Глава 43. Первый раз

Дорогие читательницы, вас ждет пикантная глава:)

Эмма

Саундтрек: Lauv — Love U like that

Всю дорогу до дома я думала о том, что очень сильно виновата. И перед Алексом, и перед его отцом.

Во-первых, я не имела права разговаривать так с отцом Алекса, потому что это он был старше меня, потому что это был его клуб и потому что я для семьи Алекса вообще никто и звать меня никак. Меня всю жизнь воспитывали уважать старших, поэтому сказать взрослому незнакомому солидному мужчине, что он не прав, — точно было не в правилах, которые закладывались в меня с самого детства. Но я все равно бы сделала это снова. Сказала бы отцу Алекса (я даже не знаю, как его зовут!) о том, что он не прав. Даже несмотря на то, что он застукал нас за таким интимным занятием и я явно выглядела не в лучшем свете. Мои рассудок явно помутился, ведь я позволила себе и Алексу куда больше вольностей в общественном месте...

Во-вторых, я чувствовала вину перед самим Алексом, потому что у него явно будут проблемы после моего «выступления» в качестве его адвоката. И присяжных на том слушании у него не будет. Я боялась, что мимолетным порывом могу испортить все, что было между нами. И то, чего еще даже не случилось.

Вот поэтому я молчала. Я думала, что Алекс тоже злится, и боялась спросить. Но все-таки начала первая:

— Мне стоит извиниться, Алекс. Похоже, ты слышал наш разговор. И я повела себя импульсивно. Я просто была расстроена и...

Но он перебил меня, не дав закончить, взял мою руку в свою и поцеловал.

— Ты — первая кто сказала ему что-то в мою защиту, Эмма. И кажется, он даже что-то услышал, но я в этом не сильно уверен, конечно. Не думаю, что это что-то изменит, но спасибо тебе.

— У тебя будут проблемы? — с опасением спросила я, закусив губу и глядя на него впервые за всю поездку.

Эти голубые глаза, такие родные, были полны тихой печали и боли, которая копилась внутри Алекса годами и которой не было выхода.

— Думаю, да. Но они и так были бы. Это просто был вопрос времени.

— Он узнал, что мы вместе.

— Да, — только и ответил Алекс. — И это тоже был вопрос времени.

И на несколько минут он погрузился в свои мысли, но мою руку так и не отпустил. Кажется, его что-то тяготило, помимо очередной ссоры с отцом, но мне не хотелось еще сильнее портить этот вечер.

Когда мы зашли ко мне домой, мне вдруг стало так неловко, словно я и вовсе не к себе домой пришла. У меня так давно не было каких-то гостей, кроме Джулс, которая была уже как родная, и кроме Джеймса. Но это была совсем другая ситуация. При мысли о Джеймсе я снова подумала о том, что должна задать Алексу вопрос. Я даже не заметила, как Алекс снял верхнюю одежду и подошел ко мне. Я в это время ставила чай. Забавно, но я совсем не думала, как мы будем проводить время, кроме того, чтобы… Ну в смысле, будем ли мы пить чай или кофе, или смотреть сериал, или разговаривать. У меня не было сценария, это мероприятие я не продумала как организатор. И теперь пожимала плоды, не понимая, чем себя занять.

— Чем-то помочь? — тихо спросил Алекс, словно боялся меня спугнуть.

Все было совсем не так, как я представляла. Этот инцидент в клубе не добавлял уверенности, которой и так было по крупицам набрать. Все было сплошной неловкостью, приправленной семейной драмой, стыдом и опасениями.

— А что мы будем делать? Ты знаешь, я вообще не подумала об этом, но эта ситуация в клубе еще сильнее выбила меня из колеи, — затараторила я, пытаясь сообразить нам две чашки и чайные пакетики в них. — Если хочешь, давай попьем чай, посмотрим сериал… Как-то отвлечемся...

