду? Еще обидится. Солгать? Поймет. — Знаешь, я… просто думаю, что тебе стоит увидеть, каким стал мир. Сидя в четырех стенах, пропускаешь много интересного. Время ведь идет.

— В данный момент время сидит перед тобой и слушает, зачем ему общаться со смертными.

Это попытка пошутить? Я улыбнулась. Хорошо, не отказался сразу. И не вылетел из квартиры, хлопнув дверью. А мог бы.

— Ну так что, встретимся вечером? — вернулась я к своему вопросу.

— Да, — просто ответил Эд. — А теперь прости, мне пора. Раз уж вечер ты забираешь, придется работать весь день.

В груди сразу заныло, словно он уже ушел. Подскочила с кровати, покорно сунула ноги в тапки и подбежала к нему.

— А завтрак?

— Нет, спасибо. — Глаза Эда лучились, как зимнее солнце за окном. — Мне правда пора.

Я проводила его до двери. Больше всего хотелось вцепиться в одежду, не отпустить. Но понимала — нужно ехать. Есть какие-то фирмы, которыми он занят. Есть договора со «смертными», о которых я не хотела вспоминать. И некий мир, о котором имела лишь отдаленное понятие. Другое измерение, где живут такие, как Эон и Фортуна. В котором для меня никогда не будет места.

Мы попрощались, и я поплелась на кухню заваривать чай. Кирилл нашелся там же — за моим ноутбуком. Стоило войти, закрыл страницу и захлопнул крышку. Можно подумать, я не загляну в журнал, если станет интересно, что он искал. Но я привыкла уважать чужое пространство, поэтому не стала задавать вопросов, а просто плюхнула чайник на плиту.

— Ушел?

— Ушел, — кивнула я, присаживаясь к столу.

— Помирились?

— Вроде бы. Поможешь с последним экзаменом?

— Попытаюсь. Когда сдавать?

— В среду, так что время есть.

А потом — каникулы и Новый год. Новый год! Как я могла забыть? Праздник на носу. А у меня даже планов никаких. В чем встречать? Что готовить? Кого пригласить? Или поехать к родителям? Конечно, хочется быть с Эдом, но он вряд ли отмечает человеческие праздники. И потом, что ему какой-то год, когда у него есть вечность?

Выпила чай, притащила конспекты. С Киром дело шло быстрее и веселее. Жаль, что он не закончил универ — получился бы хороший специалист. О том, что случилось накануне, старалась не думать. Поэтому когда позвонила Катька, чуть не разревелась, но заставила себя говорить так, словно ничего не произошло. Кто мог завладеть их телами? Почему-то казалось, Эд отыщет ответ. Но разве расскажет мне?

Около полудня отодвинула стопку тетрадей и упала лицом в стол:

— Все, не могу больше!

— Перерыв — полчаса, — сообщил мой мучитель. — А потом — вперед, на баррикады.

Лучший способ скоротать перерыв в учебе — поспать. Я едва доплелась до кровати. Ломило спину и плечи, а в голове плясали самбу сумасшедшие тараканы. Стоило телу соприкоснуться с поверхностью, как я уснула.

Сон не был похож на другие. Слишком явственно все ощущалось. Как тогда, когда видела Эонарда с вязью татуировки на лице. Я шла по длинному коридору без дверей. Было холодно. Воздух, вязкий, как густой туман, обволакивал тело. Единственная дверь отыскалась в конце коридора. Не стала стучать — просто толкнула створку и очутилась в большом зале. Наверное, в таких когда-то проводили балы.

Зеркальный потолок и стены отразили множество моих изображений. Массивные золотые подсвечники с электрическими свечами напоминали, что за окнами — двадцать первый век.

Я обернулась. Двери больше не было. Только пустой зал. Или уже не пустой?

Ко мне приближался мужчина. Высокая фигура словно вылепилась из тумана. Худощавый, но в его поступи, осанке, движениях чувствовалась сила. Льдистые голубые глаза. Бесстрастное бледное лицо, прямые светлые волосы, доходящие почти до плеч. Так мог бы выглядеть Кай в плену у Снежной Королевы. Белоснежная рубашка и синие джинсы завершали образ. Видение замерло в шаге от меня и склонило голову набок.

