Глава 18

Утром я проснулась и поняла, что причин для грусти нет. Кир прав. Все, что мне нужно, — прекратить надеяться на большее и радоваться сегодняшнему дню. Эд не говорил, что не хочет меня видеть. Сказал только, что не готов к чему-то более серьезному в наших отношениях. Что ж, не буду на него давить. И вечером поеду в «Комету». Давненько туда не наведывалась. Даже соскучилась. Только хотелось надеяться, что обойдется без очередной оргии.

Ровно в семь я оделась и вышла из дома. Киру пришлось следовать за мной невидимой тенью. Парень, разгуливающий в футболке при температуре минус десять, кому угодно покажется странным. А мужской одежды в доме не нашлось.

Его присутствие успокаивало. Хорошо, что новое задание Кир будет выполнять со мной. Пусть и в качестве сопровождающего. Одной — страшно.

Но чем ближе подходила к «Комеге», тем сильнее билось сердце. Как Эд примет меня после вчерашней размолвки? Может, злится? Или наоборот, сделает вид, что ничего не случилось? А если решит разорвать контракт?

В двери кабинета я стучала со смешанным чувством предвкушения и страха. Даже за день успела соскучиться, но с другой стороны — боялась, что меня выставят, не дав и слова сказать. Хотя я совершала куда большие проступки, чем неосторожные слова, и Эд делал вид, что ничего не случилось. Можно ли сейчас на это надеяться?

— Входи, Александрина, — послышался ответ, и по телу пробежали мурашки.

Сердце забилось быстрее. Я перешагнула порог, чувствуя себя то ли школьницей, которую вызвали к директору, то ли сумасшедшей, сунувшей голову в пасть волка. Или просто бестолковой влюбленной девчонкой.

Эд стоял у окна. Слишком строгий и серьезный. Злится? Или не хочет давать повода к продолжению разговора.

— Папка на столе, — сказал он, даже не повернув головы.

Ну и ладно! Я прошла мимо, гордо подняв нос, и забрала папку. Что тут у нас? Дарья Климчук. Тридцать девять лет, в разводе, детей нет. Потребовала у Эда богатого мужика. Теперь надо узнать, что для нее важнее: он или племянница, которую дамочка хочет забрать из детского дома. Потому что кандидат на такое не согласится. Можно подумать, Эд сам не может с ней поговорить. Хочет дать шанс? Надеется, что я пойму ее как женщина? Или это он из вредности?

Взглянула на стену молчания по имени Эонард — нет, не из вредности. Просто решил напомнить, кто я и кто он. Ладно, что уж там. Поеду к Дарье.

— Отзвонюсь, — сказала напоследок и вышла в коридор.

Душила обида. На него, на себя. Глупая! Решила влюбить в себя властелина времени. И забыла, что интересна ему только как смертная, объект для наблюдения. Насмотрелся, сделал выводы, отправил работать.

У входа в клуб ждал Ян.

— Приказано отвезти, — развел руками.

— Хорошо. — Пришлось согласиться, потому что идти было далеко. — Отвези — и можешь не ждать. Домой сама доберусь.

Пока ехали к месту назначения, передумала сотню способов заставить Эда увидеть во мне не куклу, а девушку. Получалось с трудом. Сколько у него было таких, как я? Безнадежно.

Ян заметил мой подавленный вид.

— Ты бы лучше в суть дела вникла.

— А что там вникать? — Я снова раскрыла папку. — Женщина хотела обеспеченной жизни, а теперь придется выбирать: то ли самой кататься как сыр в масле, то ли позаботиться о дочери сестры. Мне кажется, я и так знаю, что она выберет.

— Не решай за других, Аля, — ответил Ян. — Эд не послал бы тебя просто так. Он ничего не делает просто так. Никогда.

— Я заметила, — фыркнула я, но не язвительно, а как-то устало.

Автомобиль остановился, только Ян не торопился открывать дверь.

— Послушай, — обернулся ко мне, — Эд, конечно, парень странный. И иногда тяжело понять причины его поступков. Просто знай, что ему не все равно, что будет с тобой, с этой женщиной, с остальными. Безразличие — маска. Он надеется, что ты докажешь той, к кому приехала, что надо сделать правильный выбор.

