Глава 22

Весь день первого января мы провели у родителей. Эд вел себя безукоризненно — улыбался маме, соглашался с папой, не протестовал, когда моя племянница залезла к нему на руки и принялась рассказывать о чем-то важном только для детей. Я его не узнавала и не знала, удивляться или радоваться. Казалось, сказка не закончится никогда. Но наступает время, когда карета превращается в тыкву. Для меня оно настало в восемь вечера, когда мы попрощались с родными, и автомобиль Эда покатил к клубу. Я дремала на заднем сиденье. Ворох эмоций и впечатлений принес приятную усталость. Эд молчал — он и так превысил лимит болтливости на год вперед.

Когда мы добрались до клуба, я почти спала. Почувствовала, как меня бережно достают из машины и несут. Сопротивляться и не думала. Прижалась щекой к плечу Эда и довольно сопела. А проснулась, когда стрелки близились к полуночи. Эд дремал рядом. Он стащил с меня уличную одежду и завернул в халат. От этой ненавязчивой заботы по телу растекалось тепло. Я осторожно прикоснулась к его щеке. Мой. Безумие какое-то. Почему мы вместе? Почему любим друг друга? Мы даже принадлежим к разным мирам. Но я знала одно — больше никогда и никуда его не отпущу. Любимого, вредного, единственного на свете.

Утром проснулась удивительно отдохнувшая и бодрая. Из коридора доносился запах кофе. Наскоро умылась и поспешила на кухню. Эд сидел за столом. Перед ним стояла почти пустая чашка. Хотела было спросить, где моя порция, но Эонард был таким сосредоточенным, что желание шутить исчезло.

— Что случилось? — примостилась рядышком.

— Ничего. — Эд залпом допил кофе. — Хотел поговорить, но боюсь, ты неправильно меня поймешь.

В голове тут же пронеслась вереница мыслей. Хочет бросить? Я его чем-то обидела? У нас неприятности? Что?

— Аля, завтра клуб снова начинает работу, и у меня будет много дел, — спокойно, размеренно начал Эд. — Я не смогу уделять тебе столько внимания, сколько ты заслуживаешь. А у тебя каникулы. Мне бы не хотелось, чтобы ты провела их в четырех стенах.

— Эд, о чем ты? Я с трудом понимаю… — пыталась найти смысл в его словах. Раньше Эда не волновало, что сижу одна, пока он работает. — Тебе снова угрожает опасность?

— Нет, Лесс так быстро не оправится, — поспешил заверить любимый. — Просто работа. Но и к себе возвращаться нельзя — ты живешь одна. Слишком легкая добыча для моих недоброжелателей.

— Что тогда? Отправишь меня на Гоа? — постаралась улыбнуться. Вышло жалко, наверное.

— Хочу, чтобы ты до конца каникул пожила у родителей. Приставлю Кира, если желаешь.

— С Киром я и тут могу посидеть. Мне не будет скучно! — попыталась сопротивляться я.

Быстро же я ему надоела!

Эд и не думал менять решение:

— Аля, это всего на две недели. Что плохого в том, что ты погостишь у мамы с папой? А как только начнутся занятия, вернешься сюда. Уверяю, то, что ты успела придумать — по глазам вижу, успела — глупости. Это всего лишь необходимость.

— Почему ты меня выгоняешь? — не удержалась от вопроса.

— Не выгоняю! — Эд начинал злиться. Поняла это по прищуренному взгляду и побелевшим губам. — Хорошо, хочешь начистоту? Надо поработать. Но когда ты рядом, невозможно сосредоточиться. Мне тоже нужно время, чтобы раскачаться после отдыха. Поэтому прошу — всего на две недели.

— Хорошо. — Я постаралась не показать, насколько обижена. — Две недели — и ни дня больше. Мы не будем видеться?

— Будем, — поспешил успокоить Эд. — Просто ненадолго. Ну так что, вернуть Кира?

— Да.

Я очень соскучилась, но Эду говорить не стала. Во-первых, начнет ревновать. Во-вторых, какая ему разница? Мы и месяца не прожили вместе, а он уже выставляет меня за дверь. От обиды перехватило горло.

— Тогда собери вещи и позвони маме, а я пока призову его.

Едва удержалась, чтобы не хлопнуть дверью. Почему все так? Почему выгоняет? Мешаю? От меня одни проблемы! Хорошо, нужно отдохнуть от меня пару недель — пусть так. Наверное, Эд не привык находиться с кем-то под одной крышей настолько долго. И его работа опять-таки.

Запретила себе плакать. Просто швыряла вещи в сумку. Если мама увидит меня с покрасневшими глазами, замучает расспросами.

В двери постучали.

— Эд? — обернулась я.

Хотя с чего бы ему стучать?

— Нет, Кир.

Приятель замер в дверном проеме. Как же долго мы не виделись!

— Привет! — обняла его, в который раз поражаясь, насколько материальным он кажется. — Как ты?

