Глава 34. Все карты раскрыты

Джеймс

Саундтрек: Vance Joy — Crashing into you

Пока я грелся в своей комнате и сушил одежду после осмотра медсестрой и в ожидании новостей насчет Эммы, я думал о том, что произошло. Мое тело отозвалось так быстро, я даже не думал о своем поступке, видимо, сказывалась реакция, наработанная за годы тренировок в клубе, когда ты механически и интуитивно делаешь то, что нужно. А теперь, спустя некоторое время появилась возможность все обмозговать.

Мы могли выиграть. Чисто теоретически. Для меня было еще не все закончено на момент падения Эммы. Я хотел стереть эту самодовольную ухмылочку с лица пижона, но вместо этого преподнес ему победу прямо на блюдечке. Но все это состязание ничего для меня не значило, кроме бахвальства, это была всего лишь игра. Да, я хотел победить, хотел показать свое превосходство. Правда, это были такие мелочи — победа в противостоянии двух парней в вечных попытках потешить свое самолюбие и помериться эго. А вот Эмма… Она была для меня важна. Стала важна за последние месяцы. И мое тело было в гармонии с разумом, раз так резко, за доли секунды приняло решение окунуть меня в неимоверно ледяную воду. И почему там вообще была вода? У меня были большие вопросы к администрации этого лагеря, но еще больше я думал о том, что было бы, не будь там воды вовсе. Тент разорвался бы, и Эмма упала прямо на холодную плитку с большой высоты? Это тоже такой себе исход, и не очень понятно, что было лучше. Сейчас она, промокшая до нитки, потерявшая сознание, лежала у себя в комнате под присмотром. И мне оставалось только надеяться, что серьезных последствий со здоровьем после этого случая у нее не будет.

Еще я думал о Джейн. Как же низко она поступила. Ревность действительно так меняет девушек? Неужели это того действительно стоило? Появление ее в команде пижона меня изрядно удивило, но не сломило. Я был предупрежден о возможных ее выходках еще пару недель назад, когда Эмма приходила ко мне в кафе. Зубы скрежетали в попытках как-то выплеснуть злость и ненависть к той, кто когда-то была мне дорога. Но еще больше — к себе: я винил себя в том, что это случилось с Эммой из-за меня. И в голове складывался такой пазл: Джейн явно решила, что между мной и Эммой что-то есть. Будет ли она предпринимать еще что-то или остановится на этом? Может, мне все-таки не стоило тогда лгать ей… Как показывает мой опыт, ложь никогда не приводит ни к чему хорошему.

Когда я более-менее отогрелся и пришел в себя, сходил в душ, натянул теплую одежду и пошел по коридорам здания в женское крыло. По пути мне то и дело встречались школьники, которые толпились и перешептывались, пытаясь передать последние сплетни. Кто-то из них похлопал меня по спине со словами:

— Ты молодец, чувак! Быстро среагировал!

Кто-то подбадривал:

— Ну ничего, так вы бы точно победили, я знаю!

Девушки шептались:

— Она в порядке?

— После такого можно серьезно заболеть.

— Она еще не пришла в себя…

Когда я, как в тумане, добрался до ее комнаты, на лавке у входа сидел пижон. Я понимал, что сейчас точно не время выяснять отношения. Поэтому просто спросил:

— Как она?

— Пока не очнулась, но медсестра сказала, что все будет путем.

Он сидел, опираясь спиной на стену, и смотрел в потолок. Челюсть двигалась вправо-влево, как будто он собирался что-то сказать, но слова так и не вылетали изо рта. Я сел напротив. На нем была все та же красная толстовка, которая сейчас дико резала мне глаза, напоминая о том, почему все это случилось.

— Спасибо, — наконец сказал пижон. — Ты ее спас. А я долго думал. Слишком долго.

— Ты стоял дальше, — попытался я оправдать его, не зная зачем. — И помог потом.

— Я разговаривал с жюри насчет возможной ничьей в данной ситуации, но…

— Это все такая ерунда. Это не важно, — буркнул я.

— Да.

— Я зайду попозже, когда Эмма очнется.