Алекс почему-то хмыкнул, а потом обнял меня со спины:

— Только не чай и не сериал, пожалуйста, — голос его звучал решительно, несмотря на добавленное «пожалуйста».

По моим рукам и шее побежали мурашки. Было так приятно чувствовать его тепло, как будто он закрывал меня невидимым коконом от всего мира. Особенно сейчас я нуждалась в нем для понимания того, что я все сделала правильно. Мы оба так и остались в спортивной форме, и теперь его шепот разносился по открытым участкам моего тела волнами возбуждения и желания, а он словно весь горел, и я чувствовала это через футболку. Я даже не могла пошевелиться, замерла от напряжения и ожидания. Мы оба медленно сгорали, не решаясь переступить ту грань, обратного пути от которой уже не будет, но стремились к ней как мотыльки к свету, зная, что он может погубить. Его руки медленно начали гладить мою талию, а губы оставляли дорожки мокрых поцелуев на шее. Но от них не было холодно. За окном падал снег, там было морозно и ветрено. Но здесь — между нами двоими — была жаркая пустыня, и мне хотелось греться дальше в этих обжигающих солнечных лучах. Хотелось забыть обо всем и отдаться чувствам. Просто быть и не думать о том, кто что подумает.

Я положила свои руки на его и чуть повернула голову, чтобы поцеловать его в губы. Они находились в такой непосредственной близости от моих, что я удивлялась, как это было возможно при такой разнице в росте, но что еще сильнее волновало меня, так это то, почему его губы одновременно так близко и так далеко. Мне хотелось продолжения этих упоительных и нежных поцелуев. Его горячие пальцы ловко скользили по моему телу, забираясь под футболку и резинку шортов. Внутри нарастало уже знакомое ощущение, я как будто парила над землей, как будто была не здесь и не в этой реальности. Я была в раю. Даже тогда, когда моя футболка оказалась на полу, Алекс не спешил. Он прижимался ко мне телом сзади так, что я должна была отстраниться. Потому что это было настолько же волнующе, насколько и больно. Но это была сладкая пытка. Что может быть важнее того, чтобы чувствовать себя нужной и желанной?

Он изученным движением расстегнул топ, сжал мою грудь и, сорвав с моих губ еще один громкий стон, вдруг остановился. Я недоуменно распахнула глаза, страстно желая продолжения всего, чего он только мог мне предложить. Он поймал мой взгляд, а потом напоказ откровенно и очень сексуально облизал свой палец. Мое дыхание не поддавалось контролю, а биение сердца выстукивало его имя, пока его рука забиралась мне под шорты. Несколько часов назад я бы вообразить не могла, что именно мы будем делать, а сейчас мне хотелось всего и сразу. Когда он коснулся меня через уже мокрое белье, стон удовольствия сорвался уже с его губ. И это было наградой, удовлетворением, и мое тело моментально откликнулось на это, прижимаясь чувствительной точкой к его ладони.

Он аккуратно отодвинул трусики и принялся поглаживать меня, наращивая темп. Я рассыпалась на миллион осколков, растворяясь в каждой секунде этого блаженства. Мне хотелось большего, пожар внутри требовал тушения и утоления голода. Я взглянула на его словно нарисованные искусным художником красивые губы, которые были изящно приоткрыты и с которых срывалось частое дыхание, и, Алекс сразу понял намек. Он развернул меня к себе, и в тот момент, когда я уже интуитивно закрыла глаза и подняла подбородок для его прекрасных губ, он прошептал прямо в них:

— Где твоя комната, Эмма?

