Глава 20 Женя

Я не мог отказать ей… Готов был верным псом сидеть в машине возле подъезда, но все равно поднялся. Стараясь не думать о Лиле, я разбирал документы Родионова, сидя на полу, пока она в мужском халате не появилась в комнате. Все мысли из башки вылетели.

Вспомнил, когда она стояла в одном нижнем белье здесь же, такая неуверенная, замявшаяся. Тогда я впервые открыл ей дверь в мир секса.

Я готовился к этому, но она взяла все в свои руки. Сама подошла, сама потянула к кровати. Легла и дрожала, как суслик, даже зубы чечетку отбивали. Только я хотел спросить, хочет ли она, как Лиля сказала:

— Женя… Да…

Мало слов, но сколько смысла было заложено в них. Мне только и надо был зеленый свет.

Лиля легла на кровать, а я устроился между ее ног на коленях — хотел запомнить каждый изгиб ее тела, каждую родинку. Я аккуратно стягивал красное кружево, целуя дорожку за бельем, а потом, протолкнувшись пальцами, спросил:

— Ты готова? Будет больно.

— Не будет, — ответила она. — Ты никогда не сделаешь мне больно.

Бля, так аккуратно я еще ни в кого не входил. Я видел, как она морщилась, хоть и старалась не показывать.

— Принцесса моя, потерпи секунду, — попросил я, толкнувшись сильнее. — Сейчас станет легче.

— Видимо, у тебя большой опыт с девственницами, — усмехнулась она мне в ухо. — Много было?

Я задвигался сильнее, поняв, что Рубикон перейден. Лиля вцепилась в мои плечи и больше не задавала глупых вопросов. Маленькая, ревнивая, но моя. Я считал, что буду первым и единственным.

А сейчас в голове бились ее слова. Такие простые. Вроде ни о чем…

«Я рожала…»

Я хотел ее сейчас еще больше. Такая домашняя, без косметики, в этом халате, полы которого распахнулись. Потянулся к ней — пусть оттолкнет.

— Останови меня, Лиля, — я почти умолял.

Но она лишь потянулась к моему ремню. Смотрела в глаза, когда расстегивала, а потом поцеловала. Бешеное, животное, неконтролируемое — все это захлестнуло нас с головой.

Я нашел завязки ее халата и добрался до тела. Похуй, что там будет дальше. Главное, что сейчас она отдается мне. Она хочет меня!

Поцелуй в ключицу — она застонала.

Губами обхватил сосок — вскрикнула, до боли впившись ногтями в мои плечи.

Языком обвел пупок — руки в моих волосах, тоже до боли.

Я сбросил свою броню, я отдаюсь. Она тоже. Моя девочка, почти такая же. Лиля ногами стянула с меня штаны вместе с боксерами, и я наконец-то вошел в нее. На этих чертовых бумагах, прямо на полу, но плевать. Ее тело как наркотик, она сводила меня с ума.

Тринадцать гребаных лет я хотел получить свою дозу. Получил.

Она лежала подо мной, и я входил в нее. Что еще надо? Чего не хватало?

Понимание. Вот оно…

И блядь… Я сам это сделал? Сейчас смотрел в ее глаза, в этот бесовской омут, и не мог поверить, что это происходит с нами..

Я люблю ее, до сих пор люблю. Не хочу об этом думать, но все равно люблю.

И быть в ней — чертова вода для путника в пустыне.

Эти ощущения накрывали с головой, я старался не думать о том, что потом придется что-то говорить.

Не думать…

Не думать!

Но я ожил. Трахнул бабу — и ожил? Да ну нахрен.

Лиля часто дышала мне в губы, прижималась ко мне как в последний раз, как будто боялась отпустить, а у меня к черту снесло крышу. Даже в первый раз не так было.

Сейчас еще острее, еще ближе. И больнее…

А потом она, черт возьми, заплакала. Что делать, когда во время секса женщина плачет, я не знал. Машинально вытер большим пальцем каплю, покатившуюся по ее виску, и спросил:

— Что случилось?

Лиля не ответила. Замотала головой и улыбнулась сквозь слезы. Кажется, это истерика.

— Женя… — шепнула так, как только она умела, и поцеловала.

С ума сойти! Забить, что ли, на все и остаться здесь, с ней, восполнять тринадцать лет пустоты и любить до беспамятства.

Не поддающаяся логике и законам любовь, она снова утянула меня в свой водоворот…

Но говорить нам все-таки придется. И я ожидал чего угодно, только подобного даже предположить не мог. Лиля посмотрела на меня таким взглядом, что я всерьез решил, что она собирается сказать о своем отъезде. Что-то вроде «нам было хорошо, но не по пути».

— Ты меня сейчас будешь ненавидеть, — утвердительно сказала она.

— Я тебя ненавидел тринадцать лет. Думаешь, смогу еще больше?

— Сможешь… — Лиля замялась, а потом сказала: — У меня есть ребенок.

— Ты говорила.

Зачем она сейчас об этом? Иллюзия счастья рушится как карточный домик.

— Он твой сын.

Блядь!

Если бы сейчас небо рухнуло мне на голову, я бы меньше охренел.