Он ничего не ответил, и я ушел. По какому праву я мог рассчитывать просто заявиться к ней в комнату? Даже сейчас это было невозможно. Я был никем для нее. А как она очнется, рядом с ней будут те, кто имеют на это полное право. Натянув капюшон, чтобы не смотреть ни на кого больше, я вернулся к себе в комнату, лег на кровать и провалился в сон.

Какого-то черта мне снился маскарад, я танцевал с Эммой, на ней была сегодняшняя толстовка и шапка с помпончиками, она смеялась, я даже чувствовал, что улыбался. Потом я различил в толпе алые губы Джейн, которые расплывались в недоброй усмешке, эти губы с каждым поворотом в танце появлялись то тут, то там, и все начинало вращаться с бешеной скоростью, а потом мы резко погрузились под воду.

Я проснулся от стука в дверь. Это была Джулия. Мы с ней практически не общались, за исключением «привет-пока», поэтому ее появление я связывал только с Эммой.

— Ты как? — спросила она, пока я садился на кровати, протирая глаза.

— Нормально. Который час? — за окном было уже темно.

— Семь вечера. Эмма очнулась час назад, если ты в состоянии дойти до нее, пойдем, — она спрашивала о тебе.

— Да, конечно.

Джулия попыталась предложить мне руку, видимо, полагая, что меня все еще штормит, но после сна чувствовал я себя довольно бодро. Я отказался от помощи и мысленно поблагодарил Тима за то, что привил мне закаливания пару лет назад. Это однозначно помогло мне сегодня. Мы дошли молча, она открыла дверь, пропуская меня вперед, но сама осталась снаружи.

Горел ночник, в комнате было уютно, Эмма сидела вся в одеялах, отчего казалось, что она физически не сможет оттуда выбраться сама, даже если захочет. Сверху торчала только ее голова и копна кудрей, которые распушились от воды. Я сел рядом и взглянул ей в глаза. Она улыбнулась.

— Все скачут около меня, заботятся обо мне, но ты ведь тоже был в воде! — неодобрительно покачала она головой. — Мне жаль.

— А мне нет, — поспешил я ее успокоить. — У меня иммунитет покруче твоего, это точно.

Она усмехнулась, высвободила руку из одеяла и протянула мне, я взял ее руку, стараясь подавать нарастающее внутри волнение от этого момента. Рука Эммы была очень мягкой и горячей, я сглотнул, догадываясь, что под одеялом она совсем раздета.

— Спасибо! — она довольно крепко сжала мою руку. — Джеймс, спасибо тебе.

— Не за что, — отмахнулся я, но не мог отвести взгляда от наших рук.

Мы давно не касались друг друга, и сейчас прикосновение ее нежной маленькой руки, покрытой веснушками, особенно трепетно отзывалось в моем сердце. Я могу еще миллион раз прыгнуть в эту воду, чтобы вот так держать ее за руку в вечернем свете.

Но словами я говорил совершенно другое:

— Я просто быстро среагировал. Не думай, что тебя бы никто не спас, Эмма.

— Я знаю, но… Мне приятно, что это сделал ты.

Эти ее слова бальзамом растекались по телу, еще больше его согревая, но затем осознание невозможности прямо сейчас обнять ее, прижать к себе и никогда не отпускать больше словно холодным потоком воды, которой я сегодня и так изрядно наглотался, обрушилось сверху. И внутри меня снова воцарился мрак и холод. Мне приходилось довольствоваться ее дружеским пожатием руки, в то время как я хотел сильно большего, большего, чем дружбы. Я хотел ее всю, начиная от этих воздушных волос, которые рассыпались сейчас по одеялу мелкими кудряшками, и заканчивая кончиками ее теплых пальцев, которые кое-где тоже были тронуты веснушками.

— Жаль, что жюри признали победу Красных демонов, это было нечестно.

Эмма решила сменить тему, попутно освобождая руку, и мне пришлось ее отпустить.

— Да, но как-то надо было закончить эти состязания! — усмехнулся я, скрывая разочарование.

— Эй! Я придумывала эту программу! — кажется, жизнь снова пробуждалась в ней.

— Да. Но я никогда не был в восторге от таких мероприятий, и ты это знаешь.

Интересно, когда мы узнали так много друг о друге?

— Угу…

Я хотел было спросить, пообщалась ли она уже со своим парнем, но не стал. Повторял себе, что это не было моим делом. И разговаривать о пижоне сейчас вовсе не хотелось.