— Нормально. Немного отдохнул, подумал о жизни… — Кир задорно улыбнулся. — Слышал, предстоит пожить у твоих родителей? Очень любопытно на них взглянуть.

— Да чего любопытного? — вздохнула я. — Эд просто от меня устал.

— Не говори глупостей. — Кир забрал у меня сумку и заставил сесть на кровать. — Аль, тебе пора бы привыкнуть, что Эд ничего не делает просто так. Если просит две недельки пожить у мамы с папой, значит, это необходимо. Ты позднее сама поймешь зачем.

— Ты прав. Но от этого не легче. Созвонюсь с мамой, скажу, что Эд в командировке, а мне одиноко одной.

Другой версии как-то не возникло. Мама быстро раскусила бы мою ложь. Поэтому я набрала знакомый номер, дождалась бодрого «алло» и выложила свою версию. Мама, кажется, обрадовалась. Все-таки мы виделись редко. Может, и правда стоит побыть с родными.

— Готова?

Эд вошел в спальню, как только положила трубку. Даже показалось, что он специально подслушивал. Но, скорее, это только мое воображение.

— Готова, — ответила, стараясь скрыть боль. — Ты хоть звони.

— Обязательно!

Эд улыбнулся и привлек меня, нежно целуя. Кир демонстративно кашлянул и отвернулся к окну.

— Ладно, идем, — высвободилась я из объятий. — А то передумаю.

Кир подхватил мою сумку, и мы пошли к двери. Всю дорогу к родительскому дому я едва сдерживала слезы. А грядущие две недели разлуки, пусть и непостоянной, казались адом. Когда автомобиль остановился за пару дворов от нужного, Эд приказал:

— Если что — немедленно звони.

Я растерянно кивнула. Мы с Киром поплелись к дому, а Эд стоял и смотрел нам вслед.

Внутри разливалась пустота. Мы не увидимся две недели. Две чертовски долгие, беспросветные недели. Эд, конечно, говорил, что мы будем встречаться, но я не поверила. Раз он выставил меня за дверь, значит, есть причина. Значит, никаких встреч.

Мама не стала задавать лишних вопросов, хоть по глазам видела — они так и крутились на языке. Они с папой тихо перешептывались, когда думали, что не замечаю. Я замечала — и молчала. Кир поначалу пытался развеять мою грусть, но быстро понял, что он тут бессилен, и большую часть времени оставался невидимым для меня.

До следующего утра я ждала звонка Эда. Не дождалась. Позвонила сама, уверенная, что он не ответит. Когда в трубке раздалось «алло», даже не знала, что сказать.

— Аля? — встревоженно переспросил Эд. — Что-то случилось?

— Нет, просто хотела услышать твой голос, — еле сдерживалась, чтобы не разреветься. — Что делаешь?

— Работаю.

Сухо, без эмоций. Что он ожидал услышать? Что мне кто-то угрожает? Или я умираю? А раз жива и здорова, разговаривать не о чем.

— Я соскучилась, — попыталась завязать хоть какую-то беседу.

— И я.

— Пока?

— Хорошего дня, Александрина.

Короткий гудок Абонент завершил звонок Телефон полетел в стену. Ни за что ему больше не позвоню! Ни за что! Подняла ни в чем не повинный аппарат и отключила. Не хочу никого видеть и слышать. Пусть у Кира спрашивает, все ли со мной в порядке. А вот так «привет-привет», «пока-пока» — мне не нужно!

Это были самые долгие дни в моей жизни. Безумно хотелось включить телефон, набрать номер Эда. Сказать, что он козел, баран, кто угодно! Что я скучаю. Что почти ненавижу его.

— Аля, это глупо, — увещевал Кир, сидя рядом на кровати. — Эд уже неделю не может до тебя дозвониться. Думаешь, ему легко?

— Хотел бы — приехал, — безэмоционально отвечала я.

— Он занят.

— Я тоже. Мы с мамой идем за покупками. Потом встречаюсь с девчонками. Потом смотрю телевизор. И ложусь спать. Чем не занятость?

Кир замолкал, глядя в стену. Но я была благодарна уже за то, что он рядом. Хоть Эд и не оставил ему особого выбора. Кир стал для меня другом. Тем самым, с которым и море по колено. Если бы не он, я бы просто сошла с ума.

Вторую неделю я жила ожиданием встречи. Раздумывала о том, что скажу Эду. Наверное, просто не буду с ним разговаривать. Дня три, чтобы знал. Мелькнула даже мысль не возвращаться в клуб. Но понимала — не смогу. Он позовет — и снова приеду. А еще меня убивала неизвестность. А вдруг что-то случилось? Вдруг Эд снова рискует собой? И просто не хочет меня вмешивать. Он может, он такой.