Я открыла глаза, словно проснувшись ото сна и осознала, что мы стоим посреди кухни при включенном свете и нас, должно быть, хорошо видно с улицы. Хорошо, что Алекс это учел, потому что мой мозг в его присутствии, похоже, отказывался нормально работать. Я взяла его за руку и быстро потянула за собой, попутно выключив свет в гостиной. В комнате он сразу прикрыл дверь, хотя в этом не было никакого смысла. Затем он подошел ко мне руки потянулись к моему лицу. Одна из них ловко потянула за резинку на волосах, распуская хвост, а вторая — поправила выпавшие пряди у лица. Почему его руки всегда такие горячие? Я прижалась к его ладони щекой и снова закрыла глаза.

— Ты очень красивая, — тихо сказал он.

Я нервно сглотнула, выработанная годами привычка сомневаться в себе, давала знать. Но это говорил самый прекрасный парень, как я могу теперь думать иначе?

— Ты сомневаешься, что я говорю искренне? — словно прочитав мысли, шепотом спросил Алекс.

— Да, не могу поверить в то, что происходит.

— Придется поверить, малышка. Потому что я тебе докажу, насколько ты красивая.

Эти слова, как и его руки, мгновенно обожгли мою кожу, заставляя щеки запылать и сознание — смутиться. Что он делал со мной? Что бы это ни было, я не хотела, чтобы это заканчивалось.

Он медленно снял с меня топ, оставляя на каждой груди отпечаток своих идеальных губ, мои соски затвердели и явно привлекли его внимание, потому что он вновь облизнул палец и сжал один из них, а губы взяли в себя второй. Я уже не скрывала своего желания, запрокинув голову назад и позволяя ему взять мою грудь глубже. Даже через шорты я чувствовала то, как он возбужден, и это пугало и восхищало одновременно. Мои пальцы сами нашли завязки на его штанах, и через секунду он отстранился, окончательно снимая их. Я сделала то же самое с шортами. Мы просто стояли друг напротив друга и смотрели. В комнате было темно, падал холодный свет уличного фонаря через окно. Но его жаркий взгляд и голубые глаза, которые пылали страстью, говорили больше слов. Он хотел меня. И я хотела его. Алекс рывком стянул с себя футболку. В свете фонаря он выглядел так, будто сошёл с афиши — сильный, уверенный, но в этот момент удивительно уязвимый. Мое внимание неожиданно привлек подаренный кулон ему на день рождения, который тихонько позвякивал. Серебристый, аккуратный, он красиво поблескивал на ключице Алекса. Он не сказал мне ничего тогда, когда я вручила ему его. Но на следующий же день надел и не снимал. Словно так и было задумано, лучи света подсветили его мышцы на руках, крепкий торс и плоский живот. У меня захватило дух. Я столько раз видела Алекса оголенным по пояс на плакатах перед лагерем, но вид в живую был совсем иным и еще сильнее завораживал. Я подумала о своем хотя и подтянутом, но не таком плоском животе, о том, что вообще сейчас Алексу видны все недостатки моего тела, которые я так тщательно старалась скрывать под одеждой, ведь я никогда не была худой, такой, каких обычно выбирал Алекс… Как бы отделаться от этих мыслей сейчас?..

— Ты… в прекрасной форме, — не нашлась я и сказала первое, что пришло в голову.

Он подошел ко мне:

— Ты тоже, малышка.

Я поняла, что больше говорить он не планировал, потому что накрыл мой рот своим. И я выдохнула, потому что тоже больше не хотела ничего говорить. Его руки изучали мое тело, которое принадлежало ему одному. Я волновалась, не знала, что делать, поэтому неловко положила ладонь ему на шею сзади, а второй рукой проводила по его спине вверх-вниз, поглаживая в одном направлении, а в другом — чуть царапая ногтями. По тому, как он углублял поцелуй, а наши языки переплетались, я понимала, что ему это нравится. Я не заметила, как мы оказались на кровати, аккуратно застеленной еще с утра. Голова моя легла на что-то неудобное, и из-под головы я вытащила плюшевого медведя, которого выиграла на первых соревнованиях по теннису сто лет назад.