— Медсестра заключила, что со мной все в порядке, — отозвалась Эмма.

Я посмотрел на нее пристально, впервые с того момента, как вошел в комнату. И только сейчас заметил, что на лице снова были ее веснушки. Хотя мне кажется, что я не видел их так давно. После того, как она стала встречаться с пижоном, Эмма стала краситься ярче, перестала быть на себя похожей, но сейчас... Сейчас снова все стало как раньше. Я улыбнулся и, глядя ей в глаза, тихо шепнул:

— Твои веснушки снова появляются на лице тогда, когда с тобой все в порядке? Я давно их не видел, но они мне так нравятся.

Она покраснела и смущенно опустила глаза. Возможно, это прозвучало интимнее, чем я планировал.

— Мне они никогда не нравились. И, честно, я думала, что они никому не нравятся и Алексу тоже. Поэтому, как мы начали встречаться, я стала их замазывать.

— Он тебе это сказал? — переспросил я с сожалением.

— Нет… Я сама так решила.

— Понял, — хотя на самом деле я ничего не понял, мне просто было грустно.

Мы сидели так несколько секунд, я не знал, куда деть руки, потому что самым естественным положением теперь стало держать ее за руку, а все другие просто не годились. Поэтому я отстукивал ими какой-то ритм на кусочке белого оделяла, которое уже частично укрыло мои джинсы.

— Слушай, — после паузы сказал я, считая это очень важным, — твои веснушки — одно из самых прекрасных проявлений тебя. Без них ты — не ты, Эмма. Никогда, ни ради кого ты не должна менять что-то в себе. И, наконец, не вижу никаких причин не любить эти следы солнца на твоем лице.

Я сказал это и замер, ожидая реакции. Что-то я разоткровенничался. В ее присутствии со мной творилось что-то не то. Уголки губ девушки поползли вверх в едва заметной улыбке, а потом она игриво отмахнулась от меня, сводя все к шутке:

— Это твоя самая длинная речь! Ты делаешь успехи, Джеймс. — Она протянула руку, чуть оголяя плечо, и потянулась к кружке чая на тумбочке. — Какие планы на вечер? Будешь валяться, завернутый в кучу одеял, как и я?

Хотел бы. Вместе с тобой.

— Ну вообще-то… Я тут подумал. Не хочу говорить, но выходка Джейн мне не понравилась. — я заметил, как посерьезнело лицо Эммы при этих словах, но это нужно было обсудить. — Да, мне кажется, что это было неслучайно. И я не думаю, что сейчас стоит отсиживаться. Не мне чего-то стыдиться, и уж тем более не тебе.

— Но я не…

— Дослушай, — перебил я ее, а голос обрел уверенность. — Я видел все, что происходило в этот день. Я видел то, как ты убежала после того, — я неопределенно кивнул в сторону. — В общем, это того не стоит. Надо пойти и показать, что тебя не сломить.

— Ты думаешь? — голос Эммы в отличие от моего был не очень уверенным.

— Да! — приободрил я. — Тем более там будет костер, и можно будет согреться у него даже сильнее, чем здесь.

На том мы и порешили. Пока Эмма стала выпутываться из своих одеял, я ушел одеваться теплее и предусмотрительно по пути поставил чайник в холле, захватив две огромные кружки.

Когда мы пришли к костру, притащив с собой гундящую Джулию (она умоляла нас остаться в кроватях), большая часть школьников уже сидела вокруг костровища. Все радостно поприветствовали нас и подвинулись, освобождая еще место.

— Сядешь со мной? — тихо спросил я у Эммы, вообще ни на что не надеясь.

Она мельком окинула взглядом всех собравшихся, остановив взгляд на Алексе, окруженном Мелани и Джейн. Я подавил возглас негодования. Конечно, мне было известно, что пижон и Эмма не афишировали свои отношения, но, мне кажется, сейчас она могла делать уже, что угодно. А потом списать это на какую-нибудь мигрень или головокружение. Но она только кивнула и села рядом со мной, погрустнев. И тем не менее, мое самолюбие заликовало. На пижона я не смотрел. Слава Богу, что нашу дружбу Эмме не надо было скрывать ни от кого.