Смысл его слов казался крайне далеким.

— Хорошо, постараюсь.

Автомобиль помчался прочь, подняв ворох листьев. А я зашагала к обычной девятиэтажке. И не скажешь, что в ней может проживать женщина с богатым ухажером. Либо не такой богатый, либо для него эти отношения ничего не значат. Поднялась без лифта на третий этаж и очутилась перед железной дверью. Нажала кнопку звонка. Никто не ответил. Ее нет дома? Повторила еще пару раз.

— Иду, — раздался звонкий голос, и на пороге появилась хозяйка квартиры — в халатике и с полотенцем на голове. Хотя хозяйка ли? Потому что этой девушке не дашь больше тридцати.

— Дарья Климчук?

— Да, а вы кто?

Дарья поправила полотенце, норовившее соскользнуть на пол.

— Я по поводу вашего договора с… вы сами знаете с кем.

В который раз пронаблюдала, как лицо собеседника покидают краски.

— Что, уже пора? — прошептала Даша, пропуская меня в прихожую.

— Пора, — кивнула я. — Найдется пара минут поговорить?

Сняла ботинки и прошла в гостиную. Очень милую, даже кокетливую. Привлекло внимание большое зеркало. Обычно такие вешают в спальнях, но у Дарьи оно очень удачно вписалось в интерьер. Диван, застеленный пушистым светлым пледом. Уютное большое кресло — всегда о таком мечтала. Круглый стеклянный столик, букет роз в вазе. Полка с книгами — в основном любовными романами. Уже по этой комнате можно сказать, что передо мной — довольно романтичный человек, который больше всего хочет счастья в личной жизни.

Я села в кресло, а Дарья засуетилась вокруг, предлагая чай или кофе.

— Нет, спасибо. Мне нужно всего лишь узнать ответ. Кого вы выбираете: ухажера или племянницу?

Дарья плюхнулась на диван и безнадежно сдавила руками виски. На мгновение показалось, что она сейчас расплачется, но девушка глубоко вдохнула — и успокоилась. Хотя бы внешне.

— Я не хочу терять Коленьку, — ответила она. — Мы собираемся пожениться. А если удочерю Кристину, он сказал, что свадьбы не будет. Знаю, что поступаю крайне плохо. У Кристинки больше никого нет по нашей линии, а с родственниками ее папы я и знакома не была. Но Коля…

— Подождите, — перебила Дашу я, — вы же должны понимать — это все напускное. Сила того, с кем подписан контракт. И ваш Коля… Если бы он вас любил, то понял бы и не стал мешать. А наоборот, поддержал бы.

— Я тоже думала об этом, — кивнула Дарья. — Столько раз думала! Но он — мечта всей жизни. Понимаете? Вы же девушка, должны понять.

Еще бы! Вспомнила свою «мечту всей жизни», и стало тоскливо. Захотелось поскорее закончить разговор.

— Ваш ответ? — спросила без особой надежды.

— Ответ? — прищурилась Дарья. — Сдохни, тварь!

Она кинулась на меня, повалила с кресла и вцепилась в горло. Да что ж все так хотят меня придушить? Но пальцы быстро разжались, и тело девушки впечаталось в стену.

— Аля, ты в порядке?

Кир осторожно поднял меня на ноги.

— Да, ка…

Я прервалась на полуслове, потому что Дарья поднялась и снова пошла на нас. В лице не было ничего человеческого. Глаза стали полностью черными. Ногти удлинились и загнулись наподобие птичьих. Кир закрыл меня спиной. Он атаковал первым — метнулся к девушке, всего минуту назад такой хрупкой, а сейчас — непобедимой. Откинул ее, но вместо того чтобы упасть, Дарья поднялась в воздухе, вздернула руки, и тело моего защитника окутало черное переливающееся облако.

— Марш отсюда! — гаркнула Даша мужским голосом, и Кир исчез.

Я отступила и чуть не упала, запнувшись о кресло.

— Тише, не бойся, — оскалилась хозяйка квартиры. — Мы всего лишь пойдем в гости. Ты же любишь ходить по гостям, малышка?

Отрицательно замотала головой, пытаясь придумать, как проскользнуть к двери. Эд! Эонард!

