Глава 19 Лиля

С ним было сложно, но было и хорошо. Женя на контакт не хотел идти, и я отчасти его понимала.

Я знала, как могу до него достучаться, но молчала. Спасовала.

Сейчас мы ехали в машине, и я, как последняя дура, радовалась, что он сам меня повез домой, а не отправил на такси. На улице еще было темно, горели фонари — все вокруг напоминало о прошлом. Сколько раз точно так же, в темноте, мы колесили по городу, за городом. Только тогда моя рука лежала поверх его на рычаге переключения передач, и теперь я боролась с желанием дотронуться, сплести пальцы.

В тире Женя не стал дожидаться Арсена, проигнорировал мои слова о разводе, вообще делал вид, будто нас ничего не связывает и ему все равно. Защита равноценна уровню боли. А в нас обоих ее накопилось с лихвой.

Остановившись напротив моего подъезда, Женя не заглушил двигатель. Все, это как прощание.

— Идем со мной, — попросила я.

— Зачем?

Да потому что ты сам хочешь.

— Женя, я не идиотка. Тебя явно тоже заинтересовало, почему отец запросил…

— Выкупил.

— Хорошо, пусть выкупил дело Елизаровой. Ты приезжаешь сюда, не спешишь на работу — сам захотел разобраться. Может, нам по пути?

Спасибо, папа. Как будто попытка исправить что-то.

— Лиля, наши пути давно разошлись.

Я проигнорировала эти слова и сказала:

— Богданов присматривал за отцом, когда он вернулся в город, и сегодня Сергей Владленович обещал поделиться наблюдениями.

Женя забарабанил пальцами по рулю, подумал немного, но все-таки повернул ключ зажигания.

— Можно просмотреть документы Николая Николаевича? — спросил в итоге, выходя из машины.

— Пожалуйста, если в том бардаке, что мне устроили, ты что-то сможешь найти и разобрать.

Мы поднялись в квартиру в полном молчании, у меня даже почему-то немного дрожали руки, когда я пыталась открыть дверь. И уже справилась с замком, как позади услышала:

— Лилька! Ты где шатаешься-то по ночам?

— Здравствуйте, тетя Люба, — обернулась я.

— И тебе привет. Ой, мужика подцепила, что ли? — прищурилась соседка. — Кого-то он мне напоминает… А, что я хотела же — вспомнила, каким военным интересовался Колька, отец твой. Майор Горецкий, войска связи. Нашла запись в блокноте, а рассказать Коле не успела. Да и вообще что-то забыла, папка уехал твой тогда на неделю, а я, как на пенсию вышла, потерялась во времени. Что и когда было — да черт знает!

— Спасибо, тетя Люба, — ответила я.

— И все равно он мне кого-то напоминает…

— Актер известный, — улыбнулась я, толкнув Женю локтем.

Он правильно понял намек и вошел в квартиру. Если бы сейчас соседка еще узнала в нем того мальчика, который сидел под окнами, то нанесла бы ущерб мужскому эго. Женя об этом точно вспоминать не хотел. Хотя избегать — не значит не помнить.

— Милая старушка, я ее помню.

Женя улыбнулся с какой-то легкой, но приятной грустью, что у меня от этой улыбки грудь сдавило. На секунду он позволил себе слабость, но потом снова взял себя в руки, нацепив маску отчуждения.

— Все в моей комнате, — кивнула я. — Отец сделал из нее кабинет, — почему-то сочла нужным пояснить.

— Хорошо, — кивнул Женя и, сбросив обувь, прошел вглубь квартиры.

Он был здесь пару раз. Родители тогда уехали, так сказать, прощупывать почву в Нью-Йорке. Отец уговаривал меня поехать с ними, но потом махнул рукой, сказав, что они через несколько дней вернутся. Да, я уперлась, потому что на это время у меня были другие планы.

Я на пару с непонятно откуда взявшейся во мне романтичной дурочкой побежала в магазин итальянского белья. Дорого, но оно того стоило. До того момента я всегда выбирала что-то практичное, удобное, и вдруг захотелось красивого и сексуального. Ярко-красный комплект вряд ли сделал брешь в папином бюджете, учитывая, что деньги у нас были всегда. И я не задумывалась, откуда они берутся…

— Лиля!

Женя остановился в дверном проеме, вопросительно глядя на меня. Да, я, наверное, выглядела чертовски глупо. И воспоминания о счастливых моментах — это только иллюзия счастья. Так и до сумасшествия недалеко.

— Смотри, — сказала тихо. — Я пока… — неопределенно повела рукой, сама не зная, куда идти. — В душ.

Закрывшись в ванной, я оперлась ладонями о раковину и задышала. Вдох — в два раза медленнее выдох. Помогает при панических атаках, а у меня как раз что-то подобное и начиналось.

— Успокойся, Лиля, — сказала я своему отражению, подняв голову.

Одежду забросила в стиральную машину, подняла волосы и, заколов их, включила воду. Как она била по телу, по голове били мысли:

«Он тебя не простит».

«Ты виновата вдвойне, нет, втройне».

«Поговори, и будь что будет».

В отцовском халате я почти утонула, но другой одежды, увы, в ванной не нашла.

Раз, два, три…

Нажала на ручку и вышла. Тихо. А ладони потеют как перед первым сексом. Я не пошла в комнату, сделала на кухне кофе и потом, с двумя чашками в руках, предварительно выдохнув и призвав себя к спокойствию, направилась в комнату.

Женя сидел на полу среди разбросанных документов. Сосредоточенно что-то читал, даже вроде бы не заметил, что я вошла.

Я тоже устроилась на полу, прислонившись к стене, когда Женя сказал, кивнув на единственную фотографию, оставшуюся в квартире:

— Ты здесь совсем…

— Какая? Худая, молодая? С того момента, что на этом фото, прошло пятнадцать лет. Да, я постарела, да, поправилась. Но я рожала, если что.

— Я хотел сказать, что ты выглядишь здесь беззаботной…