Я любил посиделки за костром, они напоминали мне о клубных сборах, когда мы много времени проводили на природе и по вечерам вот так завершали день, подводя его итоги с другими инструкторами и общаясь о разном. Нам с парнями было о чем поговорить. И с ними я был более разговорчивым, чем с остальными, особенно — с Тимом. Но здесь была совсем другая компания. А после такого тяжелого дня общаться мне и вовсе не хотелось. Я наблюдал и слушал, а еще наслаждался компанией Эммы рядом. Говорили о разном, после моего прихода разговоры о победе Красных дьяволов завели вновь, пытаясь вывести меня на конфликт. Но пижон, к моему удивлению, пресек это, объявив, что не соревнование решило итог поединка, а несчастный случай. В этот момент я почувствовал, как напряглись по соседству Джулс с Эммой, подруга сжала ее руку. Другой рукой Эмма держала огромную бадью с чаем, в которую я навел ей свой любимый напиток с сахаром, и кажется, она даже особо не протестовала: делала иногда глотки обжигающе горячего чая и грела о кружку руки. Но в этот момент я заметил, как пальцы ее правой руки начали постукивать по кружке, словно отбивая какой-то ритм. Я часто такое замечал за мамой, когда ее что-то беспокоило. И тут все действительно было понятно и очевидно. Все делали вид, что так и надо, и эту тему с Джейн и ее внезапным желанием получить мяч в неподходящий момент никто не поднимал. Но понимал ли все происходящее пижон?

— Если захочешь — уйдем, — я услышал, как Джулия шепнула Эмме слова поддержки.

Потом разговоры о соревнованиях сменились днем рождения пижона. Мелани в момент поздравлений буквально на коленях сидела у пижона, хотя я и видел, что он старался ее избегать. И даже как будто ему было неловко, но он уверенно держал мой взгляд. Пижон вообще вел себя странно, а его подружка явно делала вид, что между ними что-то есть. Честно говоря, я никогда таких, как он, не понимал. Сколько времени ему и Эмме еще удастся скрывать свои отношения? И почему он это делает? Неужели никто из его многочисленных поклонниц еще не обнаружил, с кем встречается сам Король школы, или как там его прозвали? Все это очень уж подозрительно. Хоть Эмма и уверила меня однажды, что ей тоже выгодно держать их отношения в тайне, но я видел, что она пока больше от этого страдает, чем получает какое-то удовольствие, учитывая эти лобызания и поцелуи пижона с этой Мелани. Это было совсем отвратительно, но сделать тут я ничего не мог. Здесь был и выбор Эммы, и разбираться с этим предстоит ей самой, я же могу только быть рядом с ней и поддерживать, если нужно. Что я и делал прямо сейчас.

Время шло, а когда у костра осталось примерно дюжина людей, включая нас, Джейн и Мелани предложили поиграть в игру. Ну, конечно, это была «правда или действие», тут даже сомневаться не надо было. Я, хоть и не смотрел ромкомы или мелодрамы, но все равно знал, что эта игра ничем хорошим никогда не заканчивается. Ладно хоть не бутылочка. Эмма с Джулией собрались уходить отдыхать, был уже десятый час, но как только они встали, Мелани невинно удивилась:

— Вы уже уходите?

— Мы устали, — серьезно ответила за них Джулия.

Мелани ей не нравилась, она это не скрывала, и за это она вызывала во мне симпатию.

— Не думаю, что мы будем играть долго. Неужто вы боитесь?

Провокация чистой воды. Я хмыкнул, мельком поглядывая на Эмму.

— Мне нечего скрывать, даже если каждый раз я буду выбирать только правду. В отличие от некоторых, моя репутация чиста, — дерзко ответила ей Эмма и уверенно села обратно.

— Вот и отлично! — Мелани словно не заметила подтекста и только улыбнулась.

Эта блондинка вообще не вызывала никакого доверия. Мне понятны были ее мотивы, но я не знал, насколько сильно она осведомлена о том, что происходит между пижоном и Эммой. Джейн же открывалась мне совершенно с другой стороны за эти месяцы. И я удивлялся, как я мог всего этого в ней не видеть.

