Глава 7 Лиля

Когда хлопнула дверь, меня как будто ударили по голове. Я поднялась, даже взялась за ручку, но так и не открыла, только повернула ключ. Может, я выбрала не самый подходящий момент для подобного разговора, но почему-то считала, что поступила правильно.

И я была уверена, что он вернется.

Немного подумает, но вернется.

Мы обязательно найдем общий язык, поймем друг друга — раньше же нам удавалось. Нет, я не жила прошлым, но верила, что наши чувства не имею срока годности.

Мне было проще, а Жене на голову я без прелюдий слишком много вывалила. Ему надо время, и хоть терять ни секунды я не хотела, но понимала, что иначе ничего не получится.

Я потянулась за своим пальто, подняла его с пола и повесила на вешалку, а потом взяла сумку. Достав конверт, я сжала его между ладонями, как будто могла, не открывая, считать информацию. Да, мне не терпелось узнать, что там, но в то же время я и боялась. Снова чертов страх. И сердце бешено заходится.

Долго, очень медленно я старалась аккуратно оторвать приклеенный верх, хотя могла оторвать просто боковой край. Отец бы со своей педантичностью оценил мои старания.

Я даже усмехнулась этой мысли. С каких пор меня снова стало волновать мнение отца, тем более после его смерти?

Сложенный белый лист выпал из конверта, а когда я его открыла, из середины на стол упала визитка. В первую очередь я обратила внимание на нее. Черная бумага с золотыми буквами на контрасте с белым конвертом на столе смотрелась дико, но, несмотря на этот дизайн, визитная карточка не казалась вычурной, пафосной или отталкивающей. Скорее как будто принадлежала человеку, уверенному в себе и… властному, что ли?

Вверху название компании, потом имя с должностью, в самом низу адрес. QR-кода на обратной стороне не было — видимо, в России до таких новшеств еще не дошли, так что придется воспользоваться поисковиком.

Но сначала я развернула лист и посмотрела на два слова, написанные размашистым папиным почерком.

Прости меня…

Вот и все.

Но мне даже этого хватило. Для таких, как мой отец, даже такое наверняка сложно было написать. Никаких нежностей, никакого размусоливания на страницах. Он как будто четко поставил себе диагноз. Для меня это было равносильно тому, если бы он написал: «Я признаю свою вину».

— Неужели так сложно было позвонить? — вслух спросила я, как будто кто-то в пустой квартире мог мне ответить.

Да, признал, но это одно, а сказать вслух — другое. Хотя я ему благодарна даже за такое извинение, потому что сама давно простила.

Я снова посмотрела на визитку и потянулась за телефоном. В поисковой строке набрала имя и нахмурилась. Человек этот был довольно известен в области. Возможно, если бы я жила здесь, то слышала о нем.

В сети нашла и несколько фотографий. Красивый мужчина, харизма даже через экран прет, но взгляд у него такой… Ох, быть его врагом я бы никому не пожелала. Чем-то он мне даже Богданова напомнил. Нет, не внешне. Тут, скорее всего, сыграла какая-то неосознанная аналогия.

Думай, Лиля, думай…

Не просто так отец вложил визитку. Он умел думать, он знал людей, он был манипулятором и мог предвидеть развитие событий. И самое главное — он знал меня. Значит, я должна догадаться.

— Ну ты, папа, и стратег, — снова заговорила я сама с собой.

Если я провела какую-то аналогию с Богдановым, то этот человек, имя которого значилось на визитке, тоже не так прост. На вид ему лет тридцать пять — следовательно поднимался он не в девяностых. Но вряд ли мои выводы и СМИ раскрывают его полностью, а простым он совсем не казался.

Так кто же вы, Ярослав Владимирович?

Я уже догадалась, почему отец оставил мне его контакты. У кого компромат может быть в большей безопасности, чем у человека, с которым Богданову не тягаться?

Перевернув визитку, я заметила оттиск. На черной бумаге цифры, написанные шариковой ручкой, не читались, но под лампой вполне можно было что-то рассмотреть. Это был номер мобильного. Скорее всего, того же Ярослава Владимировича.

Почти шекспировский вопрос — звонить или не звонить?

Пока я думала, тишину квартиры разорвал звонок.

Женя!

Я знала, что он вернется.

Не раздумывая, я открыла дверь и сделала шаг назад. Вот вроде считала я себя умной бабой, а на деле дура дурой. На пороге, улыбаясь во все тридцать два, стоял Богданов. И разговор у нас явно намечался не дружеский, потому что за его спиной маячили двое. Одного из них я помнила. Саня, Сеня… В общем, мой соглядатай.

— Не поздновато ли для дружеских визитов? — спросила я, взяв себя в руки и думая, что делать.