Но прежде чем получить хоть какой-то ответ, я вдруг упала. Спать… как хочется спать… Никогда не думала, что можно ощущать, как сон баюкает тебя, словно на волнах. Волшебные ощущения. Умиротворение, покой. Тепло. И нежелание возвращаться. Зачем, если хорошо и так? Мне ничего не снилось. Я просто плыла по реке сновидений и наслаждалась неведомыми ощущениями.

Запоздало поняла, что в темноте кто-то есть. Этого оказалось достаточно, чтобы глубоко вдохнуть и открыть глаза. Стоп! Где это я? Попыталась пошевелиться — и поняла, что не могу. Не слушались ни руки, ни ноги. Единственное, что двигалось — шея, и я смогла повернуть голову влево. Оказалось, лежу на громадной кровати, застеленной белоснежной простыней, в совершенно незнакомой комнате. Как такое могло получиться? Я ведь была у Дарьи, разговаривала с ней.

— Леди проснулась? — прозвучал бархатистый мужской голос, и чужие пальцы прикоснулись к щеке.

Я повернулась вправо и увидела того, кого считала своим сном и вымыслом. Того, о ком так и не сказала Эду.

— Непослушная девочка, — пожурил меня блондин.

Совсем такой, как во сне. С идеальным, но чуждым этому миру лицом и колкой, холодной улыбкой.

— Отпустите, — потребовала у похитителя, осознавая, что никто не станет меня слушать. Если бы хотели отпустить — не стали бы и похищать.

— И глупая к тому же, — вздохнул мужчина. — И что Эон в тебе нашел?

— Ничего. Мы общаемся в пределах контракта, — солгала ему и себе. — Вы с ним — родственники?

— В какой-то степени, — кивнул похититель. — У нас один отец, но разные матери.

— Значит, ты тоже…

— Бог? — захохотал тот.

— Человек из другого измерения, — поморщилась я.

Ну и самомнение.

— Да, — осекся блондин.

«Выкать» расхотелось. Велика честь.

— Может, представишься?

— Какое из моих имен назвать? — спросил мужчина.

Его дыхание пахло мятой. Странно. Может, любит мятные конфеты? Но сама его близость неприятна. Страшна. Нет, не так. Я была в ужасе и хотела только одного — очутиться дома, желательно с Эдом. Уверена, он уже ищет меня.

— В вашем мире я больше известен как Гипнос, — не дождавшись ответа, похититель ответил за меня. — Но ты можешь называть меня Лесс. Так привычнее.

— Хорошо. Лесс так Лесс. — В душе царил такой раздрай, что я забыла об осторожности и вела себя почти бесстрашно. И глупо. Поэтому даже присутствие повелителя снов воспринимала как должное. — Что тебе нужно, Лесс?

— Чтобы сюда пришел мой брат. И затем вернулся со мной домой.

— Он говорил, что изгнан, — напомнила я.

— А что он сделал, чтобы изгнание закончилось? — склонился надо мной мучитель. — Отказался от человечества? Понял, как был не прав? Эонард упорствует в своих заблуждениях. И пусть бы упорствовал, но он нужен мне дома, а не здесь.

Захотелось треснуть мерзавца чем-нибудь тяжелым. Вообще обнаружилась странная реакция на стресс. Видно, задания Эда закалили меня, и теперь я заглушала страх бравадой.

— При чем тут я? — спросила, глядя в льдистые глаза.

— А при том, милая, — пальцы Лесса прошлись по подбородку, и я поежилась от неприятных ощущений, — что надо всего лишь доказать ему, какими подлыми бывают людишки.

— Он знает, — вздохнула я, закрывая глаза.

От этого лица начинало мутить.

— Да, но не сталкивался с предательством той, кто ему не безразличен. Прости, милая. Сегодня тебе придется побыть актрисой в моем спектакле. Правда, безмолвной марионеткой, но и марионетки играют свою роль в представлении.

Руки Лесса скользнули вниз, расстегивая кофточку.

— Ты сбрендил? — Я попыталась приподняться. Ничего не получилось, а Лесс уже освобождал меня от джинсов. — Пусти немедленно! Я кричать буду!