Перед тем, как до нас дошла очередь, каждый выбирал действия. Такое ощущение, что каждый школьник к восемнадцати годам накопил какие-то жуткие и сверхсекретные сведения о себе, что поделиться ими с кучкой таких же школьников, которые завтра же все забудут, — на грани возможного. Как итог, мы были свидетелями кульбитов толстяка Сэма, забавных танцев Джейн и даже до безобразия ужасного пения Уилла. Нет, с ним в комнату сегодня я ни ногой. Только когда он уснет. Мне достался до ужаса приторный вопрос, когда я первый из всех выбрал правду.

Мелани спросила:

— Ты любил по-настоящему когда-нибудь?

Ну что за вопрос. Хотя, может, такое и интересно девушкам?

— Да.

Вот так просто. Вот если бы она спросила, люблю ли я сейчас, то это могло вызвать какой-то интерес, но это же было слишком просто и даже скучно. Эмма рядом как-то взбодрилась и явно с интересом смотрела на меня, только вот я не поворачивал голову в ее сторону. Джейн же томно заулыбалась, словно мой ответ был адресован ей, но уточнять я ничего не стал. Давно привык отвечать только на поставленные вопросы. Все остальные только одобрительно заулюлюкали, а девчонки завздыхали.

Эмма тоже выбрала правду. Еще бы. И Мелани пропела:

— Ты с кем-то сейчас встречаешься?

Эмма на секунду задумалась. Алекс, который сидел прямо напротив нас, еле заметно покачал головой, чтобы Эмма не вздумала выдавать их. Но она и не собиралась, разумеется.

— Нет, — соврала она, глядя той прямо в глаза.

Искорки от костра кружили возле наших лиц, а потом поднимались высоко-высоко в небо. Я привык проводить вечера у костра за разговорами по душам, а не за разведыванием обстановки, кто с кем встречается в старшей школе.

— Ты говоришь правду? — уточнила Джейн.

— Она же сказала, — вклинился я, чтобы скорее свести на нет этот неловкий момент.

Эмма молчала. Только сильнее сжимала кружку и, гордо подняв подбородок, смотрела Джейн прямо в глаза, не собираясь повторять один ответ дважды.

Тут Джейн хищно расплылась в улыбке, как в моем сне.

— Ну, тогда, милая Эмма, вынуждена сказать, что это наглая ложь! У меня есть даже подтверждение этого. И тебе придется выполнять наказание.

— О чем это ты? — осторожно спросила Эмма.

Она смотрела на Алекса в надежде найти поддержку, но он молчал, внимательно следя за перепалкой. Я же говорил, это плохая игра.

— Да. У меня доказательство того, что ты была со своим парнем у себя дома ночью, пока твоя мама была… — она выдержала паузу, — в командировке.

О господи, и тут я наконец понял, о чем речь. А еще я понял, что они пытались все это время стравить меня с Алексом и явно выставить Эмму не в лучшем свете. Сделать так, чтобы все это вскрылось.

— Да о каком парне вообще идет речь? — вмешался Алекс, как будто бы невзначай, потому что речь шла не о нем, конечно, но ему было дико интересно.

Я же хотел провалиться под землю, ибо все последующее было неизбежно. Попахивало катастрофой.

— О Джеймсе, конечно, вот он же рядом с ней сидит как раз, — отчеканила Мелани. — Джейн, покажи доказательство.

Все зашушукались, переглядываясь. Но мы с Эммой не смотрели друг на друга, мы оба прекрасно знали, о какой ночи идет речь, но только как...

Джейн потянулась за телефоном, приговаривая:

— А вот это была твоя оплошность, Джеймс, что ты все еще делился со мной своей геометкой. У тебя нет оправданий, Джеймс. Ты строишь из себя такого святошу с принципами, а сам ночевал в доме Эммы после вашего «мастер-класса». Эмма, а ты та еще шлюха, получается! — Джейн развернула ко всем экран телефона, показывая какой-то скриншот.

Вот черт.

— Ты больная, Джейн? — процедил я, стараясь контролировать себя, хотя руки так и сжались в кулаки.

Пижон тоже не оставался в стороне, только его гнев бы направлен на Эмму:

— Что за хрень, Эмма? Это правда?

— Я не… — начала она, а руки у нее затряслись, снова выстукивая на кружке только ей известный ритм.