Я хихикнула, а он убрал мой детский трофей под кровать. Ощущать его тело на своем было мне совершенно ново. Вообще, находиться в горизонтальном положении с Алексом было ново и так эмоционально. Мне хотелось касаться его везде, ощущать его присутствие телом, он был мне нужен. И моему телу тоже, потому что в такт его рукам оно само начинало двигаться, запуская те самые внутренние программы, записанные на подкорке. Алекс знал, что делает, и впервые я не напряглась при этой мысли, потому что то, что он делал, вызывало дикий восторг. И это были только ласки и поцелуи, он еще даже не… «О Боже!» — только и успела подумать я, когда его рука, нежно ласкавшая секунду назад внутреннюю поверхность бедра, ловко скользнула под белье. Мне хотелось и закрыть глаза, чтобы полностью отдаться этому блаженству, и в то же время держать их открытыми, чтобы не сводить взгляда с Алекса, который выглядел еще сексуальнее, чем всегда, он выглядел как греческий бог, который использует все свои магические способности, чтобы свести меня с ума.

Я только и успевала откликаться на его поцелуи, а руки понемногу изучали его тело, несколько раз автоматически подцепляя цепочку кулона и раз за разом возвращаясь к твердому животу. Мне нравилось то, как его спина покрывалась мурашками, и я решила зайти дальше. Моя рука следовала новую дорогой, двигаясь к тому, в чем сейчас была сосредоточена сама жизнь. Я задела низ живота, коснулась дорожки волос, убегающих к моей цели, но Алекс чуть отстранился, шумно выдохнув:

— Я боюсь, что, если ты прикоснешься к моему члену, я сейчас же взорвусь, — он поцеловал меня глубоко, при этом возвращая мою руку на свою грудь.

— Что же мне сделать? — робко спросила я в ответ.

— Ничего. Просто будь со мной.

Почему эти слова звучат так сексуально? Почему все так сексуально: взлохмаченные волосы Алекса, его учащенное дыхание, его вздымающаяся грудь, опухшие от поцелуев губы? В этом был весь он: каждое слово, каждое его движение, каждый взгляд — все вызывало во мне трепет. А теперь мне хотелось узнать, что следует за этим трепетом. Мое тело уже полностью было в его власти. Я впервые потеряла контроль и была этому рада. Его пальцы так методично и так уверенно сводили меня с ума, выводя на новый уровень ощущений и восприятия себя. И, когда я уже не могла сдерживаться, я шепнула ему на ухо:

— Я люблю тебя и хочу тебя, Алекс.

— Я тоже хочу тебя, малышка.

Связь мозга с телом разом наладилась. Я подумала, что я что-то упустила.

— Что? — переспросила я.

— Я тоже тебя хочу, — и он потянулся к тумбочке, на которой уж лежал заготовленный презерватив.

Мое возбуждение словно выключили рубильником. Раз — и нет. Я моментально пришла в себя и вспомнила, что вообще-то я должна была спросить у Алекса, но все зашло так далеко…Но, оказывается, спрашивать не потребовалось. Я медленно отстранилась и села на кровати, натянув одеяло. Резко стало холодно, как будто внезапно открылось окно и занесло сюда уличную погоду.

— Ты в порядке? — спросил Алекс, увидев перемену во мне. — Боишься?

— Чего? — с надеждой спросила я.

— Ну… в первый раз бывает немного больно… — начал он.

— Не услышать взаимного признания?

Пауза.

— Ты о чем? — тело Алекса напряглось, он понял, похоже, что где-то что-то пошло не так.

— Алекс, я люблю тебя! — шепотом, но уверенно произнесла я. — Люблю все эти годы. И говорю это тебе сегодня уже второй раз. И мне хотелось услышать твоего признания.

Я сказала это и испугалась сама. Как по-детски это звучало: ты мне, я тебе. Но таков был мой принцип, и отказываться от него я не хотела, даже сейчас. Особенно сейчас. Господи, я так хотела чувствовать его, раствориться в нем, но без взаимной любви это все не имело смысла.