— Так вот ты какая, — раздался мягкий, обволакивающий голос, — Александрина. Спасибо, что заглянула на огонек.

— Кто ты?

Губы едва слушались.

— Пока — никто. Тебе не надо знать моего имени. Просто передай Эонарду одну вещь. Он больше не сможет прятаться. Я приду за ним. И заставлю вернуться домой.

Я открыла глаза, судорожно вдохнула и села. Что это было? Кто? Тело сковал страх. Нет — леденящий душу ужас. Даже Эда я никогда так не боялась.

— Хватит спать, пора учиться, — заглянул в комнату Кир. — Аля, что с тобой? Ты в порядке?

— Да, дурной сон, — пробормотала я, а внутри все переворачивалось. — Дай минутку. Сейчас приду.

Кир исчез, а я еле сдерживалась, чтобы немедленно не позвонить Эду. Кто-то из его родственников? А если тот самый, что пытался убить меня накануне? Или они все действуют отдельно? Что делать? Что значит — заставит Эда вернуться? Эд ведь говорил, что его изгнали.

Нет, нельзя звонить. Эд примчится, наделает глупостей. Лучше промолчать. Так будет правильно. Или намекнуть? Что же делать?

Я так увлеклась своими терзаниями, что не запомнила почти ничего из того, что говорил Кир. Мы сидели на кухне, он объяснял понятия из конспекта, а я думала об Эде и странном парне из моего сна. Страшный! Кошмарный! Других эпитетов не находилось. Казалось, что сердце остановится, когда на него смотрела. Почему с Эдом не так? Они ведь из одного… измерения? И зачем ему Эд?

— Бесполезно. — Кир захлопнул конспект. — Ты вообще слушаешь?

— Пытаюсь, — признала я. — Не получается. Давай, наверное, завтра. Мы сегодня с Эдом еще погулять договаривались.

— Погулять — это серьезно, — улыбнулся Кир. Надо признать, с его появлением в моей тесной квартирке стало веселее. — Значит, у меня появится свободный вечер. Эд же не захочет, чтобы я подглядывал.

— Куда-то пойдешь?

Кир пожал плечами. Значит, пойдет, но говорить не хочет. О своей жизни он вообще ничего не рассказывал. Только какие-то обрывки. А ведь давно хотела погуглить, что пишут об Игнатовых.

Оставив Кира на кухне, перебралась в комнату. К свиданию приготовилась быстро — натянула джинсы, свитер. Все равно мы будем просто бродить по городу. Куртку накину — и хорошо. Потом открыла ноут и набрала в поисковой строке «Кирилл Игнатов».

От обилия ссылок разбежались глаза. «Наследник корпорации „Септима“ тратит отцовские деньги», «Кирилл Игнатов попал в полицию за драку в клубе», «Убийство семьи Игнатовых. Сын — единственный свидетель».

Я открывала все подряд, читала. В голове царила невообразимая каша из информации. Конечно, не стоит верить всему, что пишут в Интернете. Но из массы самых разных статей выделила следующее. Кирилл Игнатов — единственный наследник многомиллионной корпорации «Септима», которая специализируется на фармакологии. Куча связей с заграничными инвесторами, лидирующее место на рынке. О Кире писали многое. Что меняет девушек, тусит с городской элитой, много тратит.

Довольно часто Кир попадал в переделки. То нос кому-то сломает, то машину разобьет. Все закончилось убийством его родителей. Автомобиль расстреляли. Мать погибла на месте, отец — в больнице. Кир был на заднем сиденье, его по какой-то счастливой случайности лишь слегка задело.

А затем Кирилл Игнатов исчез. Не появлялся в университете, продал родительскую квартиру. Почему у Кира возникли проблемы с деньгами? Скорее всего, еще не вступил в наследство. А квартиру тогда как продал? Хотя я не юрист. Там, наверное, свои тонкости. Но Кир исчез, и «Септиму» возглавил партнер отца, некто Ярослав Дубровин. Кира искала полиция. Не нашла. Зато Эонард нашел. И предложил возможность отомстить.