Еле сдерживалась, чтобы не зачеркивать дни в календаре. Это попахивало психиатрией. Почему я так зациклена на Эде? Почему не могу и дня прожить, не вспомнив о нем? Почему?

Но назначенный час приближался. До второго семестра оставалось два дня. Два дня до встречи с Эдом. Я не сомневалась, что он приедет — Эд всегда держал слово. Слезы исчезли. Не хотела, чтобы он видел меня с опухшей физиономией. Даже мама заметила, что у меня улучшилось настроение. Мама — женщина, ее не обманешь. Включила мобильный. Пятьдесят два пропущенных! Из них пятьдесят — от Эда. Еле удержалась от звонка. Ничего, пусть он мучается так же, как и я. Эд тоже не перезванивал — обиделся, наверное. Поделом. Не будет бросать меня одну.

В субботу я с утра убежала по магазинам. В кармане лежал целый список покупок — яблоки, апельсины, макароны, хлеб, томатная паста и многое другое. Бродила по супермаркету, выбирая продукты.

Кир ходил следом. В человеческом виде, если можно так сказать, потому что иначе не смог бы помочь с сумками. Я думала об Эде. О том, что совсем скоро задам ему главный вопрос: что случилось? Почему на две недели он от меня избавился? Расплатилась и уже шла к выходу, когда в кармане завибрировал телефон.

— Алло, мам, — ответила я. — Что-то еще нужно докупить?

— Аля, доченька, — расслышала через рыдания.

Сердце замерло.

— Мама, что случилось?

Хотелось закричать, но голос оказался хриплым и чужим.

— Папы больше нет, Алечка. Инсульт.

— Что?

Я поискала руками точку опоры. Если бы Кир не подхватил, села бы на пол. Но он держал крепко.

— Приезжай скорее, — едва различала голос мамы.

Ехать? Да, мне нужно ехать. Но не домой, нет. Мне надо в клуб, в «Комету», к Эду. Он может помочь. Может повернуть время вспять, сделать так, чтобы папа был жив. Я бросила легонький пакет, который держала в руке, и помчалась к остановке такси.

— Аля, стой! — долетел в спину голос Кира. — Да стой же!

Он изловчился и схватил меня. Я вырывалась, пиналась, но он не сдавался.

— Мне надо к Эду, — твердила, как заклинание. — Мне надо.

Киру пришлось меня выпустить. Прыгнула в ближайшее такси, назвала адрес клуба. Сердце колотилось о ребра так, словно хотело выпрыгнуть. Я не осознавала, что происходит. Где я сейчас, с кем. В груди разверзлась пустыня. Медленно! Почему так медленно?

Наконец такси остановилось. Кинула таксисту три сотни и, не дожидаясь сдачи, помчалась к клубу. Дернула на себя дверь — открыто. Внутри музыка и свет. Но мне не туда, а в коридор, в кабинет к Эду.

Я даже не постучала. Просто распахнула двери и ворвалась в кабинет. И поняла — Эд меня ждал. Он стоял у окна и смотрел на падающий снег. Но я давно научилась видеть больше за его масками.

— Эд, мне нужна помощь! — кинулась к нему. — Папа… Умер. Помоги! Пожалуйста!

Эонард обернулся. В его взгляде читалась боль.

— Прости, Александрина. Я не могу, — хмуро ответил он.

— Что? Ты шутишь? — схватила его за руки. — Эд, ты не понимаешь! Это же мой папа!

— Я все понимаю, Аля, — он обнял меня за плечи, — но и ты пойми. Я не властен над человеческой жизнью.

— Не ври! — Я вырвалась и шагнула назад. — Тогда, с Темой, ты смог его вернуть, отмотал время назад. И с другими людьми. Почему сейчас не хочешь?

— У Артема были другие варианты пути. Я всего лишь заменил один на другой. А у твоего отца других путей нет. Его жизнь должна была оборваться сегодня. В любом случае. Прими это.

Не хочу принимать! Я захлебывалась от слез, колотила его кулаками по груди. Он не сопротивлялся.

— Ты просто не хочешь! — выкрикнула в лицо. — Потому что мне нечего тебе дать. Ты и так все получил — сердце, тело, душу. Почему ты не сказал мне сразу? Ты ведь знал! Знал и отправил меня к родителям. Зачем? Чтобы я… попрощалась?

Я села на пол, обхватила себя руками и завыла. Мир превратился в мешанину блеклых красок. Замер в мертвой точке. Ничего не изменить. Эд не собирается помогать. Почему? Что я сделала не так? За что он со мной? Ненавижу!

— Ненавижу! — закричала так громко, как только могла. — Ненавижу тебя! Ты… Ты… Не смей больше ко мне приближаться!

Вынеслась из клуба и побежала к автобусной остановке. Надо домой, к маме. Пусть это будет сон! Пожалуйста, только сон!

Но нет, это была реальность. В которой я потеряла отца, а тот, кто мог помочь, просто смотрел, как ухожу навсегда.