— Ей нечего сказать тебе, Алекс, потому что она шлюха! Встречается с Королем школы и успевает еще трахаться с новичком, с твоим врагом, — Мелани показала истинное лицо.

Кажется, все присутствующие коллективно ахнули. Я будто герой ток-шоу, правда. Вот только на деле это не так интересно.

— Мел, хватит… — Пижон пытался остановить разъяренную подружку, которая на всю округу трубила о секретах своего якобы друга.

— А тебе она дала? — повернулась она к нему.

Пижон плохо скрывал свои чувства, он молчал и явно не ожидал такого нападения.

— Это тебя не касается. Вообще никого из вас, — выдавил он, а я сильнее стиснул челюсти.

— Вот видишь! Так что не удивительно, что ты прыгнул ко мне в койку на дне рождения, когда твоя «девушка» за все это время не отдалась тебе ни разу! Зато ее «друг» опередил тебя, Алекс! — она ткнула пальцем в мою сторону. — Может, он и получше ее ублажает…

— Но я не… — тут уже пытался оправдаться пижон, глядя на Эмму.

Забавно, как они поменялись местами. Теперь пижон прятал глаза. Похоже, в раю были проблемы, и я совру, если скажу, что не рад этому. Но только Эмме было больно. А значит, и мне тоже.

— Я ничего не помню, я напился вдребезги! — пытался он оправдаться, глядя на Эмму.

Кто подумал, что это сорвалось с уст Мелани случайно, тот явно не понимал происходящего. Пижон закрыл руками лицо, видимо, от стыда. Я вообще выпал в осадок и словно в замедленной съемке медленно повернул голову в сторону Эммы. Хоть все и знали теперь наш тот секрет, и никто бы не поверил нам, что мы не спали в тот день, но мы сами это знали. И это нам двоим было достаточно. Чего нельзя было сказать о пижоне с подружкой, уж там точно не только дружба была… Лицо Эммы исказила гримасы отчаяния, грудь тяжело вздымалась, а глаза начали предательски быстро моргать, смахивая появляющиеся слезы. Она встала и обратилась к Алексу:

— Ты смеешь меня обвинять после этого?! Я тебе верила, Алекс! С меня хватит.

Она повернулась и бросилась бежать прочь. Второй раз за сегодня.

Кажется, я ошибся, полагая, что вечер у костра спасет этот день…

— Эмма, подожди! — крикнул пижон и бросился за ней.

Но тут я опередил его и сильно толкнул, сбив с ног. Даже сам не понял, как тело моментально встало на защиту Эммы, так же, как и днем.

— Ты подонок, каких еще поискать! — выплюнул я ему в лицо, схватив за шкирку.

— Мы просто «друзья»! — спародировал он слова Эммы, сделав ударение на последнем слове.

Он налетел на меня и повалил на землю. Глаза его сейчас пылали такой брезгливостью и ненавистью ко мне, но я тоже не был к нему равнодушен.

— Ничего и не было. Ты слушаешь двух ревнивых куриц и веришь им. Спроси у самой Эммы!

— Я видел, как ты на нее смотрел! — прошипел он и схватил меня за воротник.

— Ничего не было — повторяю последний раз, — с нажимом ответил я.

Я перекатился, и он оказался подо мной. Все внутри закипало от желания выплеснуть свои эмоции. Ненависть к нему так долго жила внутри, и это дурацкое состязание сегодня вообще не помогло хотя бы немного умерить пыл.

— А ты?! Это как же надо было надраться, чтобы не помнить, в какую вагину ты пристроил свой член?! — я наконец смачно съездил ему по лицу, испытывая внутри сильное удовлетворение.

— Да пошел ты! — он с силой оттолкнул меня, сбросив с себя. Встал, отряхнулся, сплюнул на землю и повернулся ко мне: — Это тебя не касается.

И побежал вслед за Эммой. Он был не прав: это дело теперь стало и моим, раз я оказался впутан в их отношения. Но повлиять на это сейчас я никак не мог. Им нужно поговорить, я понимал это. Эмма была в него влюблена, несмотря на всю его репутацию ловеласа. И любая другая не ожидала бы от него верности. Но это была Эмма, которая вечно верила в лучшее в людях… И чем закончится их разговор сегодня — одному богу было известно.

Но у меня была еще одна проблема, которую пора уже решить.