Мне стало не по себе. Я заглянула на кухню. Кир, напевая под нос, мыл посуду. Оставалось позавидовать силе духа. Он все-таки решил жить, хотя почти сдался. Тот парень, который уже несколько дней сопровождает меня повсюду, никак не походил на того, с кем я встретилась в компании Эда.

Кир оторвался от своего занятия.

— Что-то хотела?

— Нет.

Я отвернулась и сбежала с кухни.

И все-таки это страшно. Можно понять, почему Кир связался с Эдом. А вот как ему хватает сил улыбаться — нет.

Глянула на часы. Опаздываю! Эд, скорее всего, уже ждет. Быстро расчесалась, подкрасила губы и вылетела на лестничную площадку, как раз чтобы столкнуться нос к носу со своим возлюбленным. Понадеялась, что не выгляжу запыхавшейся и глупой.

— Привет!

— Добрый вечер, Александрина, — ответило мое наваждение. — Идем?

— Да.

Я взяла Эда под руку. Он не сопротивлялся. Словно так и надо.

Мы спустились по лестнице и вышли во двор. Хорошо, зимой нет вездесущих бабулек на скамейках. А то меня бы записали в ряды пропащих девиц с жуткой репутацией. Улыбнулась собственным мыслям. Как всегда в присутствии Эда, настроение стремительно улучшалось. Сон показался большой глупостью. Мало ли, что привидится? Учитывая, что все мои дни заняты мыслями об Эде, неудивительно, что он мне снится.

— Куда идем? — спросил Эонард.

— Куда угодно. Может, до ближайшего сквера? Там сейчас тихо и безлюдно.

Губы Эда дрогнули в легкой улыбке:

— Если бы ты не была со мной, я бы сказал, что ты ищешь неприятности на свою голову.

Как же хорошо просто идти рядом и не думать ни о чем!

— Неприятности меня любят! Ой, снег пошел!

Первые белые крупицы закружились в воздухе. Подружки всегда считали меня ненормальной из-за того, что обожаю зиму. Особенно когда все кругом белое и пушистое.

— Все-таки середина декабря, — философски заметил Эд. — Будь сейчас июль, тогда бы я удивился.

— Бука!

Я осмелела настолько, что чмокнула его в щеку. И, к моей радости, Эд не отстранился. Наоборот, притянул меня к себе и поцеловал, губы были холодными, как этот снег. И в то же время — обжигающими. Я пила — и не могла напиться. Из головы исчезли все мысли, словно во вселенной остались я — и этот непонятный, пугающий, но бесконечно любимый парень.

— Неприятности любят тебя, — усмехнулся он, отстраняясь. — Не замерзла?

Я замотала головой, а потом раскинула руки и закружилась под падающим снегом. Снежинки оседали на волосы, куртку, засыпали дорожки родного города. Меня остановили сильные руки.

— Ты так любишь жизнь, что даже странно.

— Я просто счастлива сейчас! — смутилась от своего порыва и отвела взгляд. — А ты? Ты счастлив?

— Возможно, — уклончиво ответил спутник.

Хорошего настроения сразу поубавилось. Неужели ему плохо со мной? Может, кажусь надоедливой девчонкой? Эд видел столько людей, столько стран и городов… Что могу ему дать я? Совсем обычная, даже наивная. Любовь? Разве его никогда не любили? И он сам… разве не знает, что это за чувство?

— Ты снова придумываешь себе проблемы, Александрина, — вывел меня из задумчивости любимый голос. — Не ищи того, чего нет. И продолжай радоваться тому, что есть.

Я кивнула и спрятала лицо в его полупальто, прижимаясь всем телом. И правда глупая. Если Эд здесь — значит, ему хочется бродить со мной под снежным ночным небом. Иначе не пришел бы.

— Здравая мысль, — ответили мне.

Опять!

«Кыш из моих мыслей», — подумала я.

— Как скажешь.

Эд улыбнулся, и мне стало теплее.