Телефон на столе в кухне, только визитку в карман машинально сунула, но она мне вряд ли поможет.

— Собирайся, Лиля. И давай без фокусов. Знаю, что мент живет у тебя, но сейчас его нет, так что вещи его оставишь соседке и напишешь что-нибудь слезное и прощальное. Но так, чтобы он проникся, — давал мне наставления Сергей Владленович, уже зайдя в квартиру. — И очень бы не хотелось, чтобы он объявил тебя в федеральный розыск и связал со мной. Телефончик сразу отдай, чтобы обойтись без инцидентов.

— В кухне, — кивнула я.

— Одевайся, прокатимся.

Я взяла пальто, обулась, стараясь быть спокойной. Надо усыпить их бдительность, сделать вид, что я все принимаю, даже тазик с цементом, что, скорее всего, меня и ждет. И откуда он такой прыткий взялся? Не идиот Богданов. Ох, не идиот.

Заявись Сергей Владленович хотя бы завтра, я бы сделала то, что планировала. А сейчас не стоит рыпаться.

Подхватив сумку с Жениными вещами, я спросила:

— Можно вы не будете соседку нервировать своим видом? Она дама пожилая, мало ли что…

Богданов, подумав, кивнул. Но один из его парней остался на лестничной клетке и прислонился к стене со стороны квартиры тети Любы, чтобы его не было видно, когда она откроет дверь. Неудачно, но мне надо всего-то переступить порог или наклониться.

Соседка радостно воскликнула, увидев меня:

— Лилечка, зайдешь?

— Извините, тетя Люба, мне надо срочно уехать. К вам зайдет молодой человек за своими вещами.

— Опять парня бросаешь? — нахмурилась она.

Я лишь подняла глаза, но не рискнула покачать головой.

— Куда сумку поставить?

— Да вот тут и кидай, возле шкафа.

Сделав шаг в квартиру, я, конечно, не захлопнула дверь, чтобы еще, не дай бог, у тети Любы неприятностей не было, но, наклонившись, достала из кармана визитку и вложила в ладонь соседки.

Только бы сейчас она не подвела.

— Счастливой дороги, Лилечка!

Интересно, а она не в разведке работала? Вроде же тоже к военным относится. Или к ФСБ? Ой, не так важно. Главное, что тетя Люба оказалась из понятливых.

— Всего доброго, — быстро попрощалась я, чтобы не нервировать Богданова.

Ох, твою мать… Что со мной происходит? Сюжет для боевика, хотя пистолеты пока никто не доставал, но надеюсь, что до этого и не дойдет. Я спускалась по лестнице, садилась в машину, высматривая Женю. Почему он ушел именно сейчас? Нет, я его не винила, даже понимала, но снова все не вовремя.

— Ты слишком спокойна, — подозрительно заметил Богданов, когда мы покинули город.

Ох, если бы он знал, сколько мыслей и эмоций раздирало меня изнутри. А сколько мне понадобилось сил, чтобы взять себя в руки, когда я увидела именно его за дверью. Нет, я не была человеком без эмоций, но сработала пресловутая интуиция, а именно бессознательная обработка ситуации.

Мне внутренний голос твердил, что надо засунуть свои протесты в задницу и просто надеяться.

— А мне надо бояться? — спросила, посмотрев на Богданова.

Он же повертел в руках мой телефон и спросил:

— Что написать твоему менту?

— Что хочешь, — отмахнулась я.

И это было не безразличие. Но Женя должен понять, если буду писать не я. Слова, построение фраз, смайлик — все индивидуально. Черт! Я это знаю, а он? А Женя знает меня.

Богданов решил поиграть в психолога и сказал:

— Ты бросила его тринадцать лет назад, сейчас вернулась, а он тебя трахнул пару раз и свалил бухать в бар. Видимо, просто старые чувства, ностальгия там…

Как же мне хотелось в этот момент рассмеяться. Истерика, не иначе. Пусть Сергей Владленович от и до изучил наши биографии, пусть следил за каждым нашим шагом, но он никогда не поймет. Для него старые чувства — вся моя жизнь. Свалил в бар — Жене понадобилось время, и я это понимала. Он меня трахнул — нет, мы любили друг друга.

Но Богданову этого не понять.

— Тогда пишу, что ты с ним прощаешься и уезжаешь в Нью-Йорк.

— Не забудьте, Сергей Владленович, добавить, что вещи у соседки, иначе не поверит. Он знает, что я ответственная.

— А ты не так-то и переживаешь.

Я просто надеюсь, что Женя зайдет к тете Любе. А переживаю я очень. Так переживаю, что до крови расцарапала себе ладони, но Богданов не увидит, не поймет. Главное, чтобы Женя понял.