— А сейчас молчишь, можно подумать, — ни на секунду не отвлекся похититель. — Не бойся, милая. Как женщина ты мне глубоко безразлична. Всего лишь средство для достижения цели.

Он шепнул что-то на незнакомом языке, и я поняла, что не могу говорить. Мразь! Сволочь! Все вежливые выражения остались за бортом. В душе бурлила ненависть. Ненавижу таких, как он. Тех, кто использует других людей, а сам — просто безликий ноль.

— Он идет! — обрадованно заявил Лесс. — Ты бы видела! А впрочем…

Прохладные пальцы коснулись лба, и я увидела…

Эд шел вдоль длинной узкой улочки. Кажется, мы на окраине города. Не припомню этот район. Брезжил рассвет, озаряя одинокую фигуру. Вокруг Эда взметались столбы пыли, окутывая силуэт. Волосы развевались, как от ветра. А лицо… Когда я смогла разглядеть его лицо, искаженное яростью, даже начала раздумывать, а не убьет ли он нас обоих. Нечеловеческий лик, бледный, словно вырезанный из мрамора.

Захотелось прикоснуться, прогнать ярость из любимых глаз, убедить, что со мной все хорошо. Но вместо этого ощутила, как меня обнимает чужой мужчина. Как чьи-то руки шарят по телу. Очнулась снова в той же комнате. Затопило отвращение — к себе, к Лессу. Ненавижу! Выберусь — сама уничтожу гада!

Дверь отлетела в сторону, пропуская моего спасителя. Я всей душой потянулась к нему — а тело осталось на кровати в чужих объятиях. Эд взглянул на нас. Закусил губу. По правой щеке и лбу разлилась вязь татуировки. Она взялась, словно из ниоткуда. А Лесс делал вид, что не замечает его, и продолжал меня целовать.

— А, вот и гости, — наконец обернулся к Эду. — Прости, милая Аля, тебе придется подождать.

Змеей соскользнул с кровати и замер перед Эдом. Я наблюдала за ними с таким ужасом, что готова была лишиться сознания.

— Лессандр, — безэмоциональный, чужой голос.

— Эонард. — Блондин отвесил поклон. — Рад приветствовать тебя в моем временном жилище.

— Не знал, что ты здесь. — Эд словно забыл о моем существовании. И я страшилась минуты, когда вспомнит. — Зачем пришел?

— Решил узнать, за что ты так любишь землю, — прошипел Лесс. — И даже кое-что понял. Тут неплохие любовницы.

Взмах руки Эда — и Лесс отлетел к стене. Но вместо того чтобы обороняться, рассмеялся, как сумасшедший.

— Она и правда тебе не безразлична, — сквозь хохот пробормотал он. — Мой брат влюбился в смертную! Дурной вкус, Эонард. Когда Фортуна рассказала о твоем новом увлечении, я думал, она красавица. А оказалось — серая мышка.

Обидно! Но еще больше — страшно.

— Закрой рот, — процедил Эд. — Или ты немедленно отпустишь Александрину, или вернешься в наш мир быстрее, чем планировал.

— Как ми-ило, — протянул Лесс. — Ты так ее защищаешь! Но что против меня тот мальчишка, которого ты к ней приставил? Да и сам ты уже не в той форме. Хотя… сегодня я добрый. И даже верну мышку. С одним условием. Даю неделю на раздумья. Или возвращаешься домой, или кто-то может пострадать. Кто-то, дорогой тебе.

И Лесс… растаял в воздухе. Кажется, сумасшествие приблизилось к моему несчастному рассудку.

А я осталась лицом к лицу с разъяренным властелином времени. Оцепенение постепенно проходило, осталось только легкое головокружение. Но я почти не думала о нем, а с замиранием сердца следила, как Эд приближается к кровати. Безмолвный, холодный, чужой. Это было страшнее всех Гипносов, вместе взятых. А когда он склонился надо мной, чуть с ума не сошла, понимая, что пощады ждать неоткуда.

— Жива? — безразлично спросил он.

— Д-да. Кажется. — Голос дрожал.

— Хорошо. Одевайся, уходим.