Мы шли по скверу, разговаривая обо всякой ерунде. Точнее, говорила я, а Эд терпеливо слушал. Наверное, со стороны мы казались странными: холодный, невозмутимый, но такой притягательный мужчина и растрепанная девчонка, размахивающая руками и пытающаяся привлечь его внимание.

Но прохожих встречалось ничтожно мало. И я могла быть собой, не думая о том, как выгляжу.

— Время позднее, пора возвращаться, — наконец сказал Эонард.

— Нет! — Отпустить его казалось верхом невозможности. — Пожалуйста, давай еще погуляем.

— Ты замерзла, Аля. В другой раз.

Эд остался непреклонен. Развернулся и пошел к моему дому. Вот что за человек! Пришлось догонять. До самого дома я молчала. Эд завел меня в подъезд и проводил до двери.

— Спасибо за прогулку, — сказал он. — Не дуйся. Тебе не идет.

— Не буду, — вздохнула я. — Когда увидимся?

— Приезжай завтра вечером за заданием.

Слова Эда пригвоздили к месту. Я уже и забыла о нашем странном контракте. И о том, что он заставляет меня вмешиваться в чужие судьбы, с которыми сам играет, как кошка с клубком.

— Хорошо. Часов в восемь буду.

— До завтра? — Стальные глаза смотрели в самую душу.

Я кивнула и вставила ключ в замочную скважину.

— Ты снова злишься, — Эд развернул меня к себе, — и я не понимаю почему.

— Я уже говорила, что не хочу причинять вред. Мне тяжело. Я — не ты.

— Но договора никто не отменял, а я не могу все делать сам. Если хочешь, можем его разорвать. Только тогда — прости — вряд ли увидимся снова.

— Почему? Почему мы не можем просто общаться? Гулять, встречаться, как нормальные…

— Люди, — перебил Эд.

— Люди, — повторила я.

— Да потому что я — не человек. Сколько раз повторить, чтобы ты запомнила и поняла? Я живу не первую сотню лет. И не могу смотреть на мир с той же заинтересованностью и наивностью, что и ты. Мы никогда не сможем просто встречаться, как ты сказала. Потому что срок твоей жизни для меня — мгновение. Я не хочу оставаться один.

Его слова припечатали меня к полу. Стояла словно оглушенная. Эд сказал, что нам никогда не быть вместе. И что я себе придумала? Для него это все — лишь сиюминутное увлечение. Что-то интересное. Пока. Надоем — и он отмахнется от меня, как от назойливой мухи.

— Аля, ты меня слушала, но не услышала, — печально заметил Эонард. — Жду вечером. До завтра.

Он развернулся и пошел прочь. А я осталась у двери. Внутри все переворачивалось. Почему? Почему он так жесток со мной? С собой, в конце концов? Что делать?

Провернула ключ и вошла в прихожую. Хотелось сползти на пол, обхватить себя руками и разрыдаться, но вместо этого переоделась и включила телевизор.

— Вернулась? — появился передо мной Кир. — А что такая несчастная? Вроде на свидание ходила. Не на каторгу.

— Он сказал — мы никогда не сможем быть вместе, — хлюпнула носом я.

— И что с того? Это не повод расстраиваться. Знаешь мудрую фразу? «Никогда не говори никогда». Хотя лучше Эд и правда оставил бы тебя в покое.

— Я люблю его.

— Люби. Он же не запрещает. Или расстанься с ним раз и навсегда.

— Ни за что! — воскликнула я.

И вдруг поняла, что не хочу расставаться. Даже если продолжатся задания, даже если буду видеть его раз в неделю, месяц. Я просто хочу быть рядом.

— Тогда не ной, — ответил Кир. — Иди, умывайся, рева-корова. Ужин готов. Остынет скоро.

Я поплелась в ванную. Кир прав. Какой он вообще молодец. Сама не поняла бы себя лучше. Хорошо, когда есть пусть не друзья, но приятели, которые могут сказать правду в глаза. Что бы ни имел в виду Эд, я хочу быть с ним.

А значит, буду.