— Что я люблю тебя?

Я неуверенно посмотрела на него в ожидании ответа и кивнула. Было уже понятно, что вечер идет насмарку и я все испортила. Но как бы хорошо нам обоим ни было бы сейчас, завтра утром я точно об этом пожалею, если не услышу от Алекса взаимного признания. А я его не услышу.

Он замялся, и это мне не нравилось. Хотелось резко натянуть все одежду обратно. И я даже на мгновение пожалела, что вот так оказалась тут, что мы зашли так далеко, не разобравшись в чувствах.

— Я понимаю, о чем ты. И я с тобой честен так, как ни с кем другим. Я никогда не испытывал таких чувств, но я не знаю, — он сделал паузу, — любовь ли это, Эмма.

Я молчала: не могла на него злиться за откровение, ведь он говорил со мной честно. Но было все-таки чертовски обидно разбираться в этом сейчас, будучи за секунды до самого интимного момента в моей жизни.

— Я боюсь подвести тебя. Боюсь бросаться такими словами.

— Алекс, ты меня убиваешь! — я не нашлась, что еще ему ответить.

Он говорил со мной честно, а мне хотелось засунуть ему эту честность сейчас прямо в зад. Мне так хотелось, чтобы он сказал мне «я люблю тебя!», соврал мне сейчас, только сейчас, но при это одновременно так не хотелось, чтобы он когда-либо мне врал, и особенно сейчас. Я хотела и благодарить его за честность, и убить прямо здесь.

— Знаешь, нет, ты прав, — я мотала головой из стороны в сторону, пытаясь разобраться в себе. — Я любила тебя все эти годы, даже еще не зная тебя настоящего. И для меня было так естественно тебе в этом признаться сейчас. И я думала… — я всхлипнула против воли. — Думала, что за эти месяцы ты тоже понял, что то, что ты ко мне чувствуешь это любовь, а не просто…

— Это и не просто, Эмма, — остановил он меня, коснувшись моей щеки. — Но я не готов. Пока не готов. Это не пустые слова для меня.

Несколько минут назад мы были одним целым, а сейчас, находясь все еще так близко друг к другу, были уже так далеко эмоционально.

— Да, ты прав, — согласилась я. — Но, Алекс, я не готова заниматься с тобой просто сексом. Я хочу заниматься с тобой любовью. На меньшее я не согласна.

Я говорила это и понимала, что так правильно.

— Я тебя понял, — он порывисто стал одеваться.

— Ты злишься? — спросила я, но сама же знала ответ.

Все его движения были резкими, спина напряженной, челюсти стиснуты. Конечно, он злился. Возможно, я первая девушка в его жизни, кто продинамила его за считанные секунды до процесса. Конечно, он злится. Но я тоже.

— Не знаю, наверное, немного. Но я понимаю, правда. Похоже, нам есть к чему стремиться и над чем работать.

Звучит как совместный проект по физике.

— Ты не останешься? — в моем голосе была мольба и дрожь.

— Думаю, не стоит.

— Значит, ты все-таки злишься.

Он развернулся наконец ко мне и посмотрел в глаза:

— Эмма, я расстроен. Я ждал этого момента, ты много для меня значишь, но слова любви и клятвы верности — это пока сильно выше меня. Я пока к такому не готов и, думаю, лучше поговорить об этом завтра, ладно? Думаю, что еще отец захочет сегодня со мной поговорить и лучше быть дома.

Но я его уже не слушала.

— Угу.

Он ушел, а я осталась. Одна. Со своим признанием, которое улетело в стену и разбилось вдребезги. И хоть я все еще надеялась, что в будущем услышу это признание от Алекса, что ему нужно просто больше времени, но этот день и наш разговор оставили в моем сердце еще один шрам. Шрам на сердце, который никто никогда не увидит.