Я осторожно сползла с кровати, натянула джинсы, застегнула кофту, пригладила волосы. Страх змеей скользил по позвоночнику, но я старалась казаться спокойной, чтобы Эд даже не заподозрил, чего мне стоит этот покой. Он дождался, пока застегну последнюю пуговку, и пошел вперед — вот так, безмолвно, безразлично. Лишь раз обернулся убедиться, что иду за ним.

Мы миновали улочку, увиденную с помощью Лесса. Безлюдно, мрачно. И когда за поворотом замаячил знакомый автомобиль, обрадовалась ему, как родному. Без приглашения забралась на заднее сиденье, свернулась клубочком и поняла, как устала. Завелся двигатель. Его урчание убаюкивало, и всю дорогу я спала, только уже обычным сном, а не навязанным силой.

Проснулась от того, что меня куда-то несли. Открыла глаза — и уткнулась носом в рубашку Эда. «Комета». Счастье-то какое! Мы миновали коридор, кабинет и, наконец, добрались до спальни. Меня осторожно опустили на кровать. Видимо, убийство отложили на потом. Поэтому я закрыла глаза и постаралась дышать ровно, чтобы Эд не догадался о моем пробуждении.

— Не притворяйся. — Пришлось отставить хитрости и взглянуть Эду в лицо. Он выглядел усталым. Наверное, впервые за все время, что его знала.

— Ладно. — Села и протянула руку — прикоснуться, успокоить. Эд отшатнулся, как от прокаженной. — Послушай…

— Нет, это ты послушай, Александрина. Прости, что навлек на тебя опасность. Больше такого не случится. Отдыхай, потом Ян отвезет тебя домой, и ты забудешь обо мне, продолжишь привычную жизнь. Прощай.

— Ты с ума сошел? — Возможность разлуки выбила дыхание из легких. — Я, конечно, все понимаю! Ты злишься, думаешь неизвестно о чем. Только есть одна мелочь. Ты забыл, что я — живой человек. У меня есть свое мнение и отношение ко всему происходящему. Если бы хотела уйти, я бы это сделала. Не смей решать за меня!

Эд замер, вглядываясь в мое лицо, словно впервые видел. А я так злилась, что готова была кусаться и царапаться, но ни шагу не сделать из спальни.

— Ты странная, — заметил он.

— Кто бы говорил! — гаркнула, откидываясь на подушку. — Надоели. Один похищает, чтобы поговорить. Другой спасает, а потом выгоняет. Вы там все такие чокнутые, в вашей… Как хоть называется то место, где живете? Не Олимп, надеюсь?

— Нет, не Олимп. — Эд тихо засмеялся. — Дилария. Наша страна. И — нет, мы не все такие. Хотя есть, как видишь, исключения.

— И много у тебя братьев?

Поняла, что убивать или выгонять меня не будут, поэтому приподнялась и постаралась придвинуться к Эду.

Эд снова помрачнел.

— Много. Сестер тоже.

— Выдал бы список, чтобы я знала, с кем имею дело.

Все-таки удалось устроиться рядом с ним. Я опустила голову на теплое плечо. Представляю, что за мысли бродят в этой глупой голове. Решила внести ясность.

— Послушай… Ты ни в чем не виноват. Да и со мной все в порядке. Но то, что ты видел…

Эд сжал кулаки. Похоже, даже не осознавая, что делает. Я опустила ладонь на его руку.

— Не злись. Ты же понимаешь, что между мной и твоим братом ничего не было?

Молчание.

— Эд? Не уходи от ответа. Он хотел тебя позлить, ему это удалось. И все.

— По-твоему, то, что он тебя лапал, это «и все»?

В стальных глазах сверкнула молния ярости. Невыносимый! Похоже, Эд меня слушал — но не слышал. Я потянулась к нему, коснулась губами губ. Ожидала, что он отстранится и сбежит. Не тут-то было!

Эд сгреб меня в охапку и откинул на кровать. Целовал так, словно не видел целый век. Страстно, обжигающе. Казалось, дай ему волю — и этот поцелуй поглотит мою душу. Но вместо того чтобы отстраниться, я крепче обняла Эда, прижимая к себе.

Его руки забрались под кофту. Это казалось настолько правильным, насколько чуждым было касание Гипноса. Я хотела быть с этим парнем. Всегда. До конца своих дней. И плевать на его родственников, силу, странные занятия.

Губы спустились ниже, на шею. Я рискнула и стащила с него рубашку. Прикосновения к его коже словно били током. Безумие, от которого невозможно и не хочется излечиться. Притяжение, пламя. Мои джинсы полетели на пол. Тело горело от ласки. В висках стучало. Я зарылась пальцами в его волосы. Казалось, остановись он сейчас — и умру.

Никогда в жизни не желала никого так, как его. Никогда в жизни не испытывала подобного. Комната вокруг нас исчезла, а мне было плевать. Существовали только мы двое. Я цеплялась за Эда, как за последний шанс на спасение. Не целовала его, а впивалась в губы, плечи, грудь. Словно завтра никогда не наступит. А почувствовав его внутри себя, полностью отдалась ощущению счастья. Желанного, недоступного — и вдруг оказавшегося близким.

Мир рассыпался разноцветными звездами. Когда пришла в себя, мы снова находились в спальне «Кометы». Эд лежал рядом — растрепанный, такой родной и… живой. Не было больше властелина времени. Был парень, которого люблю, с которым хочется разделить не миг, а вечность.

— Люблю тебя, — прижалась к нему, вдохнула запах кожи.

Эд молчал. Похоже, мне никогда не дождаться признания в любви. Ну и не надо. Хватит того, что мы вместе. Он не отталкивает меня, не сбегает.

— Ты переезжаешь сюда, — сказал Эонард, поднялся с кровати и скрылся за дверью ванной.

Ну и как это называть? Переезжаю? Сюда? А меня спросить? Скользнула в ванную за ним. Эд включил душ. Вода струилась по его телу, пробуждая во мне желание прикоснуться. Я забралась к нему. Единоличник.

Эд улыбнулся и ничего не сказал. Зато у меня в голове вертелось так много слов, что не могла собрать их вместе. Большая часть была не совсем приличной. Остальные сводились к тому, что я не собираюсь менять место жительства и не позволю решать за себя. Но я приберегла их до возвращения в спальню.

Закуталась в пушистый халат и забралась в постель. А вот Эд потянулся к скомканной рубашке. Еще чего!

— И куда ты собрался? — поинтересовалась самым невинным тоном.

— В кабинет, — не ожидая подвоха, ответил он.

— Я к тебе не перееду.

— Переедешь.

Эд придирчиво рассмотрел рубашку и полез в шкаф за другой.

— Кто тебе сказал?

— Я.

Нет, он невыносим! Ладно, я тоже не лыком шита. Сняла халат и начала одеваться.

— И куда ты собралась? — повторил Эд мой вопрос.

— Домой, — пожала плечами. — Скучно у тебя, знаешь ли. Ты весь в работе. Еще и слушаешь только себя. А у меня экзамен на носу. Готовиться нужно. Кир… Эд, а где Кир?

Вот я свинья! Думала только о себе. Но Кир ведь не мог умереть, он и так почти…

— В своем теле, — ответил Эонард. — И — нет, я пока не буду возвращать его. Сам о тебе позабочусь. А ему стоит отдохнуть.

Не стала перечить. Возможно, Эд и прав. Кир пострадал из-за меня. Он жив. Надо съездить в больницу и узнать, в каком он состоянии. Пусть пока отдохнет. Вряд ли это приятно — существовать почти как призрак.

— Позови Яна, пусть меня отвезет. Сумочка у Дарьи осталась, — пожаловалась я.

— Твоя сумка ждет в кабинете. Но ты ее не получишь, потому что сейчас переоденешься обратно и ляжешь спать. А вечером Ян отвезет тебя собрать вещи.

С одной стороны, я безумно хотела жить с Эдом. Засыпать и просыпаться рядом с ним. С другой — во мне говорила гордость. И упрямство. Никому не позволю решать за меня! Даже тому, кого люблю. Но сил на сопротивление не осталось. Ничего, вечером Ян все равно отвезет меня домой. Буду действовать по обстоятельствам.

Поэтому я послушно разделась и легла в кровать. Надо отдохнуть. Чтобы оказать достойное сопротивление.